Мы с Молли переглянулись.

— Ценнее Таиры для нас ничего сейчас нет, — сказал я, глядя Валиду в глаза. — А то, что нам обещал твой дядя… Об этом мы будем думать, когда её вытащим.

Хозяин поместья удовлетворённо кивнул:

— Спасибо. Я так и знал. А теперь объясните мне, что надо сделать, чтобы помочь вам…

По гладкой пластобетонной стене я полз, словно старый паук, давно позабывший, как это делается, и полагающийся лишь на ещё не стёршиеся от склероза древние навыки и мышечные инстинкты. Вообще говоря, о способности бронегеля прилипать, если надо, к внешней поверхности, я не подозревал и, как и всегда, узнал о ней от искина.

На вопрос «Почему не рассказывал раньше?» он, как обычно, ответил: «Необходимости не было». И был абсолютно прав. До сегодняшней ночи необходимости ползать по вертикальным стенам у меня, в самом деле, не возникало. Но хотя бы намекнуть о такой возможности у него бы, я думаю, не заржавело. Дело-то плёвое. Особенно в той ситуации, в какой мы все оказались. И тем не менее этот цифровой интриган тянул до последнего. Мозговой штурм по поиску вариантов, как вызволить из башни Таиру, длился часа полтора. Все предлагаемые способы, увы, никуда не годились. Устроить скрытый проход во дворец Валид нам, конечно, мог, но в тюремную башню ему хода не было. А действовать силой означало пустить дело на самотёк, и гарантировать в этом случае полную безопасность Таиры у нас бы не получилось.

— У охранников башни есть строгий приказ. При малейшей угрозе, что узника могут освободить, его убивают, — объяснил нам Валид.

Известная для истории человечества практика. Проверять, не воспользуются ли ею сегодня, нам, ясен пень, не хотелось. А пробраться в узилище тихо, чтобы никто не заметил, на самый верх башни, минуя посты, можно было только по воздуху.

— Собьют на подлёте, — без обиняков заявил наш высокородный приятель. — Всё небо вокруг сканируется непрерывно.

— А если вырубить сканеры?

— Их можно вырубить лишь изнутри. Причём, чисто физически. Центр управления не имеет выхода в дворцовую сеть. Система воздушной охраны действует автономно.

— Лакуны в области сканирования возможны?

— Ты хочешь попробовать антиграв-флаеры? — догадался Валид. — Подобраться с земли, включить вертикалку, зависнуть у крыши и всё такое?

— Ну, предположим, что да.

— Не получится. В охранной зоне дворца антиграв не работает. Специальное поле.

— Даже у самой земли?

— Не выше двух метров. Продавить это поле, конечно, можно, но нужен энергореактор, сравнимый по мощности, какие ставят на крейсерах и линкорах. Да и потом, даже если бы поле отсутствовало, на флаере к башне всё равно незаметно не подобраться. Он слишком большой и сильно фонит. Его сразу заметят. Так что надо бы как-то иначе. По-тихому.

— Вот если бы можно было по стенке наверх вручную забраться, вот это было бы здорово, — сказала внезапно Молли, и в этот момент цифровой подселенец в моей голове наконец-то очнулся и выдал то, что нам требовалось…

Бронегель прилипал к стене совершенно беззвучно, а отрывался с негромким шлепком, и каждый раз, когда это происходило, я непроизвольно морщился — вдруг услышат? Хотя опасаться этого, наверно, не стоило. Башня располагалось не в центре дворца, а с самого края, примыкая вплотную к тому оврагу, что опоясывал территорию комплекса с северной стороны. Я полз по её внешней стене, где не было ни дверей, ни окон, ни звуковых датчиков. Лишь парочка видеокамер на высотах «плюс сорок» и «плюс сто двадцать», которые даже перепрограммировать не было смысла, поскольку угол обзора обеих захватывал всё, что угодно, но только не саму стену.

Валид с нами на операцию не поехал, хотя поначалу и рвался. Просто я объяснил ему, что во-первых, в отличие от меня и от Молли, защитного геля у него нет. А во-вторых, если что-то пойдёт не так, он нужен нам не просто живым и здоровым, но ещё и «ни в чём не замешанным». Поэтому ему и надо оставаться в поместье до того мига, пока операция не закончится.

