До подхода основных сил оставалось немного, минут пять или шесть. Поэтому тактика с их стороны вырисовывалась вполне предсказуемая. Пока мы, не жалея реакторов, мчимся вперёд, пытаемся выбить дестроеры и освободить себе путь, они огрызаются, как умеют, связывают нас боем и сдерживают наш геройский порыв, а ГРЭБ-подавитель тем временем аккуратно снимает все наши сигнатуры (вооружений, системы защиты, разведки, полей искажения).

Когда же, наконец, подойдёт подкрепление, то его командирам уже не составит никакого труда использовать это знание против нас: сбить нам маскировку, купировать средства разведки и наблюдения, продавить в наиболее тонких местах силовые щиты и, владея информацией о наших возможностях, выстроить оптимальную тактику огневого контакта. А дальше не просто нас уничтожить, но и попробовать захватить.

Последнее мне допускать никак не хотелось. И даже не потому, что боялся плена, а потому, что помнил, в чём обвинял меня Альваро Мартинес на Талавере. Он тогда утверждал, что это из-за меня, из-за тех идиотских действий, к каким я склонил его дочь, должна вот-вот разразиться большая война всех со всеми. Как по мне, так глупость полнейшая… Ну, или обычное передёргивание и попытка свалить с больной головы на здоровую, но с другой стороны… Хм… С другой стороны, если нас, в самом деле, захватят… В запрещённой для посещения без специальной визы системе F6–4549, на личной яхте сеньориты Мартинес и с ней самой на борту… У тех же «голдов» и «родманов» тогда не только появится абсолютно законный повод для начала войны против «Тахо сиенса» — они даже смогут официально обратиться за помощью к Совету Содружества, и тот им наверняка не откажет.

Нет, я не то чтобы так опасался само́й войны — в конце концов, люди всегда вели войны, а политики так и, вообще, считали их неплохим шансом разделаться с неуступчивым конкурентом. Просто большая война между корпорациями и тем более втягивание в неё всех, кого только можно, в мои планы отнюдь не входила. Искать ресурсы для восстановления «гартрака», когда пространство Содружества сотрясается от боёв, задача и так по себе непростая. А если учесть, что в таких обстоятельствах цена на эти ресурсы взлетит в небеса, то шанс раздобыть их падал почти до нуля.

Хочешь не хочешь, а действовать мне теперь следовало весьма и весьма аккуратно. Не подставляя в этом процессе ни себя, ни Таиру, ни её папеньку-олигарха…

Дестроеры «родманов» действовали именно так, как я и предполагал. Едва «Бегущая по волнам» очутилась в зоне досягаемости их орудий, они тут же открыли огонь. Пока только беспокоящий. Уйти от него на сверхдальней дистанции проблемы не представляло. Другое дело, что в этом случае скорость сближения уменьшалась, манёвр уклонения снижал её раза в три, а необходимость палить в ответку заставляла включать градарные установки, которые тут же «срисовывал» вражеский ГРЭБ-подавитель…

— Пора! — скомандовал я после шестого «пристрелочного».

Через мгновение с обоих аппаратов, носового и кормового, сорвались две «интеллектуальных» торпеды. Термоядерных боеголовок в них не было, но термояд мы сегодня использовать по любому не собирались. В отличие от «гартрака», на яхте Таиры такое вооружение отсутствовало. Всякое «условно-гражданское» судно, к коим относилась и «Бегущая по волнам», не имело законного права держать на борту высокообогащённые ядерные материалы. При стандартных проверках они легко обнаруживались специальными сканерами. В обитаемых звёздных системах эти устройства устанавливались не только около гиперворот, но и на всех орбитальных доках, пересадочных станциях и космодромах. Так что любой нарушитель закона выявлялся мгновенно. Владеть подобным оружием могли только Вооружённые силы Содружества Терры. Ни армии корпораций, ни ЧВК всех мастей в их состав не входили…

На выпуск ракето-торпед дестроеры отреагировали моментально. Сразу начали маневрировать, отстреливать ложные цели и пробовать сбить приближающиеся к ним реактивные сверхскоростные «сигары». Последнее получалось «не очень», и тогда в противоракетную схватку вступил ГРЭБ-подавитель.

