Сама Инза, похоже, держалась на одних тониках. Бледная, осунувшаяся, она нервно ходила из угла в угол, чересчур бурно жестикулировала, да и говорила громче обычного.

— Что нам известно? Некто утащил Полули… то есть Мелла Фэлри и оставил вместо него обманку в виде синтезатора. Но на синтез такого количества мяса требуется время, значит, похищение планировалось заранее и было хорошо подготовлено. И еще — система не видит сигнала Фэлри, как будто его нет в Омороне. Похититель вывез его за пределы города? Вряд ли, это сильно бы все усложнило. Скорее всего, он создал экранированную от системы зону, где и держит эр-лана.

— Такое возможно? — удивилась Саруватари. Они с Питером сидели рядышком на диване, положив руки на колени, точно два примерных ученика.

— Технически да, — Инза яростно подергала свой уже изрядно засаленный ежик, — практически — я никогда такого не видела. Но не суть. Чтобы знать, как пахнет дерьмо, не обязательно его специально нюхать.

Питер криво усмехнулся, Саруватари недовольно сморщила носик. Инза повернулась к огромному гало-экрану на стене — его покрывали бесчисленные цифры и диаграммы. В нижнем правом углу размеренно отстукивал время ярко-красный таймер.

— Я создала алгоритм, который проанализирует всю систему на предмет покрытия. Как только обнаружит брешь — место, не пропускающее сигнал, — сразу же нас известит. Вот только времени уйдет немало — Оморон огромен, а у меня тут, увы, не планетарные мощности.

— Невероятно! — ахнула Саруватари, и Питер сразу понял, что на этот раз ее восхищение искренне. Сам он не мог до конца осознать грандиозность содеянного, но поспешно закивал.

Инза, усмехнулась, довольная, и скрестила руки на груди.

— Ну, а вы что учудили? Признавайтесь!

— Мы были у Тиана, — Питер махнул рукой, — да все без толку, только время зря потеряли.

— Не скажи! — возразила Саруватари. Ее глаза и аметистовые пряди в волосах в золотистом свете приобрели легкий мятный оттенок. — Во-первых, мы убедились, что он и правда замешан и раскачали его чувство вины. Во-вторых — теперь мы знаем, что твоего возлюбленного схватили не эр-ланы. И можем продолжать поиски…

— Да, но времени почти не осталось! — воскликнул Питер и с силой треснул кулаком по подлокотнику морфо-дивана. Но его поверхность мягко подалась, и удар пропал втуне.

Саруватари положила руку на плечо Питеру.

— Слушай, я понимаю, отчего ты злишься… но это непомерная задача. Спасти в одиночку целый мир, имея лишь несколько дней в запасе! — Она переглянулась с Инзой, но та молчала. — Я не говорю, что надо все бросить… просто помни — даже если потерпишь неудачу, в гибели твоего мира будешь повинен не ты.

— Я постоянно себе это твержу, — глухо произнес Питер, — но что-то не помогает.

— Как и мне, — Саруватари развела руками, — моей вины здесь больше — я придумала все это. Утешаю себя тем, что раз уж эр-ланы нацелились на землю за Барьером, рано или поздно заполучили бы ее. Однако именно я дала им хорошую возможность… и с этим придется как-то жить дальше.

Повисло неловкое молчание — нарушила его Инза, с хрустом раскусив пищевую капсулу.

— Что будем делать? — спросил Питер, и она пожала плечами.

— Ждать. Как только узнаем, где находится экранированное от системы место, полетим прямо туда.

Питер вскочил и прошелся по комнате.

— Просто сидеть и ждать, пока люди за Барьером умирают? — Тут он подумал о родителях, и паника снова сгустилась в груди тяжелым комом.

— У тебя есть идеи получше?

— Мы можем обратиться в эти… новости без Фэлри. Возможно, его участие и не понадобится. Если уж эр-лана мучает совесть, не могу представить, чтобы сеги, отдавшие команду уничтожить целый народ, сейчас спокойно спали в своих кроватях.

Саруватари и Инза переглянулись.

— Пожалуй, он прав, — Саруватари вскочила с дивана, — попробуем. Инза, ты с нами? А таймер?

Девушка продемонстрировала браслеты на запястьях — один из них чуть заметно переливался багровым светом.

