И это было неправильным. Хоть и безумно нравилось.

Аня, стоп! Остановись! Эллиот не твой мужчина и точка.

Пришлось вспомнить заголовки газет, чтобы опомниться и начать уже придерживаться собственного плана. «Королевский указ» и «Свадьба» приводят в чувства. И поддаваться на знаки внимания от Эллиота равносильно нарушению закона.

— Сынок! — воскликнула Имилия, как только мы ступили на лестницу.

Внизу, в холле собрались почти все слуги, на которых кричала мать Эллиота, но заметив своего сына, она бросилась к лестнице, ожидая когда он спустится. На меня она даже не взглянула. Впрочем, ожидаемо.

— Что вы здесь делаете в столь ранний час? Не могли дождаться утра?

Хоть Эллиот и возмущался, но мать всё же обнял.

— Дай мне на тебя посмотреть, — она отстранилась и, широко улыбаясь, начала осматривать сына, будто он самый дорогой товар не иначе. — Каков красавец, хвала Высшей силе!

— Хвала Ане, и Духу-хранителю, — отбрил Эллиот, на что Имилия громко фыркнула.

— Я не это имела в виду.

— Собственно, мы поэтому и явились. Магия изменилась, — вклинился Эван, и я взглянула на него.

У меня отпала челюсть. Стоило её, конечно, подобрать, но пока не получалось.

Эван тоже изменился, это сложно было не отметить. Если в нашу первую встречу он был беловолосым, то теперь его цвет волос сильно изменился. Тёмный графит с проседью, но седина только прибавляла ему шарма, и нисколько не портила.

Отец и сын изменились оба. Но потом вспомнила, что магия у них родовая, одна на весь род и изменения в Эване логичны. Хоть и неожиданные.

— Тогда почему появились так поздно? Еще вчера вечером на закате Аня вернула мне магию.

— Я и засобирался сразу, как только понял, что произошло, но твоя мать…

— А что я? Бал скоро! Мне нужно собрать учителей для неё, — кивком головы она указала на меня. — Если ты, конечно, не передумал вести её прямиком к королю.

Эллиот коротко рыкнул.

— Не передумал.

— Чудно, тогда сегодня еще будут гости, — ответила Имилия и скривилась, изображая досадную улыбку.

Чудно, не то слово. А можно мне просто не идти на этот бал? Столько трудностей и ни капли желания. Но предложить это мне не представилось возможности. Эллиот велел слугам разойтись и заняться делами, а нам предложил дождаться раннего завтрака в его кабинете. А пока мы шли к кабинету, Эван не переставал делиться своими новыми ощущениями после исцеления магии.

Кабинет находился на этом же этаже, недалеко от холла. Пока мужчины увлечённо обсуждали изменения, расположившись в креслах у высокого камина, Имилия заняла удобное кресло у рабочего стола и, со скучающим видом, наблюдала как занимается рассвет, а я рассматривала корешки книг. Книг было так много, что они занимали целый стеллаж от пола до потолка на всю ширину стены.

— Ты только посмотри, насколько она изменилась, — воскликнул Эван, и я отвлеклась от своего занятия, обернувшись.

Эван направил ладонь к камину и выпустил магию, посылая огонь на поленья. И это был действительно огонь. Дерево затрещало, а пламя полыхало оранжевым светом, переливаясь черными искрами.

Эллиот поспешил поиграть с собственным огненным шаром. А наигравшись погасил его прямо в ладонях. Тут же и Эван погасил пламя в камине.

И правда изменилась. В памяти ещё свежи воспоминания о графитном огне с оранжевыми искрами. Теперь магия будто перевернулась. Будто все так и осталось, только наоборот. И это не укладывалось в моём понимании.

— Почему так произошло? Магия сильно преобразилась…

По тому, как все присутствующие повернулись ко мне, я поняла, что произнесла эти мысли вслух.

— У меня есть предположение, но даже мне оно кажется нереальным, — задумчиво произнёс Эван и принялся рассказывать…

Аня

— У меня есть предположение, но даже мне оно кажется нереальным, — задумчиво произнёс Эван. — Но оно единственное, что объясняет всё. Наша магия пришла в род не из пустоты. Фениксы всегда были спутниками драконов в нашем роду. И никто не знает, что появилось первым – птица, даровавшая магию дракону, или дракон, создавший птицу своей магией. Но суть в одном: феникс – это непрерывный цикл. Рождение, жизнь, смерть, перерождение. И наша магия всегда была отражением этого цикла.

