На первый взгляд это был даже не кабинет, а какая-то частная коллекция старья: сабли, офицерские фуражки, пожелтевшие документы в рамках, старые фотографии. Где-то под кожей кольнуло: я прямо задницей почувствовал, что пришел туда, куда нужно. На полке у стены стояла стеклянная витрина, а за стеклом – офицерский шарф. Темно-синий, почти черный, с золотыми кистями. Ткань слегка выцвела, но выглядела пугающе целой, будто ее только вчера сняли с плеч.

– Нашелся, – прошептал я.

– Нашелся, – отозвался Херобора. – Теперь, главное, не облажайся.

Я осторожно провел ладонью по стеклу витрины. Оно было холодным, как лед, а вот замок выглядел простым: обычная латунная ручка, даже нет отверстия под ключ, и, судя по всему, никакой магии, никакого символа.

– Ну, хоть раз все по-человечески, – пробормотал я и потянул ручку.

Щелк.

По коже побежали мурашки, а Херобора тихо хмыкнул в глубине сознания.

– Что? – спросил я.

– Ты только что кому-то сообщил о том, что планируешь их обокрасть.

– Отлично, – выдохнул я. – Пусть присылают повестку.

Я потянул снова. Замок не поддавался. Ударил по стеклу кулаком – бесполезно. Что-то тонко звякнуло в глубине дома, как будто старинный колокольчик сообщил кому-то о том, что любопытный гость в поместье ведет себя ненадлежащим образом. Через несколько секунд сверху донесся глухой шаг. Один. Второй. И еще…

– Вот черт, – прошептал я.

Дверь открылась и в коридоре показался тот самый старый камердинер с серебряными волосами и в идеально выглаженном жилете, что несколько минут назад напевал песенку на первом этаже. Только сейчас в его взгляде не было ни капли мягкости.

– Положите, – произнес он спокойно. – То, что вы трогали, молодой человек. Положите на место!

Я поднял руки, показывая, что ничего не взял.

– С удовольствием! Только я ничего не трогал, это просто… э… экскурсия! – пробормотал я.

Старик сделал пару шагов в моем направлении и порыв воздуха ударил в меня в грудь, как кулак. Меня сбило с ног, а дыхание вышибло из легких.

– Эй, полегче, я просто…

– Вон отсюда. Пошел прочь.

Следующий воздушный удар не слишком удачно отбросил меня в угол: стеклянная полка зазвенела, посыпались фотографии, одна рамка упала и разбилась.

– Маг воздуха, – выдохнул я, отползая за кресло. – Ну, конечно. Почему бы и нет?

“Попроси его вежливо, может отпустит,” – усмехнулся Херобора.

– Дяденька, отпустите меня, пожалуйста, – пробормотал я.

Ответом стал вихрь, который сбил меня с ног и потащил по полу, как старую тряпку.

– Вот дерьмо! – я перекатился, вцепился в ножку стола. – Херобора, а ты не мог бы, не знаю, подсказать что-то полезное?

– Подсказать – да. Помочь – нет. Ты слишком медленный, а он слишком живой.

“Заклинание какое-то дай что ли! Ну я не знаю” – старался как можно громче думать я, прячась от ударов старого мага то под столом, то за книжной полкой, то бегая из угла в угол как живая мишень… Темная сущность честно пыталась подкинуть мне какое-то заклятье, но я так и не смог повторить его: некромантия наука не быстрая, чтобы сделать что-то нужно быть сосредоточенным и сконцентрированным, а как тут сконцентрируешься, когда тебя гоняют по подвалу, как бильярдный шар в пуле?

“Мне нужны трупы! Хоть один! Где кости, где мертвые крысы, хоть тараканы дохлые! Что угодно!” – мысленно орал я Херобору и швыряясь в старого мага книгами, упавшими с полки. Я даже подойти к нему не мог: магия воздуха не давала мне такой возможности. А в дальнем бою – без оружия и без силы – я был бесполезен.

– Какие крысы? – веселился темный дух у меня в голове. – Вино и мебель. Вот все, чем богат подвал.

Я перекатился за стойку. Где-то наверху хлопнула дверь и послышался встревоженный голос молодой женщины:

– Иван? Что там происходит?

Старик даже бровью не повел и не отводил от меня взгляда.

– Все в порядке, госпожа. Просто к нам забрался вор. Сейчас приедет охрана.

“Вот только охраны еще нам не хватало!” – подумал я.

