Потому что события последних дней четко высветили для него непреложную истину: время, проведенное с теми, кого любишь, всегда будет слишком коротким, как бы долго оно ни длилось.

Питер понятия не имел, сколько проспал, но, видимо, долго, потому что проснулся свежим и отдохнувшим. Окно сияло белым дневным светом. Несколько секунд он глядел на противоположную стену, пытаясь понять, почему в его комнате висят платья, пока события последних дней постепенно всплывали в памяти.

Все тело затекло от долгого сна на коротковатой кровати, плечи недовольно отозвались при движении — видимо, слегка потянул связки, поднимая людей из воды. Одежда лежала на стуле рядом, не очень чистая, но сухая. А поверх аккуратно сложенной куртки красовалась тарелка с несколькими пищевыми капсулами и оморонский сосуд с водой.

Питер жадно сцапал тарелку и начал запихивать капсулы в рот — что-то белое спланировало со стула и мягко приземлилось на пол. Дожевывая капсулы, Питер поднял бумажку — на ней мягким, округлым почерком отца было выведено:

«Мы внизу. На улице осторожнее, смотри под ноги».

Питер поморгал, пытаясь вникнуть в смысл послания, как вдруг под окном что-то гулко шлепнулось, с такой силой, что стены дома содрогнулись, и чей-то голос посетовал:

— Опять не натягивается! Эти эмбриохрени меня убивают! Нельзя было, что ли, взять обычные купола, на кибердвижке?

— Да ты просто неправильно ставишь, — заметил другой голос, — здесь же не почва, а сплошные булыжники. Она к такому не привыкла.

— Что ты несешь, она может в скалу монолитную вплавиться! Это просто брак синтеза, и все.

— А что, если…

Пищевые капсулы даровали Питеру восхитительный прилив сил. Он выскочил из комнаты, и, скатившись по лестнице, выбежал на крыльцо.

И чуть было не сел, пораженный открывшейся ему картиной.

Площади не было — а точнее, не было половины города. Там, где всего несколько часов назад стояли дома, рядами располагались огромные белые и серые купола, неприятно напоминавшие эмиттеры, но явно имевшие другое назначение. Много — несколько десятков, если не добрая сотня. Сначала Питеру показалось, что они сделаны из ткани, но ветер, гулявший над образовавшейся равниной, не натягивал и не морщил гладкую поверхность. Материал сверкал под лучами высоко стоящего солнца и немного напоминал пласт.

Почти у самого крыльца стояли двое сегов в темных комбинезонах с яркими, кислотно-зелеными вставками. Рядом с ними кривился на бок еще один купол, поменьше остальных, на который они смотрели с явным разочарованием.

— Убери это с глаз моих, — поморщился сег с густой шапкой светлых кудрей.

Второй, темноволосый и невысокий, со вздохом наклонился и что-то нажал на черной панели рядом с куполом. Раздался звук, какой бывает, если резко втянуть воздух сквозь стиснутые зубы — только раз в десять громче. Купол на глазах съежился, сначала до размеров обеденного стола, потом табурета и продолжил уменьшаться, пока не исчез.

Питер, позабыв обо всем, взирал на это зрелище.

— Как это работает? — наконец спросил он, и стоявшие к нему спиной сеги подпрыгнули от неожиданности.

— Мать честная, там человек был, в доме! — ахнул кудрявый и напустился на темноволосого: — Ты что ж, распротвою, делаешь⁈ Почему не проверил перед установкой?

— Мэлги, да она не трогает людей! — попытался защититься темноволосый. — Именно потому что это не какой-то тупой кибердвижок, а механозародыш!

Кудрявый сег яростно выразился, но Питер уже не слушал их. Имя Мэлги весьма кстати напомнило ему об одном эр-лане, которого он целовал ночью и не отказался бы продолжить при свете дня.

Вот только куда он запропастился, а точнее, куда запропастились все?

Купола казались совершенно безжизненными, и Питер подошел к ближайшему, задаваясь не только частным вопросом — из чего он сделан, но и более общим — откуда здесь все это взялось и что, в конце концов, происходит?

И тут же, словно ответ на оба вопроса, в куполе открылось овальное отверстие, и из него выскочила Инза. С чистыми волосами, в чистой одежде и глазами, сверкающими так ярко, что не оставалось сомнений в том, как ей удается сохранять подобную бодрость.

