Сначала Риттих говорил. Говорил о том, что город гудит, что орден поднял тревогу, что в сети форсится ролик, опубликованный младшим графом Паленым. Я слушал не перебивая. А потом гофмейстер осекся, тяжело вздохнул и сообщил нам, что говорить с нами будет сам Император Алексей III, который вот-вот прибудет сюда, а пока мы с Лизой может немного привести себя в порядок.
Министр устало вздохнул, развернулся, и пошел в глубь летнего дома. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Глядя на спину Риттиха я чувствовал себя отвратительно: министр землепользования был мне безгранично симпатичен, а я разочаровал и подставил его. Но разве я мог поступить иначе? Нет!
В доме я сходил в душ, чтобы смыть с себя пыль подвала имения Паленов и мокрую землю из их сада, а когда вышел – услышал голос царя. Раздраженный, но ровный и уставший: местный самодержец, кажется, и сам уже не рад был что связался с некромантом:
– Отец Димитрий совсем стыд потерял? – зло говорил Алексей III. – Он возомнил себя себя наместником Бога и смеет указывать мне – Императору и Самодержцу Всероссийскому – что мне делать! Кого мне карать, а кого миловать. Он думает, что может распоряжаться моими подданными…
Риттих осторожно шагнул вперед:
– Не стоит переживать, Ваше Императорское величество-с, – мягко произнес гофмейстер, стремясь успокоить главу государства. – Это ведь не новость для нас, глава Ордена всегда вел себя соответствующе, просто ранее ваши-с с ним интересы не пересеклись…
– Почему вообще мои интересы могут с кем-то пересекаться? – возмущенно произнес царь и в его голосе прозвучала какая-то детская обида. Осталось только добавить “Царь я или где?”.
– Конечно-конечно, Ваше Императорское величество. Ваши интересы всегда в приоритете…
– Мои интересы – это интересы Империи, – не унимался Алексей III и все отчетливее слышал, как в нем говорит обиженный мальчик у которого другой мальчик – отец Димитрий – хочет отобрать понравившуюся игрушку.
– Ваше Императорское величество, – снова подал голос Риттих, – Нам главное не дать ход той волне, что пытается поднять патриарх. Орден и так знал, что в городе появился некромант, но теперь об этом знает весь город…
– Как же меня достал этот хренов патриарх, – взвыл Император, закрывая лицо руками и произнося что-то нечленораздельное. – Ладно. Делай то, что считаешь нужным, – добавил он обращаясь к гофмейстеру, - но имей ввиду: некроманта я им не отдам. Ни Ордену, ни их святейшему владыке, ни кому-то еще другому. Я император. И решаю здесь я!
Риттих молча поклонился, а царь, заметив меня, притаившегося у входа в зал, обратил свое внимание на скромного некроманта:
– И что же вы творите, Демидов? Вам что, славы захотелось? Так чего бы просто не выйти на Дворцовую площадь и не устроить шоу сразу для всех горожан, чтобы у них не осталось сомнений в том, что в городе появился носитель темной магии…
Я молчал.
– Отвечайте, когда с вами Император говорит, – самодержец всероссийский повысил голос, видимо, тот факт, что маг-недоучка позволяет себе его не слушать на фоне неповиновения отца Димитрия становился для него той самой последней каплей, переполняющей чашу царского терпения.
Я поспешил извиниться и почтенно склонить голову перед царем:
– Ваше Императорское величество, – неуверенно начал я, косясь на Риттиха, который знаками показывал мне что я должен рассказать все царю, – Я бы не поступил так, если бы не дух вашего пра-пра-пра-пра-пра-пра-деда Павла I…
– Чего? – Император даже злиться перестал, с любопытством уставившись на меня.
– Призрак из Михайловского замка… – произнес я и рассказал царю историю Павла, правда, не углубляясь в детали. Алексея III история привела в настоящий восторг, он даже потерял интерес к патриарху и святому ордену, предоставив министру разбираться в ситуации. Бросив мне что-то в духе: “Вы уезжаете. Сейчас. И постарайтесь, чтобы я не слышал о вас хотя бы несколько недель” он удалился из зала, бормоча себе под нос что-то о Павле I и о том, какие же невероятные перспективы перед Империей может открыть мой дар.