В следующее мгновение в дверях появилась молодая женщина в домашнем халате, за ней – худой мальчишка, лет четырнадцати, с охотничьим ружьем.

– Мама, не подходи к нему! – крикнул он, вскинув ружье и целясь в меня.

Я снова поднял руки.

– Эй, спокойно! Я не вор! Просто…

Старик сжал кулаки и воздух между нами закрутился в воронку, затягивая меня в эту безумную юлу.

– Да что же такое, – пробормотал я. – Еще немного и меня выдует отсюда обратно в Петербург.

“И охрана уже едет,” – лениво добавил Херобора.

– Да чтоб вас всех, – выдохнул я. – Делай что-нибудь! Ты ж обещал помогать!

– А что я могу, если ты даже заклинания произнести не успеваешь?

Очередной порыв воздуха сбил меня с ног. Я почувствовал, как по щеке течет кровь.

– Сними защиту, – прохрипел я. – Пусть Лиза войдет. Можешь?

– Могу, – отозвался Херобора.

– Делай!

Мир на секунду словно замедлился или даже остановился, словно натянутая струна оборвалась или тысяча тонких стекол треснули разом. Где-то снаружи погасли и упали на землю медальоны, уже два века защищавшие поместье Паленов и воздух вокруг дома стал другим: холодным, звенящим. Старик тоже это почувствовал. Он замер, насторожился.

– Что ты сделал… – начал он, но не успел.

С потолка посыпалась изморозь. Лед пополз по стенам. Винные бутылки трещали, кристаллизуясь изнутри. Женщина вскрикнула, мальчишка отступил, сжимая ружье. Где-то в каминных трубах дома завыл, заплакал и застонал ветер, зеркало на стене покрылось инеем, потом треснуло. Сквозь трещины прорезался холодный белый свет. Из этого света шагнул силуэт в старом мундире, с орденами на груди и лицом, искаженным гневом и болью.

– Черт… – прошептал я. – А он тут откуда?

Воздух стал вязким. Камни, стены, дерево из которых строили дом стонали.

– Двести лет… – голос звучал откуда-то из глубины, отражаясь от стен и заполняя собой все пространство комнаты. – Двести лет я ждал…

Хозяйка дома выхватила ружье из рук сына и выстрелила. Грохот, вспышка, запах пороха, но пулей нельзя убить того, кто уже мертв. Она прошла сквозь туман, не причинив никакого вреда духу убиенного императора, зато переключила его внимание. Павел повернулся к женщине и его глаза прищурились.

– В вас течет его кровь... Кровь того, кто меня предал, – произнес он, – и вы заплатите.

Воздух вокруг хозяйки дома словно загустел, свернулся в жгуты, которые за пару секунд покрылись инеем. Они обвили женщину, подняли ее в воздух. Мальчик закричал, бросился к матери, но его тоже подхватил холод.

– Стой! – заорал я, бросаясь вперед.

Старик метнулся между мной и призраком, но тот отбросил его одним движением руки как тряпку.

– Павел Петрович! Ваше Величество… – закричал я. – Не нужно!

Но император не слышал. Он вглядывался в лица своих будущих жертв желая разглядеть в них черты того, кто предал его той ночью. Он дышал холодом в лицо мальчику и его матери и воздух вокруг них вибрировал от сумасшедшей силы.

Я не успевал думать. Подскочил к витрине, заорал и что было силы ударил по стеклу кулаком. Удивительно, но сейчас оно поддалось: осколки брызнули во все стороны, по ладони хлынула кровь. Я схватил шарф – тяжелый, холодный, какой-то неприятный на ощупь… Херобора взвыл от восторга, а я поднял шарф, чувствуя, как через пальцы проходит электрический разряд, и заорал, тряся им как флагом:

– СТОЙ! Я приказываю тебе, СТОЙ!

Я застыл, держа шарф в залитой кровью руке. Павел повернулся, увидел меня – и вдруг все, что творилось в этот кошмарный вечер, сфокусировалось в его взгляде. Я физически почувствовал, как он хочет отомстить за себя. Нет, он не “хочет”, он просто жаждет! Наверняка он пытался сделать это не раз. Тогда – сотни лет назад - пока кто-то умный не поставил защиту на дом и все, что осталось делать уставшему монарху, которого предали – это ждать. И это была не просто красивая фраза, я прямо чувствовал, как эти сотни лет ожидания тяжелой ношей ложаться на мои плечи.