- Это ты про кошку? - вспомнил а.

- Ага.

- Не думай об этом, - вздохнул я. - Просто забей. Это не твоя вина…

- И все же. Теперь тебе придется уехать из Петербурга…

- Ну, тебе тоже, - напомнил я блондину.

Тот усмехнулся.

- Я не против, меня тут ничего больше не держит.

- Ну а меня тут держит еще меньше твоего, - я засунул в рот уже второй бутерброд с маслом, но прожевать его не успел, поскольку в столовую вошла Лиза. Девчонка была в прекрасном расположении духа. А я за несколько секунд, успел и испугаться и поблагодарить местные магические силы за то, что Лизу слышу только я: дожевывая свой завтрак, я с облегчением подумал, что даже если она начнет сейчас утро с какой-нибудь тупой фразочки типо “Доброе утро, дорогой” или “Это было незабываемо”, то Альский все равно ее не услышит. К счастью, княжна молча уселась на стул между нами, дотянулась до кремового пирожного, красующегося на столе, и запихнув его себе в рот блаженно прикрыла глаза от удовольствия. И у меня, и у Александра от удивления открылись рты (из моего даже остатки бутерброда выпали), а Лиза облизала пальцы в креме и потянулась за яблоком.

- Што фы на меня так фмотфите? - спросила она с набитым ртом, переводя взгляд с меня на блондина и обратно.

- Что она говорит? - уточнил тот, тем самым убедив меня, что слышать Лизу он все также не может.

- Спрашивает, чего мы на нее уставились, - озвучил я, а Лиза закивала.

- А ты разве ешь? - спросил ее блондин.

Княжна в ответ пожала плечами и улыбнулась, пробормотав что-то вроде “Не знаю, просто захотелось!”

Весь последующий день я слонялся по дворцу, стараясь тщательно избегать встреч и с Александром, и с Лизой. Очень хотелось нажраться и заснуть, но здравый смысл мне услужливо напомнил, что моя ночь с нежитью случилась именно из-за выпивки и повторять ее не стоит. Блондин, решивший, что меня все достало и мне надо побыть одному (по нашей некромантской традиции) ко мне не лез, а вот Лиза пыталась навязать свое общество.

Где-то в обед в имение прибыл дворецкий Альского – блондин наотрез отказался уезжать без своего доверенного лица и сообщил Риттиху, что тот в курсе всех его дел – включая и дела со мной – и оставлять старика одного в Петербурге он не намерен. Впрочем, назвать этого крепкого мужчину лет 60-ти, который у Александра выполнял и роль слуги, и роль управляющего, и роль водителя, “стариком” у меня язык не поворачивался. С собой дворецкий привез книги, среди которых я увидел уже знакомый мне гримуар. Позаимствовав его я закрылся в своих покоях и погрузился в чтение. Но то ли я был слишком тупым по жизни, то ли голова моя сейчас была занята всем, чем угодно, но только не темными искусствами, я не смог усвоить ни одной строчки из прочитанного. Слышал, как под дверью топталась и сопела Лиза, но общаться с нежитью сейчас мне совершенно не хотелось.

Ближе к ночи в дверь моих покоев постучали и, хотя сначала я проигнорировал пришедшего, постучали еще раз более требовательно, а затем взволнованный голос дворецкого Альских произнес:

“Господин Виктор, вы здесь? Проснитесь, вы мне очень нужны!”

Удивившись, я отпер дверь и увидел перед собой бледное лицо помощника блондина. Тот молча протянул мне клочок бумаги, на котором было написано:

"Если ты хочешь узнать, что на самом деле случилось с твоими родителями - жду тебя в старом саду сегодня ночью. Это твой последний шанс.

И запомни, сопляк, я не буду бегать за тобой, как нянька. Приходи один. Альский ты все-таки или так, тень нашей фамилии?”

- Что это? - спросил я, не сразу сообразив, что произошло.

- Это Сергей Григорьевич, - отозвался дворецкий. - Дядя Александра.

- А сам Саша где?

- Ушел, - последовал ответ.

- Как ушел?

- Не знаю, господин, - растерянно развел руками дворецкий. - Но ему угрожает опасность. Его дядя, он не самый хороший человек, да и Саша не справится с ним…

- Погоди, как он ушел-то когда весь дом охраной нашпигован?

