А солнце неумолимо приближалось к горизонту и меняло свой окрас. Из золотисто-огненного становилось всё более алым.

Такое я наблюдала впервые, находясь здесь. А небо… небо окрашивалось в яркие фиолетовые цвета. Неоновые, я бы сказала.

Качели пошатнулись, и я почувствовала, как Эллиот пододвинулся ближе ко мне, ощущая его дыхание на свободном от ткани плече.

— Такой закат бывает лишь тогда, когда на следующий день собирается пойти сильный дождь, — вкрадчиво пояснил мужчина. — В эти вечера принято открывать окна нараспашку в оранжереях, чтобы все живые растения напитывались естественной влагой, а не застоявшейся водой из фонтанов. Да и в фонтанах происходит процесс восполнения.

От его тихого голоса, у меня по спине побежали приятные мурашки, буквально ловила каждое слово. Было что-то в этом моменте интимное. Хотя я всеми силами старалась гнать от себя эти мысли. Ещё не хватало влюбиться в чужом мире, чтобы возвращаться в свой с разбитым сердцем.

Лучи заката ярко полыхнули, заливая всю оранжерею мягким фиолетовым светом, и сразу запели попугайчики. Не тем беспорядочным чириканьем, каким обычно вскрикивают птицы. Как не было и слов, только расслабляющая мелодия. И каждый вид птичек пел в разной тональности, отчего мелодия казалась наполненной и живой.

Отвернувшись от окна, я как завороженная рассматривала хор попугаев. Они же вообще не замечали ничего вокруг.

— Волшебство, — прошептала, чем привлекла внимание Эллиота.

— Раньше было волшебнее, — с грустью в голосе ответил мужчина.

— Расскажи, — попросила я, стараясь говорить тише, чтобы не нарушать мелодию птиц.

— Внизу, у подножия этих скал, располагается долина фениксов. Все эти птицы обитают там, когда дракона нет в этом замке. В день пребывания сюда хозяина, разгорается источник магии, и эта магия притягивает их в оранжерею. В тот первый раз, когда я наблюдал это явление, то пели все птицы, и те, которые поселились здесь, и те, что остались в долине. Это были необыкновенные минуты. Казалось их пение слышно всюду, где бы ты не находился.

— А почему их осталось так мало? — мне вдруг стало так грустно за всех этих созданий.

— Птица Феникс – это круговорот времени и жизни, но и у них есть свой срок. Как оказалось, они не могут перерождаться вечно. Не переродившийся пепел превращается в стекло, а с ним умирает и частица живой природы. Эти птицы просто стали вымирать, из них перестали вылупляться птенцы, и я не знаю, как это изменить. Остаётся только бессильно наблюдать, потому как моя магия не справилась.

— Это печально, но такова жизнь. Бывает что-то, что не зависит от тебя, — ответила я, несмело улыбнувшись.

Эллиот смотрел мне прямо в глаза, и никто из нас не заметил, что птицы перестали петь, и солнце уже зашло за горизонт.

Я боялась пошевелиться, ведь от того, как смотрел на меня мужчина, внутри что-то шевельнулось. Такое невообразимое прекрасное чувство.

Наклонившись чуть ближе, Эллиот нежно провёл подушечками пальцев по моей щеке, а большим пальцем скользнул по контуру нижней губы. Его глаза вмиг стали ярче, в солнечном янтаре разгорелось тягучее пламя. Настоящий живой огонь.

Один его взгляд на мои губы, и я ощутила сильное притяжение, противиться которому даже не хотелось. В ту же секунду его губы с напором прижались к моим губам. На миг мир перестал существовать. Были только его губы, его дыхание и его тепло.

И в эту же секунду, стаи птиц с громкими вскриками взметнулись. Они кружили под стеклянным куполом, оглашая оранжерею тревожными криками, и отвлекая нас от такого сладко-короткого поцелуя, а вокруг всё загудело. Из комнатных фонтанов с оглушающим взрывом стремительно хлынула вода, собираясь у самых истоков в огромную волну.

Несмотря на то, что я дико испугалась, на то, что нас сейчас затопит и наверняка выбросит потоком воды через стеклянную стену за пределы замка, в моей голове пронеслась одна единственная мысль: что опять?!

Аня

Гигантских размеров волна, по меркам относительно одной оранжереи, неумолимо приближалась к нам, затапливая всё вокруг.

