Бум! Бум! Бада-бум.
Глухой, низкий и уже хорошо знакомый мне ритм, будто какое-то отдельное и очень громкое сердце билось прямо в моей голове. Я научился узнавать его, это ощущение, которое появилось впервые в тот самый день, когда я увидел ее у разрытой могилы, когда она сделала свой первый вздох в этом мире почти одновременно со мной… Это же чувство и этот звуки были с нами, когда я дотрагивался до нее в доме Альского, когда я боялся за княжну в момент ее драки в парке… Иногда этот “Бада-бум” начинал звучать в моей голове просто от того, что Елизавета смотрела на меня с улыбкой, от которой у любого нормального человека начались бы проблемы с дыханием, а ее невероятного цвета глаза начинали мерцать и светиться. И чем дольше мы с ней оставались вместе, чем ближе находились, чем крепче были связаны – тем громче звучали эти безумные барабаны в моей голове. Вот прямо как сейчас:
“Бум-ба-да-бум! Бум! Бум! Бум!”
Гул нарастал. Я чувствовал, как ее рука все сильнее сжимает мою и внутри будто накатывала волна – не магии, не страха, а чего-то другого. Безудержного. Настоящего. Неизбежного… Я посмотрел на нее: глаза Лизы светились каким-то мягким сиянием. В этих глазах отражались первые и лучи рассвета; и мерцающие медальоны, словно светлячки окутывающие сад Паленов; и звезды в небе над Михайловским парком… Я мог увидеть в ее глазах сейчас весь Петербург, да что там – всю планету! В них было все, что связывало меня с этим миром за последние недели.
Я остановился. Она тоже.
На мгновение весь мир будто затих: ни звуков, ни ветра, только знакомый “Бада-бум” в висках, звучащий в такт моему дыханию… Я повернулся к ней и наклонился, не думая. Просто потянулся. Лиза чуть приподнялась на цыпочки, как будто знала, что я сделаю и наши… губы встретились.
Барабаны взорвались в голове настоящим праздничным фейерверком. Ослепительным и ярким, с всепоглощающим звуком и светом. Воздух вокруг будто вспыхнул. Я не знал, что простой поцелуй может быть таким горячим и таким сводящим с ума.
Лиза обняла меня, и на миг мне показалось, что я чувствую ее эмоции, слышу ее мысли, ощущаю, как в ее венах начинает пульсировать кровь…
Бум-ба-да-бум. Бум-ба-да-бум. Бум!
Я сжал ее крепче. Гул в голове не стихал, но стал ровнее, спокойнее, как сердце, которое наконец обрело ритм…
И тут где-то совсем рядом проехала машина: резкий звук шин по мокрому асфальту вернул нас в реальность. Мы оба вздрогнули. Лиза отступила на шаг, а я неловко кашлянул.
– Нам нужно идти, – сказал я, и мой голос почему-то прозвучал хрипло.
– Да, нужно, – кивнула она.
Мы переглянулись, и я впервые за всю ночь улыбнулся. Нам предстоял долгий путь: сначала пешком, потом на первом попавшемся автобусе или электричке. Без порталов, без артефактов, без подсказок. Зато мы проделаем его только вдвоем вместе — живой и та, что вернулась из-за черты. И почему-то мне больше не казалось безумием то, что меня так тянет к княжне, которую я сам же пару недель назад воскресил на кладбище, почему-то и факт наличия у нее жениха в лице Альского сейчас перестал меня смущать. Бывает же такое, правда? Повсеместно! Я сам попал сюда потому, что моя девушка предпочла мне моего друга, так почему же в этом мире я не мог сыграть на другой стороне, исполнив роль не того, от кого уходят, а того – кого выбирают…
Гатчина встретила нас тишиной и утренней сыростью, словно невыспавшаяся хозяйка не совсем готовая к приходу гостей. Лужи отражали серое небо, редкие фонари догорали янтарным светом, уставшие дежурить всю ночь. Пахло булочной – свежим хлебом, корицей и теплом, которого сейчас очень не хватало.
– Кажется, я знаю, где мы, – я оглянулся по сторонам и был почти уверен, что действительно знаю, как выйти к станции. – Нам нужно свернуть направо и идти минут двадцать… Там вокзал!