Я выдохнул с облегчением…
И вот я сижу в купе Императорского экспресса и смотрю в окно на холодное серое небо. Чай в чашке уже совсем остыл, а за окном потемнело. Поезд несся все дальше на север, туда, где, как сказал поручик Чегодаев перед нашим отъездом, “граница между мирами трескается чаще, чем лед под сапогами”.
Я поднялся, поправил воротник и вышел в коридор. Пора было найти кофе и хоть немного нормального человеческого разговора…
Коридор вагона был длинным, узким и тихим. Тусклое золото ламп мягко отражалось в полированных панелях, ковровая дорожка глушила шаги. Запах лака, древесины и столь желанного мной сейчас кофе вперемешку с чем-то теплым, чуть сладковатым – как будто поезд сам излучал уют и чинное благородство. На стенах зеркала с позолоченными рамами, в которых отражались всполохи света проносящихся мимо фонарей.
Я прошел мимо купе охраны. За приоткрытой дверью кто-то смотрел новости: дикторша с безупречной укладкой, холодным лицом и голосом без особой интонации произнесла: “Святой Орден объявил охоту на некроманта. В Гатчине и окрестностях продолжаются обыски. Империя в напряжении”…
Я усмехнулся.
– Империя в напряжении, – пробормотал я. – Некромант тоже в напряжении.
Ресторан оказался еще роскошнее. Белые скатерти, фарфор с золотыми гербами, серебряные ложечки, официанты в белых перчатках, легкий запах свежей и вкусной еды. На стенах крупные экраны, и на каждом, как на грех, все те же новости. Лица дикторов, герб Ордена… Казалось, мир решил не дать мне забыть о том, кто нынче назначен главным врагом Империи.
Я заметил Александра. Он сидел за дальним столиком с идеально прямой спиной, как будто в него встроен стальной стержень. На столе фарфоровая чашка, кофейник, рядом – раскрытый блокнот. Я подошел.
– Можно? – спросил я, указывая на стул напротив.
Альский поднял глаза. Холодно, сдержанно. Вежливо, но даже без тени радости.
– Конечно.
Я сел. Мы молчали несколько минут. Поезд мягко вибрировал, официант прошел мимо с подносом, на котором блестели рюмки с янтарной жидкостью. Мелькнула мысль в очередной раз нажраться, чтобы отключиться, но я отогнал ее, мотивируя себя тем, что это уж становится похоже на алкоголизм…
– Я видел ролик, – наконец сказал Саша, не глядя на меня.
– Я тоже, – отозвался я.
Ролик и правда вышел шедевральным: все как в классическом ужастике. Сначала просто пустой кадр – старый винный погреб, каменные стены, лампа мигает, потом появился я, стою у витрины, в руке шарф. На полу кровь, рядом лежит старик. За моей спиной женщина и мальчик, их будто кто-то прижал к стене, но в кадре никого больше нет. Они висят в воздухе, и видно, как с потолка падает иней, бутылки трескаются от холода, а я стою посреди этого ада, ору в пустоту, размахивая шарфом, будто командую кем-то. Камера чуть дергается, будто что-то проходит между объективом и мной, но ничего не видно, женщина кричит, мальчик плачет, кадр становится почти черным…
Нет, красиво конечно, и главное – даже если умельцы Святого Ордена и приложили руку к монтажу этого ролика, то все равно недалеко ушли от правды. По сути, все так и было. Увидь я такой ролик (а его меньше чем за сутки посмотрело уже больше 40 миллионов человек по всему миру), я бы и сам перекрестился, взял вилы и пошел охотиться на некроманта.
Саша вздохнул. Он поднял на меня взгляд и я впервые увидел в его лице какой-то проблеск слабости – он устал, очень устал:
– Ты подверг Лизу опасности. Ты вообще понимаешь, во что нас втянул?
Я усмехнулся.
– Я втянул? Может, напомнишь, кто вообще решил ее воскресить?
Альский поджал губы.
– А еще в доме Паленов я выполнял обещание, данное призраку убиенного царя из Михайловского замка, того самого, где на дуэли тебя чуть не убили. Напомни, пожалуйста, кто поперся в этот замок для дуэли со своим дядей? Кого мы с княжной искали когда нам пришлось просить о помощи местное привидение?
