— Жесть! — донёсся откуда-то сбоку голос Таиры. — Такого бомбического признания я ещё ни разу не видела. Точь-в-точь, как в романах.

Мы с Молли резко отпрянули друг от друга, и моя пассия внезапно зарделась, словно девчонка-подросток.

Сеньорита Мартинес выглядела довольной, как кошка, схомячившая целую банку сметаны. Она буквально таки наслаждалась приключившейся у нас мизансценой.

— Скажите, а это правда, что обладателей двух «лепестков» притягивает друг к другу, словно полюсы у магнита? — поинтересовалась она с нарочито бесхитростным видом.

— Ты даже не представляешь, как, — качнула головой Молли, придя, наконец, в себя и оправив чуть сбившуюся причёску. — Но есть одно уточнение. Ты сейчас перепутала причину и следствие.

— Не поняла. Поясни.

— Правило «Обладатели лепестков обязательно притягиваются друг к другу» в реальности звучит так: «Только те, кого тянет друг к другу, становятся обладателями лепестков». Компре́нде, амига?

— Си, — кивнула Таира и мечтательно выдохнула. — Эх, как я хотела бы оказаться на твоём месте!

— Даже не думай! — пригрозила ей Молли жестом «по-сицилийски» — нацеленным в голову пальцем.

— Да я не в том смысле! — замахала руками Таира. — Я вообще… А, кстати, на чём мы остановились? Ну, когда про рубины версус болтали…

— Мы остановились на том, что производство рубинов остановилось, потому что кто-то упёр «лучезар», — проговорил я как можно спокойнее, дабы не накалять и так уже накалившуюся остановку. — Но, правда, я так и не понял, в чём ценность этих кристаллов?

— А ты разве не догадался? — удивилась Таира. — Ценность этих кристаллов в том, что они позволяют их обладателям напрямую, без всяких приборов, работать с источниками энергии.

— То есть, примерно как я?

— Примерно как ты.

— И это увязано с моим «лепестком»?

— Полагаю, что да.

— А Молл? — кивнул я на спутницу. — У неё тоже есть «лепесток». И по твоей теории, она тоже должна обладать чем-нибудь необычным и уникальным.

— Всё верно. Должна. И я это сейчас докажу… Молл, ты позволишь?

— Валяй, — махнула рукой обладательница «чернобоя».

Таира поднялась из кресла, прошла к буфету, секунд пять там порылась и вернулась обратно, неся в руке чемоданчик с красным крестом на боку.

Поставив его на стол, она откинула крышку и вытащила оттуда скарификатор для пальца и микропробирку со встроенным в неё капилляром.

— Кровь у меня будешь брать? — догадалась бывшая узница.

— Боишься? — прищурилась новоявленная «медсестра».

— Ещё чего! — фыркнула Молли и протянула ей руку.

Секунд через десять пробирка с кровью отправилась в переносной аппарат для анализов, который Таира тоже выставила на журнальный столик, развернув его так, чтобы экран с результатами был виден нам всем.

— Вот! Можете убедиться, — заявила она, когда исследования завершились.

Первой строкой на экране высветилась надпись: «Корона зет — 120МЕ/л».

— Корона зет, — пробормотала моя подруга. — На схеме из дневника (я о нём говорила) это название было связано линией с моим «лепестком». Честно признаться, я думала, это какая-то вещь, украшение, часть одежды…

— Нет, дорогая моя. Это не украшение, — усмехнулась Таира. — «Корона зет» — это мельчайшие наноботы, формирующиеся в крови под воздействием «чернобоя», чёрного «лепестка» Шантары. Внешне они похожи на коронавирусы, отсюда такое название.

— И что они мне дают? Способность стрелять без промаха?