Я бывал в Гатчине много раз в своем мире: когда-то приезжал сюда по работе, когда-то – на встречи, одно время у меня даже была подружка из этого района… Тогда все казалось будничным, скучным, а сейчас я радовался каждой знакомой улице как спасению. Мы шли по мокрым тротуарам, стараясь держаться в тени домов. На горизонте уже светлело, но прохожих почти не было: редкие ранние собаки, куда-то спешащие пара прохожих, выходящие на работу дворники с метлами…
– Денег нет, – сказал я.
– И что?
– Придется ехать зайцем, – я сжал руку Лизы крепче. – Но это не проблема! Я сто раз так делал…
Она улыбнулась. Пока мы шли к вокзалу я перебирал в голове все возможные варианты проникновения на платформу, но не видя местной станции однозначно выигрышного плана составить не мог. Решил попытаться связаться с темной сущностью – мало ли вернется и сильно облегчит нам с Лизой жизнь…
“Херобора!”, – позвал я мысленно. Тишина. – “Херобора, слышишь меня?” – повторил я настойчивее. Глухо, как в танке…
“Я разрешу тебе пить силу! Слышишь?” – ответом мне была пустота. Я сжал зубы: “А если не отзовешься сейчас, то и не приходи больше! Никогда! Клянусь, в следующий раз я вообще не стану тебе отвечать” – ответа не последовало. Только ветер, пахнущий свежим хлебом, прошелестел что-то в узком проеме между домами. Как и ожидалось шантаж не сработал. “Ну и хрен с тобой! Обидчивый придурок!”
Мы шли молча.
Когда показалась станция – простая, старая, с облупленной вывеской и металлическими турникетами – я мысленно выдохнул. Тут проблем с тем, чтобы попасть на поезд быть не должно – все до безобразия просто. Платформа была пуста, только один дежурный в синем плаще пил чай из термоса и зевал, глядя в никуда.
– Что дальше? – спросила Лиза.
– Просто иди за мной. Главное, не нервничай и не смотри никому в глаза.
Мы обошли турникеты через крайний проход, где ограждение не сходилось с перроном. Лиза скользнула следом за мной и, конечно же, нас никто не заметил. Вот тебе и мир меча и магии – огонь они пальцами зажигать умеют, а наладить транспортную безопасность не могут!
Электричка пришла ровно в пять. Старый состав, на вид ничем не отличающийся от тех, что курсировали на пригородном направлении в моем мире: облупленные двери, старые лавки в вагонах, поцарапанные стекла… Запах железа и дождя. Мы сели в самый конец, туда, где обычно ездят дачники и безбилетники. В вагоне было почти пусто: сонная женщина с сумкой, старик с газетой, пара студентов, задремавших у окна. За стеклом мелькали каменные строения старого города, а потом – как только мы выехали за пределы застройки – только туман и серое поле.
Я откинулся на спинку сиденья и наконец позволил себе вздохнуть. Лиза сидела рядом, прижимаясь ко мне плечом. В слабом утреннем свете ее кожа казалась почти живой – не мертвенно бледной как обычно, а мягкой и теплой.
На стенах вагона висели рекламные плакаты – я немного залип разглядывая такие привычные и такие необычные рекламные баннеры:
Сотовый оператор «Связь Петра Великого» с выгодным международным тарифом “Окно в Европу” и слоганом «Соединяя дворцы и континенты».
Потертый плакат с улыбающимся мужчиной в военном мундире и текстом: «Присоединяйся к СВОим и Империя позаботится о тебе».
Да, нечто подобное я уже видел в своем мире и хорошо это помнил. А Лиза? Что она помнила? Я решил спросить:
– Ты вообще что-то помнишь о своей жизни?
Девчонка пожала плечами.
– Почти ничего. Иногда в голове появляются какие-то обрывки, будто я смотрю чужие сны, но я не могу понять что это и к чему относится...
– Например?
– Не знаю, какие-то люди, места, события… Я могу попробовать показать тебе, как тогда в трактире. Хочешь?
Я кивнул.
Лиза взяла меня за руку, переплетая пальцы с моими, закрыла глаза. Я почувствовал, как в воздухе что-то дрогнуло. Сначала ничего не происходило: я просто слушал гул рельс, чувствовал запах металла и ощущал легкие покачивания и дрожь вагона. А потом перед глазами появилась картинка.
“Огромное панорамное окно в которое пробивается золотистый свет… Роскошное кружевное белое платье и шелковые туфли-балетки, надетые на маленькую девочку лет шести. Девчушка смеется и бежит по коридору огромного дома. За ней женщина в шелковом халате, с мягким лицом – наверное, мать.