Именно на это я как раз и рассчитывал. Мощный поток излучения должен был сбить обе цели с курса, но вместо того, чтобы юркнуть в сторону и самоликвидироваться, они понеслись прямиком к подавителю. Включившиеся головки самонаведения захватили новую цель и тут же рванулись к ней по лучу, «позабыв» о дестроерах.

Одну из торпед противнику всё-таки удалось уничтожить, зато вторая сработала выше всяких похвал — от взрыва двух центнеров антиматерии не имеющий серьёзной защиты кораблик предсказуемо превратился в облако пыли. А дальше, уже никого не стесняясь, мы врезали по «осиротевшим» дестроерам сразу из всех орудий — кинетических, лазерных, плазменных. Подавляющая огневая мощь «Курси́танс ин у́ндас» не оставила им ни единого шанса. Всего за минуту оба дестроера были сперва подбиты, а затем уничтожены. И никто теперь больше не мог передать подходящему подкреплению информацию о наших реальных возможностях.

А в результате, не имея достаточных сведений, что случилось с дестроерами и подавителем, командующий ещё одной группы вражеских «перехватчиков» принял неправильное решение. Вместо того чтобы отправить по наши души пару тяжёлых фрегатов, он в качестве авангарда двинул в бой три лёгких рейдера, главным преимуществом у которых была высокая скорость. Видимо, следовал своему начальному плану «задержать неизвестный корабль настолько, насколько возможно, и обеспечить тем самым боевое развёртывание главных ударных сил».

Однако план оказался провальным, а изменить его вражеский командир не рискнул.

Три лёгких рейдера вынырнули из туннеля, проложенного среди «маяковых» полей, в полутысяче километров по курсу. Мы даже скорость снижать не стали. Как шли по принятой схеме на «относительных» двадцати двух в секунду, так и продолжили.

Стрельбу в упор из трёх лучевых орудий наша защита, хоть и просела по мощности процентов на тридцать, но выдержала. А вот защита противника — нет. Мы просто смели её ответным огнём, и всего через четверть минуты все три «пиратских» кораблика разлетелись на части, не задержав нас ни на секунду.

Главные силы врага опоздали к месту событий секунд на тридцать. Один за другим они выскальзывали из призрачного «туннеля» и бросались в погоню за яхтой.

Спустя минуту большая лакуна, по которой мы мчались, вновь сузилась до коридора-туннеля. Достаточно тесного, диаметром около двух километров.

— Ускориться можешь? — спросил я Таиру.

— Нет, не могу. Тут по схеме сплошные изгибы. Чуть промахнёмся — влетим в запретку, без шансов.

— Хреново…

Увы, но вот этот момент я как раз не учёл. Забыл, что преследующие нас корабли не обязательно все должны быть тяжёлыми, крупными и неповоротливыми. Четыре фрегата, сравнимые по размерам с «Бегущей», двигались с той же скоростью, что и мы, поэтому опасаться их сейчас смысла не было. Зато пять достаточно юрких дестроеров догоняли нас, пусть и не слишком быстро, но, в целом, довольно уверенно. Если верить градарам, расстояние между нами сокращалось примерно на полкилометра в секунду. Защиты со стороны ионников у нас не было. Лазерами и плазмой их с тыла, конечно, не взять — реактивная струя не позволит, а вот достать их кинетикой, из рельсотронов…

— Сколько нам до разгона?

— Тринадцать минут, — доложила Таира.

Я почесал в затылке, прикинул расклады…

«Не успеем, — уловил мои мысли искин. — На дистанцию уверенного поражения они выйдут через пятьсот пятьдесят секунд. Одного-двух мы ещё, может, отгоним, но пятерых — вероятность успеха два-три промилле, не больше».

«Хреново», — повторил я теперь уже мысленно, а не вслух.

«Могу предложить вариант повышения вероятности раза в три, но только, боюсь, это будет своего рода паллиатив и…»

Договорить я искину не дал.

«Постой, погоди! — промелькнувшая в голове идея казалась настолько безумной, что, в самом деле, могла бы сработать. — А выведи-ка мне сюда эпизод того боя, когда крэнги нас к своим маякам чуть не выдавили…»