На этот раз Эллиот не растерялся. Он вскочил с качелей, заслоняя меня своим телом, тем самым загораживая обзор. Мне было лишь видно, как работали его мышцы от того, что он работал руками. А ещё я видела его магию. Снова.

Графитный огонь с яркими оранжевыми искрами.

Свой огонь он выставил, как щит между нами и водой. Вода же, в свою очередь, мягко протекла по щиту и вылилась через окна, разбивая в тонких железных рамах все стёкла.

Всё это происходило за какие-то считаные секунды, и я опомниться не успела, как всё закончилось. Эллиот рассеял магический защитный купол лишь тогда, когда нам больше ничего не угрожало. Но, тем не менее, из-за низкого каменного бортика, вся вода не ушла, и промокнуть всё же получилось.

— Наверное, мне не стоит напоминать в очередной раз, что от тебя случаются беды, да? — вновь в своей насмешливой манере, высказался мужчина, картинно вздыхая.

— От меня?

Мне не понравилось изменение Эллиота. Он снова стал тем, каким был постоянно, возвращая на место одну из своих неизменных масок. Будто захлопнулся, и я не могла с уверенностью сказать, что он позволит мне ещё хотя бы раз увидеть его настоящего.

Да и хотела ли? Ведь, когда-нибудь наступит тот день, когда уйду в свой мир, а Эллиот останется здесь. Стоило ли позволять себя целовать? Пусть и был этот поцелуй короткий, но он был.

— А уже всё! Сам сказал, что я вне подозрений. Так что, извинтиляйте! — припомнила в его же тоне, подходя к раскуроченной стене. — Как теперь убирать всю эту воду?

— Никак. Что-то впитается в грунт, что-то испарится. Сложнее всего восстановить стёкла. Из-за большой высоты моего магического резерва уже не хватит, чтобы поднять осколки, — досадливо признался мужчина. — За то вода в фонтанах обновится в полной мере, вряд ли после такого в них осталось хоть по капле.

Эллиот снова смотрел на меня через чур проникновенным и слегка нахальным взглядом, и от этого взгляда мне стало неловко. Ещё не хватало снова поддаться искушению и, не приведи Господь, проснуться с ним в одной постели.

Впрочем, смотрел мужчина недолго, и неловко стало вдвойне. Опять же из-за собственных мыслей. Я поспешила уйти.

— Поздно уже, увидимся завтра за завтраком.

Точно! Ещё же нужно было убраться в столовой.

Облегченно вздохнуть полной грудью у меня получилось только за пределами оранжереи. Смогла даже слегка улыбнуться от выражения полного недоумения на лице Эллиота от моих слов. Но, что было дальше…

А дальнейшие свои действия я с уверенностью могла описать, как «на взводе» и «на грани истерии». Потому что, оставшись одна, начала анализировать ситуацию с поцелуем.

Прибирая со стола и делая заготовку продуктов к завтраку, раздумывала над тем, что отвернись я в ответственный момент, ничего бы и не было. Или ещё хуже, не уходить вовсе, и продолжить начатое.

Не легче было и в своей комнате. Наскоро ополоснувшись, долго ворочалась в постели, не сумев толком уснуть. Теперь же в голове раз за разом, помимо воли, прокручивался сам злосчастный поцелуй, в самых, что есть подробных деталях. И мешала уснуть обещанная начавшаяся гроза. Так и лежала, уставившись в окно, рассматривая то разрывающие небо молнии, то воспроизводя перед взором чёткий контур мужских губ.

Окончательно измотанная, всё же смогла уснуть… и проспать до самого обеда, не иначе.

— Доброе утро, — пробормотала спросонья, толком не успев продрать глаза.

Но ответа не последовало. Привыкшая просыпаться от утренней возни Рингъялии, я удивилась её отсутствию. В комнате было пусто и тихо.

Одна. С чего вдруг, ставшая уже такой родной, подруга не пришла?

Отчего-то подходить к бассейну было страшновато, памятуя о вчерашнем недоцунами-недонаводнении. Уверенности не придавал и непроглядный ливень за стеклом, сопровождающийся раскатистым громом и мутными размытыми вспышками молний. В комнате царила серость мрачного непогожего дня. Да и было ли ещё утро, или же уже день не разберёшь.