— В том числе, — кивнула Таира. — В мифологии древних «Короной зет» называли такое устройство, которое позволяло владельцу, в нарушение фундаментальных законов природы, расширять и сужать неопределённости «энергия-время» и «расстояние-импульс». В корпорации «Голдчейн техникверке», которой когда-то принадлежал «чернобой», почти полвека пытались создать это сказочное устройство. Предполагалось, что оно даст возможность ускорять космические аппараты до сверхсветовых скоростей и существенно облегчит переходы по гиперпространству. Надежды оказались напрасными. Наноботы, рождающиеся в крови добровольцев под воздействием «лепестка», во внешнюю среду не переносились и гибли в течение нескольких суток, а вслед за ними гибли и их человеческие носители. В итоге, исследования признали бесперспективными, а «лепесток» стали применять от случая к случаю, когда требовалось «улучшить» какого-нибудь отдельного человека для какой-нибудь разовой миссии. Убить, например, своего политического оппонента. Или отправить «живого» пилота туда, где отказывала электроника и не работали кибернетические устройства. Исполнители этих миссий являлись, по факту, смертниками. Без присутствия рядом с ними фрагмента Цветка Шантары, наноботы «корона зет» самоуничтожались, а потом умирали и их обладатели. Но об этом подопытным, ясное дело, не говорили…

— То есть, ты хочешь сказать, что если у меня отберут «лепесток», я тоже погибну? — решила внести ясность Молли.

— Не знаю, — вздохнула Таира. — Внутрь человека «лепестки» никогда не внедряли. Вы с Решем здесь… первопроходцы.

Молли посмотрела на меня, я на неё, а дальше мы, не сговариваясь, разом повернулись к Таире.

— Ладно. С нами всё ясно, — начала первой Молли. — А что, интересно, ты скажешь тогда про себя?

— Собственно, да, — поддержал я подругу. — Разговор у нас вчера начался не про нас. Разговор вчера начинался с того, что мне захотелось понять, как так получилось, что ты смогла увести свою яхту от выстрелов ещё до того, как стали стрелять. Ты обещала нам всё объяснить, и вот мы ждём. Давай начинай… амига Таира. Мы тебя внимательно слушаем.

— Внимательно — это хорошо, — Таира откинулась в кресле и сложила руки в замок. — Внимательно — это просто отлично. Поскольку, в целом, вы правы. Да. Разговор у нас начинался именно с этого. Но, с другой стороны, ведь я же не просто так перевела его сразу на Молл, а потом на тебя. И знаешь, из-за чего?

— Из-за чего? — покладисто повторил я вопрос.

— Из-за того, что хотела, чтобы вы поняли.

— Что?

— Как это работает. Как это работает в вас и… как это может работать во мне.

— Так ты, получается… тоже⁈ Как мы? — уставилась на неё моя спутница.

— Возможно, что да. А возможно, и нет, — покачала головой владелица яхты. — Это нельзя сказать достоверно. Одиннадцать лет назад мне в кожу внедрили ковергент-сплав №6. Несколько тысяч микроинъекций. Отец пригласил для этого особого человека. Единственного, как сказал он, специалиста во всей Галактике. И этот человек… он занимался мной трое суток подряд. Операция делалась под общим наркозом, но в процессе меня будили. Раз, наверное, десять. Чтобы проверить промежуточные результаты и уточнить курс лечения. Что удивительно, хоть мне тогда было уже четырнадцать, я вообще не смогла запомнить этого человека. Его лицо… оно постоянно менялось и в памяти не задерживалось. Я после специально спрашивала отца его имя, и отец мне ответил: «Тысячеликий». Он тоже, как я, не мог его вспомнить. Не мог зафиксировать в памяти его внешность. И даже следящие камеры при просмотре давали какие-то странные и совершенно необъяснимые искажения. Но своё дело он сделал. И сделал его на «отлично». Я думаю, вы это сами заметили.

— Заметили. Это верно, — не стал я спорить. — Ты тоже всё время разная, но узнать тебя всё-таки можно, даже когда ты меняешься.

— Ага, — согласилась Молли. — В тебе всё время есть что-то такое… своё, уникальное, чего нет в других.

— Значит, ты это видишь, да?

— Ну, конечно.

— А вот другие не видят, — с какой-то горечью в голосе заметила сеньорита Мартинес. — Очень многие этого не замечают и, когда я резко меняюсь, попадают впросак. Это даже с отцом иногда происходит. А с вами — нет. Вы каждый раз меня узнаёте. Удивительно, да?

Я кивнул:

— Пожалуй, что да. И впрямь удивительно. Но, с другой стороны… — я вгляделся в неё, пытаясь понять, что не так. И даже «спецзрение» подключил, помогающее ощущать укрытые от приборов энергоисточники. — Фрагментов Цветка Шантары внутри тебя нет. У Молли её «лепесток» я вижу отлично, у а тебя… нет… ничего даже отдалённо похожего… Извини.