— Я не знаю, почему обвиняют именно меня, — пронизанные светом слезы в глазах Саруватари блестели, как бриллианты, — вы предоставили мне оборудование для экспедиции, с ним все было в порядке, ведь правда, глава клана?

Сердце Тиана стучало где-то в горле.

— Вы… вам совершенно не о чем беспокоиться, — деревянно произнес он, — еще пара дней — и все закончится, а потом сеги быстро забудут о случившемся. Те, кому происходящее не по нраву, всегда обвиняют других, а сами при этом вообще ничего не делают.

При словах «еще пара дней — и все закончится» светлые глаза спутника Саруватари вспыхнули так, что Тиан невольно обратил на него внимание. Совсем молодой парень, высокий, широкоплечий, с грубым, угрюмым лицом. Он держался позади сегийки и до сих пор не произнес ни слова, но во взгляде, устремленном на Тиана, отчетливо промелькнуло презрение.

— Есть еще кое-что, — Саруватари чуть подалась вперед, и Тиан невольно тоже склонился к ней, — кое-кто из… ну, авторов сообщений… утверждают, что в этом замешан Мелл Фэлри из клана Лэ. Я хотела увидеть его, но постеснялась обратиться напрямую к главе клана Лэнгиллу, а ведь вы с ним друзья…

Тиан с облегчением махнул рукой.

— Об этом точно забудьте, полная ерунда! Мелл Фэлри здесь совершенно ни при чем, к тому же он ушел из клана, и родичи до сих пор не могут его найти. Его мать, Камиллерия, просто безутешна — я только вчера говорил с Лэнгиллом.

Саруватари всплеснула руками.

— Слава богу, вы меня успокоили! Глава клана Ти, вы истинный эр-лан и благородный человек! Думаю, вы правы, надо просто подождать, и все наладится. Я вам так благодарна!

— Не стоит, право, не стоит, — пробормотал Тиан, выбитый из колеи ее восторгами и странными взглядами ее спутника.

Кто он вообще такой? Очень уж неприглядная внешность, ни один сег своему ребенку такого не закажет… впрочем, кто их знает, этих сегов, на самом-то деле. Лэнгилл прав, они как дети, вечно выдумают что-то, хоть стой, хоть падай.

Не успел он ужаснуться мысли, что, возможно, впустил в свой дом выходца из швалей, как Саруватари вскочила на ноги и отвесила церемонный поклон.

— Не смею больше задерживать, глава клана, у вас, должно быть, столько дел! Я слышала, после кончины супруги вам приходится нелегко, примите мои соболезнования, вы прекрасно, прекрасно справляетесь!

Кровь отхлынула от щек Тиана. Не промолвив больше ни слова, он проводил радостно щебечущую сегийку и ее подозрительного телохранителя до ангара и проследил, как они улетели. Развернул гало-экран и, потирая лоб, попытался забыть о нелепом визите и сосредоточиться на делах.

Но голос Нэтии в его голове все не унимался и повторял раз за разом — ты заигрался, Тиан. Ты привык к безнаказанности и совершил ошибку, которая, возможно, будет стоить всего, что у тебя есть.

А визит Саруватари — первый предвестник гибели. Неминуемого конца.

Только когда флаер удалился на достаточное расстояние от башни клана Ти, Саруватари наконец-то вздохнула с облегчением. С любопытством покосилась на Питера:

— Ну что?

— Он точно замешан, — бесцветным голосом произнес юноша, — от него так и разило виной и стыдом почти все время, пока вы говорили. Но насчет Фэлри не врал — если только сам Лэнгилл сказал ему правду. Судя по тому, что мне рассказал Фэлри, его мать просто не умеет быть безутешной. И зачем ты упомянула жену этого засранца?

— Чтобы сбить впечатление от беседы. Человек обычно запоминает последнее, что ему говорят.

— Но его жена погибла пятьдесят лет назад! Не слишком ли странно выражать соболезнования спустя полвека?

Саруватари пожала плечами.

— Для них это в порядке вещей. У тебя же возлюбленный — эр-лан, почему тебя такое удивляет?

Питер безнадежно махнул рукой.

— Все сложно.

Уже наступила ночь, флаеры чертили бледные следы в темном небе. Казалось, они летят внутри полупрозрачной мерцающей сети.

— Поправь меня, если ошибаюсь, но ты как будто не уверен в нем, — рискнула произнести Саруватари после продолжительного молчания.