— Все мое всегда со мной. Вот только сомневаюсь, что…

— В любом случае Питер прав, мы не можем сидеть и ничего не делать, — перебила ее Саруватари, — так и с ума сойти недолго!

Дверь скользнула в сторону, и в проем хлынула темнота, насыщенная острым ароматом летней ночи. Питер вышел на крыльцо, с силой втянул в себя воздух. Впереди шелестели невидимые в темноте деревья, а за спиной пылал, как бесшумный костер, Оморон, и флаеры метеорами проносились в ночном небе.

В такие ночи они с отцом порой смотрели на звезды, гадали, как там мама. Питер всегда жалел, что она далеко, но отец говорил: «Видишь звезды? Она смотрит на них так же, как и мы. У нас одно и то же небо, а значит, мы не так уж далеки друг от друга».

Питер сердито вытер глаза рукавом и поспешил за Инзой и Саруватари к флаеру. Не хватало только расклеиться сейчас, когда счет пошел на часы, и те решат судьбу мира за Барьером!

Залезая во флаер, он бросил еще один взгляд на звезды — как знать, может, Фэлри тоже смотрит на них прямо сейчас?

Но что-то ему подсказывало, что нет.

Первое, что сделал Фэлри, когда ему наконец удалось встать, — рывками стянул с себя одежду и, даже не думая о том, что Тайрон может наблюдать за ним, окунулся в ручей. Вылез, только когда руки и ноги совершенно онемели от холода.

Омовение немного ослабило ощущение замаранности — тело помнило прикосновение рук сега, но Фэлри смог отстраниться от этого и спокойно подумать.

Слабость оказалась следствием не только пережитой боли, но и голода — еда, которую нес Тайрон, так и не попала к Фэлри, уже двое суток у него во рту не было ни крошки. Для эр-лана это ерунда, но голод влиял на самоконтроль. Фэлри не мог без дрожи вспоминать свою глупую атаку на Тайрона и то, что за ней последовало.

Натянув влажную одежду — она тоже хранила запах Тайрона, но с этим приходилось мириться, — Фэлри углубился в «сад» и сорвал пару плодов, показавшихся ему съедобными. Сел под дерево, опершись спиной о ствол, и принялся жадно есть, глядя в пространство остановившимся взглядом. Плоды оказались красивыми только с виду, но он даже не поморщился. Вкус не так важен, главное сейчас — сохранить силы для борьбы.

В первые минуты, когда за спиной Тайрона закрылась дверь, все, чего хотелось Фэлри — заползти куда-нибудь, например, под кровать и там тихо умереть. Самым мерзким было даже не то, что его облапали и насильно целовали, а то, что он в полубеспамятстве грезил о Питере, при этом лежа в объятиях Тайрона. Что тот прикоснулся, пусть даже опосредованно, к самому сокровенному в душе Фэлри.

От этих мыслей эр-лана выворачивало наизнанку, он пытался прогнать их, но они упрямо возвращались. Ледяная вода оказалась неплохим средством, чтобы отвлечься, она вернула ему способность мыслить здраво.

Свернуться в клубок и умереть он всегда успеет. Тайрон явно не знает о том, что эр-ланы способны покончить с жизнью в любую минуту — и никакая следящая система не помешает. А может, знает, но считает, что у него кишка тонка совершить подобное.

И вот тут бывший боец ошибается. Как раз трусость и слабость могли бы подтолкнуть эр-лана к мысли об исчезновении из этого мира. Но он должен довести начатое до конца, спасти мир Питера. Вернуться к нему — запятнанным, безнадежно опозоренным — Фэлри, конечно, уже не сможет, но сейчас это не имеет значения. Питер — Дар Небес, и ему нужна помощь. А значит, надо вырваться из плена любой ценой.

Вот только какую цену он готов заплатить?

Фэлри помнил чудовищную, немыслимую угрозу, обороненную Тайроном напоследок, и понимал, что тот вполне способен ее исполнить. Будучи эр-ланом, Фэлри привык быть значительно сильнее большинства людей. Но Тайрон удерживал его одной рукой, точно ребенка, — еще одно унижение! — удерживал без всякого труда.

Раз силой его не победить, нельзя позволять ему и дальше вести игру на этом поле, хладнокровно думал эр-лан. Надо перехитрить его, изобразить покорность, и тогда он наверняка совершит ошибку.