Единственное, что помимо информационной поддержки потребовалось от него на этом этапе — это снабдить нас транспортом. Небольшой пятиместный мо́биль, принадлежащий одному из работников дома, для этого вполне подошёл. Валид просто купил его у своего же слуги за двойную цену и передал нам «в безвозмездное пользование».

Машину мы оставили на краю лесопарка-дендрария, примыкающего к оврагу.

Молли я приказал ждать меня на одной из полян, в том месте, где удобней всего приземлиться на парашюте-крыле. Да-да, как раз этот способ, уже опробованный на Уре, я решил применить для отхода с «добычей». Высота башни это вполне позволяла.

Внешность мы, кстати, снова сменили, вернувшись обратно к обликам Квай-Гон Джинна и Греты Безель. На тот случай, если что-то пойдёт не так, чтобы никто не связывал меня и подругу ни с шейхом Валидом, ни с той парой «наёмников», что была во дворце с Таирой Мартинес. Сама же Таира узнала бы нас в любом образе, так что с её стороны я проблемы не видел. Следовало только проникнуть в темницу, а прочее уже дело техники.

По стене я полз минут двадцать. Почти двести метров от дна оврага до крыши тюремной башни — для традиционного спортивного скалолазания дистанция, прямо скажем, чрезмерная. А если учесть, что трещины и выступы, за которые можно цепляться, в пластобетоне отсутствовали как класс (его поверхность вообще была идеально гладкой, как зеркало), то подняться по этой стене ни один из спортсменов не смог бы чисто технически. У меня же этот подъём выпил буквально все силы. Бронегель бронегелем, а держать равновесие и перекидывать сотню с лишним кило с левой руки на правую ногу, с правой ноги на левую, а после снова на ру́ку, и так без конца и без края тысячу с лишним секунд подряд… Нет, в следующий раз я всё же попробую отыскать какой-нибудь более лёгкий способ, чтобы потренировать себя на выносливость, а сейчас… Да, сейчас выбирать было не из чего. В том смысле, что либо я доберусь-таки до вершины, либо сорвусь и сдохну в овраге под этой уродской башней.

До вершины, хвала небесам, я всё же добрался. Точнее, не до самой вершины, а до последнего этажа, который «обозначался» узким, на пару ладоней, незаметным снизу уступом, на котором даже можно было стоять, пусть и прижавшись всем телом к стене, но всё же стоять, без страха, что гель не выдержит тяжести и оторвётся от камня. Об этой опасности, к слову, меня заранее предупредил подселенец, сказав, что висеть на стене «приклеенным» в четырёх точках можно секунд двадцать пять, не дольше, иначе наноструктура геля «устанет» и он и впрямь оторвётся.

На уступе я стоял минут пять, приходя в себя, разминая безумно уставшие мышцы. Чтобы не думать о том, как мне плохо, я думал о том, о чём мы говорили в поместье, прикидывая сложившиеся расклады, размышляя, кому доверять и насколько.

Первое, я всё больше и больше приходил к мысли, что вчера на приёме заговорщики хотели убить не Дауда, не Лайлу, а нашу Таиру. Ведь не просто же так они так долго молчали, тянули с официальным релизом, решили не объявлять нас в розыск, арестовали Таиру, попытались убить Валида…

По всем внешним признакам, это выглядело как типичное замешательство от того, что всё пошло не по плану. Поскольку сначала, уверен, расчёт был простой. Предполагалось убить Таиру и этим убийством подставить Дауда перед сеньором Мартинесом, надеясь на то, что он сам разорвёт все контакты с Аль-Саной. Понятное дело, за этим явно торчали уши «миньеров» и «родманов». Однако всё получилось, как получилось (эксцесс исполнителя в чистом виде), и в результате пришлось отрабатывать новые вводные.

Погибшая Лайла — из рода Ди Анцо. Её убили наёмники «Тахо сиенса», эдакие мерзавцы, подонки и всё такое. Они же убили Дауда, потому что он, типа, склонялся к сделке с Ди Анцо и Родманом.

Но Дауд в этом случае должен был умереть. Однозначно. Иначе ничего не срастётся.

А кто будет его преемником, заговорщики, по всей видимости, ещё не решили.