Питер пожал плечами.

— Мы были вместе всего месяц и расстались на два года… потом снова встретились, буквально на пару дней… а потом поссорились. И теперь я даже не знаю…

— Ты не уверен в его чувствах или в своих?

— В его, конечно. — В голосе Питера мелькнуло удивление — мол, как можно сомневаться в себе?

Это понравилось Саруватари.

— Тогда не тревожься. Если эр-лан называет кого-то Даром Небес — это навсегда. Разорвать такую связь невозможно, она слишком глубока. Именно поэтому эр-ланы и сеги перестали создавать пары, хотя физиологические различия невелики.

— Правда? — Глаза Питера вспыхнули живым любопытством, и Саруватари невольно улыбнулась.

— Конечно. Когда-то давно союзы между нашими кастами были обычным делом. Но мы, сеги, так непостоянны. Сегодня нам нравится одно, завтра другое. Да и живем мы пусть и долго — сто, сто пятьдесят лет, — это не сравнить с продолжительностью жизни эр-ланов. Самым старшим — Лэнгиллу и Камиллерии — уже почти триста, и это явно не предел…

— Лэнгилл и Камиллерия?.. — поразился Питер.

— Да, они из самого первого поколения эр-ланов, генетически созданного через несколько лет после эпидемии. Люди так испугались Белой Лихорадки, что бросили все усилия на увеличение продолжительности жизни, улучшение здоровья, на восстановление экологии планеты. И не зря, как оказалось.

— Значит, сеги и эр-ланы не создают пары из-за разницы в сроке жизни? — Эта тема явно интересовала Питера гораздо больше, чем история появления эр-ланов, и с учетом обстоятельств сложно было его упрекнуть.

— Отчасти да, ведь смерть партнера обрекает эр-лана на горькое одиночество до конца его дней. Но не это стало настоящей причиной нашей… отстраненности. Эр-ланы вообще смелые ребята, одиночеством и болью утраты их не испугаешь. К тому же у них почти абсолютная память, и прекрасные воспоминания поддерживают их и придают сил. А вот неверность… она способна их убить.

Огни пролетающих мимо флаеров скользили по лицу Питера, и даже в полумраке было видно, как оно побледнело.

— Убить — то есть, по-настоящему? — Голос его дрогнул. — В буквальном смысле?

Саруватари стало его жаль, но всегда лучше знать правду заранее, чем столкнуться с ней лицом к лицу в тот миг, когда уже ничего не исправишь.

— По-настоящему. Если избранник охладевает к эр-лану, это разбивает ему сердце. И он может просто… остановить его. Поэтому я и спросила именно о твоих чувствах — уверен ли ты в том, что хочешь быть рядом со своим возлюбленным до конца жизни? Хотя… раз эр-лан назвал тебя Даром Небес, беспокоиться об этом, скорее всего, уже поздно.

К этому выводу Саруватари пришла в процессе разговора и неловко замолчала.

Питер тоже не промолвил ни слова и, отвернувшись, старательно разглядывал проплывавший внизу Оморон. В какой-то момент он вдруг охнул, будто от внезапной боли, и коснулся нижней губы.

— Ну вот, опять! Что же это?

Саруватари вздохнула.

— То, что ты способен чувствовать боль избранника на расстоянии, говорит о силе вашей связи. Такое случается крайне редко, вам повезло.

— Это как посмотреть, — Питер яростно потер губы тыльной стороной ладони, — ну дайте мне только найти того, кто это делает с ним! Изобью до полусмерти, и мне плевать, что вы с Инзой думаете о моих методах!

Саруватари одобрительно улыбнулась и, ощутив вибрацию браслетов на запястьях, открыла гало-экран.

На нем проявилось мрачное и какое-то помятое лицо Инзы. Можно было подумать, что она только что проснулась, если бы не темные круги под глазами.

— Вы где шляетесь? — раздраженно произнесла она. — Есть идея.

Окна домика Инзы в ночное время закрывались металлическими заслонками — от этого внутри становилось очень уютно. Крошечный оазис теплого золотого света с пушистыми коврами и мягкими креслами так и манил расслабиться и отдохнуть. Даже Питер, несмотря на пульсировавшую внутри тревогу, чувствовал, как было бы здорово наесться до отвала и завалиться спать прямо на ковер.