При виде Питера лицо ее просияло.

— Проснулся! — Она обхватила его руками, но поднять, понятное дело, не смогла и ограничилась тем, что потрясла, как плодовое дерево. — Наконец-то, ты представляешь, что случилось⁈

— Конечно нет, откуда мне знать? — произнес Питер, высвобождаясь. — Как мама? Где отец и Фэлри? И что это, к Темному, такое?

Он не договорил — Инза жестом фокусника развернула перед ним гало-экран.

— Отвечаю по порядку — твоя мама в порядке, твой отец вместе с ней вот здесь, — она кивнула на купол, из которого вышла, — а Мелл Фэлри… тоже где-то здесь, помогает по мере сил. Но главное не это… а-а… вот что!

Она взмахнула рукой, и на экране появилась уже знакомая Питеру картинка: Рок и Джина за столом в светлой полукруглой комнате… только теперь между ними сидел человек в оранжево-черном одеянии, с медными волосами, связанными в традиционный пучок эр-ланов.

— Это что, Тиан? — Питер всмотрелся в экран — звука не было, Рок и Джина болтали о чем-то и выглядели явно ошарашенными… в отличие от их гостя.

Глава клана Ти казался человеком, только что закончившим тяжелую работу. Расслабленным, жизнерадостным… и почти счастливым.

— Чему это он радуется? — не выдержал Питер и запнулся, выискивая ругательство позабористее.

Инза захихикала.

— Чему радуется — не знаю. Он ведь пришел на галовид и признался, что саботировал проект Сари. Можешь в это поверить? — Инза сделала несколько танцевальных па, и солнце вспыхнуло в ее оранжево-красных волосах. — Признался перед всем Омороном!

— Когда? — только и смог вымолвить Питер. Он смотрел на Инзу, на ее улыбку от уха до уха и чувствовал, будто мимо прошло что-то, как огненный ветер.

— Сегодня ночью! А ближе к утру начала прибывать помощь. Это все наши, — Инза с гордостью обвела рукой лес куполов, словно была его полновластной хозяйкой, — установили купола и начали переносить выживших. Твою маму первой перенесли, она уже проснулась. Не сильно пострадала, есть случаи и похуже. Сейчас они все там, в искусственном сне, под настройщиками. Все до единого. Очнутся — будут как новенькие. Как тебе?

— Они… все забудут? — тихо спросил Питер и сам удивился своему вопросу.

— Забудут? Нет, конечно, с чего ты взял? Отдохнут немного, настройщики уберут физические повреждения и последствия стресса, а там уж будем решать, что с ними делать.

Питера покоробила эта фраза, но он промолчал. Все-таки сеги спасли его народ… то, что от него осталось. Конечно, они же и погубили его, но ведь их тоже обманули. И все-таки, несмотря на огромное облегчение, Питеру были неприятны восторги Инзы.

— Тиан назвал клан Лэ в числе виновников? — спросил он, переводя разговор на другое.

Инза тут же поскучнела.

— Нет. Сказал, что все спланировал сам. О Лэнгилле и словечка не провякал.

— И что теперь с ним будет?

— С Тианом? Понятия не имею, и мне плевать! — Инза сплюнула, словно в доказательство своих слов и, прикрыв глаза рукой, взглянула на солнце. — Жаркий сегодня денек! Пойду, попрошу усилить охлаждение.

Она подмигнула Питеру и развернулась, чтобы уйти, но он удержал ее за руку. Пальцы скользнули по массивному браслету гало-экрана.

— Спасибо. Спасибо за все, Инза.

Девушка скорчила рожицу, но темные глаза вдруг стали большими и блестящими. Она крепко сжала ладонь Питера своей маленькой рукой и нырнула в открывшуюся дверь ближайшего купола.

Страсти вокруг признания Тиана разгорелись нешуточные — Питер и Фэлри наблюдали за развитием событий на гало-экране, развернутом в самом большом куполе. По вечерам здесь собирались почти все, кто пережил «барьерную смерть» — дурацкое название, напоминающее какую-то болезнь. Питер понятия не имел, откуда оно взялось, но все его подхватили, так что приходилось терпеть.