— Именно поэтому мы можем восстанавливать предметы, — кивнул Эллиот, подтверждая слова отца. — Разбитые стёкла, повреждённые стены… Мы не создаём заново, а возвращаем к жизни то, что было.

— Но у всего есть срок. Даже у магии, — тихо добавил Эван. — Всё началось с нашего предка, семь поколений назад. Он умер на войне, но его жена не могла смириться с его потерей. Воззвав к фениксам, она молила их воскресить мужа. И птицы даровали ему новую жизнь. Очнувшись здоровым, дракон воскресил своих солдат. Они тогда выиграли войну, но цена была слишком высока.

— Изменение магии. Нужна огромная сила, чтобы вернуть несколько жизней, — догадалась я, и Эван кивнул.

— И не только изменение. В тот день много чего произошло. Магический огонь потемнел, став графитным. Цвет волос дракона обесцветился, показывая, что магия не безгранична и осталась всего одна жизнь. Драконы стали слабее, без возможности залечивать серьёзные раны. Но самое знаковое – это горестное событие. Во всех владениях Рохансов на континенте массово вымерли фениксы, не перерождаясь.

Я вдруг вспомнила, как вспыхивали сотни огоньков в лесу у подножия скал, на которых располагался замок.

— Они не вымерли, а ждали своего часа. И переродились, когда Аня приняла магию, — сказал Эллиот тихо, тоже вспомнив о долине фениксов. — Когда я родился, сколько переродилось птиц?

— Пять! — громко ответила Имилия.

Не думала, что она внимательно следила за разговором, ведь как застыла со скучающим видом, так и смотрела в окно почти не моргая.

— В мой день рождения птиц родилось семь, — протянул Эван. — Родись у Эллиота ребёнок, с прежней силой, фениксов было бы три, и в конце концов, другие драконы рождались бы без возможности банально обернуться драконом. А теперь магия приняла свой первозданный вид.

— Но теперь птиц бесчисленное множество. Перед переходом в столицу мы спускались в деревню, Аня навещала своего птенца, а я разговаривал со старшим. За ночь они прочесали весь лес и там не осталось ни одной не раскрытой стеклянной скорлупы. Могу предположить, что в других владениях то же самое.

— Нужно будет разузнать, — согласился с ним Эван.

Все свои планы им пришлось обсуждать уже в столовой. Услужливый управляющий пригласил всех к столу на завтрак.

Тут же оживилась Имилия. Почувствовав себя в своей стихии, она умыкнула меня в столовую, не дожидаясь мужчин. Хоть они и собирались сесть рядом с нами за столом, женщина им категорически отказала, отправив на противоположную сторону стола, чтоб не мешали. Не мешкая она принялась за дело, а именно вознамерилась научить меня как правильно трапезничать в королевском дворце.

Я вдруг заскучала по своей скромной земной кухне в крохотной квартире, где обеденный стол был настолько мал, что едва вмещал блюда на четыре персоны, и начала тосковать по простым земным кухонным приборам, где столовая и чайная ложка, и одна вилка подходят для всего и сразу.

Раз уж мне так необходимо присутствовать на этом балу, то решила для себя, что буду перекусывать закусками. Их хотя бы можно есть руками, без специальных столовых приборов, названия которых всё равно не запомнила. Но стоило встретить взгляд Эллиота, что тяжелел с каждым разом всё сильнее от желания поговорить со мной, я включилась в обучение с чуть большим рвением.

Так будет лучше. Для нас двоих.

После завтрака начали прибывать учителя, о которых упомянула ранее Имилия. И понеслось! Урок по походке и осанке, где я пыталась показать «грациозного лебедя, скользящего по зеркальной водной глади». Урок по манерам и общению при дворе, где я поминала чёрта столько раз и в различных вариациях, что довела до истерики учителя, а после того, как Имилия в очередной раз, выпроводила Эллиота с занятия, перестала чертыхаться вовсе. На обед подали столько блюд и столовых приборов, что запуталась окончательно, что к чему и что куда. А на уроке танцев старалась как можно меньше наступать учителю на ноги, потому как заметив страдальческое лицо преподавателя, Эллиот, не скрывая веселья и посылая мне многообещающие взгляды, предложил сменить партнера по танцам на себя. И я и Имилия были против и ему пришлось вернуться к отцу в кабинет.