Дворецкий только пожал плечами, мол, понятия не имеет.

- Виктор Павлович, - тихо произнес он и в его голосе я услышал, что старый слуга и правда беспокоится за своего хозяина. - Господин Демидов… Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Сергей Григорьевич, он убьет Сашу скорее, чем отпустит из Петербурга. Он не самый хороший человек…

- Да понял я, понял, - я отодвинул дворецкого в сторону и зашагал по коридору в сторону покоев Елизаветы. Слуга блондина последовал за мной.

Нежить словно ждала моего визита – даже стучать не пришлось, девчонка открыла мне дверь едва я подошел к порогу, заулыбалась и потянулась обнять за шею.

- Не сейчас, - я достаточно грубо убрал ее руки и взял Лизу за плечо. - У нас проблема.

- Проблема? Какая? - в голосе нежити звучало разочарование.

- Александр сбежал…

- Сбежал? - фиолетовые глаза Лизы округлились и в них мигнул огонек волнения. - Как сбежал? Почему сбежал?

- На дуэль поехал, с дядей своим… Придурок!

- И что теперь делать?

- Как что! Он пошел и мы пойдем, собирайся давай, поедем жениха твоего спасать, пока ты до свадьбы не овдовела.

Лиза кивнула и, к моему счастью, почти моментально потеряла ко мне всякий романтический интерес. Судя по всему, за Александра она беспокоилась не меньше, чем за меня и тот факт, что этот придурок на ночь глядя в одиночку отправился в старый сад выяснять отношения со своим старым родственником ее взволновал не меньше, чем меня. Оставалось только решить, что делать дальше: пойти к Сергею Ивановичу и Чагодаеву и честно во всем признаться, переложив на их плечи необходимость спасать блондина, или же идти за ними самим? Но вечером ни одного, ни второго в поместье не было и я почему-то был уверен, что времени вызывать их, а потом объяснять что-то поручику и гофмейстеру у меня просто нет и нужно действовать быстро самим.

- Эй, как тебя…

- Олег, - услужливо подсказал дворецкий. - Олег, ваш Благородие…

- Так вот, Олег, где этот старый сад про который говориться в записке?

- Недалеко от заброшенного Михайловского дворца, господин.

- Мы туда, а ты - остаешься здесь. Если мы не вернемся через три часа, расскажи все Риттиху и поручику, покажи им записку, скажи мы сбежали, а ты пытался нас остановить, но не смог…

Олег сдержано кивнул.

- Как Саша вышел из дома? - спросил я.

- Не знаю, господин, - ответил дворецкий, - я зашел вечером к нему в комнату, но не обнаружил его там, только эту записку и сразу побежал к вам…

- Ясно, тогда мы будем искать свой выход с территории, а ты - помни что я сказал, если не вернемся, расскажи все и пусть найдут нас.

- Ваше Благородие, господин Демидов… - как-то замялся дворецкий, - Если что, если Сашу ранит Сергей Григорьевич, вы знайте, что в больницу ему нельзя. Ему сюда надо…

- Да-да, - машинально кивнул я, только задним числом уловив в этой фразе что-то странное, хотя и не предал этому особого значения. Сюда так сюда. - Ну что, Елизавета Федоровна, - обратился я к Лизе, стоявшей рядом с напряженным лицом, - есть идеи, как нам выйти с территории, не привлекая внимание охраны?

* * *

Злость – это великая сила…

Восемь лет назад – до той злополучной аварии – Александр Евгеньевич Альский прекрасно умел управлять такими эмоциями как злость или ярость. Превращая свой гнев в фаерболы, а зависть или обиду - в огненные хлысты, он, с их помощью, выигрывал турниры одаренных и приводил в восторг оценивающие силу комиссии как в Петербурге, так и за его пределами. Ему пророчили великое будущее, родители гордились им и даже сам Император обращал внимание на одаренного подростка.

Восемь лет назад Александру Евгеньевичу Альскому было почти 15 лет. Как и любой пиромант он отличался вспыльчивым и агрессивным нравом, вспыхивал как вулкан от любого оскорбления или когда что-то шло не по его плану. Но, как говорили менталисты, психологи и лекари, этот молодой человек в совершенстве овладел искусством использования своих негативных эмоций так называемым социально одобряемым методом – во благо себя и Империи.