— Доброе утро, — произнесла тётка будничным тоном. Ане, наверное, послышалось — она ещё не до конца проснулась. Тётка никогда не вела себя вот так дружелюбно.

Заспанные, смущенные, зато счастливые, с повинной вошли на кухню.

— Я так понимаю, вы, молодой человек, частенько «Карлсоном» подрабатываете? Аня наша боится одна ночевать?

— Тётя Таня, я не знала, как вам сказать, - пряча улыбку ответила девушка. Страх, вдруг тетка будет ее ругать, отсутствовал напрочь. Тетя Таня не ругалась, ворчала часто, иногда перебарщивала, однако в целом - неплохим человеком являлалась.

— А чего тут говорить? Нехорошо, конечно, что разрешения не спросила. Ну ладно, закрою глаза. Девочка ты ответственная. И борщ — вкусный! Мужчина, который умеет готовить, очень дорого стоит, — подмигнула тётка.

Тут Аня обратила внимание на пустую тарелку на столе.

Ребята снова переглянулись, послав друг другу понимающую улыбку.

— Спасибо. Если хотите, я ещё приготовлю. Могу пельмени, голубцы…

— Приготовь, приготовь. Продукты только сам покупай.

— Без проблем, — обрадовался Альберт.

— Но вы там смотрите! Ни-ни, — пригрозила пальцем тётя Таня, заставив Аню покраснеть с головы до пят — Гормоны — вещь опасная! Мать твоя, Аня, вряд ли захочет бабкой становиться. Её удар хватит.

— Не переживайте, тётя Таня. У нас всё под контролем, — на этот раз твердо заверил Романовский.

— Надеюсь. Ты всё же кажешься серьёзным.

— Ладно, мне пора. Через час я должен быть на автомойке. До свидания.

— Пока-пока.

Провожая Альберта в прихожей, Аня поднялась на цыпочки, чтобы его поцеловать. Поймав её губы, он увлёк её в угол, чтобы их не увидели.

— Я тут недавно вспомнил. Ты обещала научить меня кататься на коньках. Помнишь? — шепотом спросил он, не выпуская девушку из объятий.

— На двойном свидании. Конечно помню, — улыбнулась Аня, а потом её лицо стало серьёзным. — Только как теперь… А если нас увидят?

— Я знаю одно озеро в лесу неподалёку. Оно небольшое, туда почти никто не ходит. Нужны коньки. Можно в прокат, только прокат действует на месте, — он задумался и вспомнил. — Какой у тебя размер?

— 36.

— У мамы есть старые. У неё 37. С тёплым носком подойдут. Надо правда их подточить.

— А ты?

— Себе я найду.

Она просияла. Не верила, неужели они смогут покататься? Вдвоём? На настоящем льду, не скрываясь?

— Когда?

— Послезавтра после школы.

В ответ она поцеловала его.

Это послезавтра Аня ждала с нетерпением. Представляла, как наконец встанет на коньки и покатается по льду, ощутив эту долгожданную необъятную свободу.

После школы они договорились встретиться за стадионом, предварительно оставив дома школьные сумки. Одевшись потеплее и, не забыв рукавички, девушка побежала на встречу. Альберт уже ждал её с двумя сумками — видимо, две пары коньков — и старым потрёпанным рюкзаком.

— Я взял нам горячий чай в термосе, а мама наделала бутербродов.

— Спасибо, я не стала обедать.

— Я знал.

Она хотела обнять его, как делала это каждый раз, когда открывала ему дверь своей квартиры. Ей необходимо было его тепло, но она не сдержалась. Они не стали рисковать, хотя порой мечтали перестать быть зависимыми от страха, от Вовы. Сделав это, доказали бы себе, что свободны, ведь есть полиция, есть взрослые, которые могут их защитить. На улице стоял слабый морозец. Они шли в горку, потом с неё, выдыхая белые клубы тёплого пара. Быть вместе вдвоём вне дома, дыша свежим воздухом — им так этого не хватало. Озеро находилось в лесу, как сказал Альберт. Сначала они миновали пятиэтажки, затем бараки, позже пейзаж сменился на частный сектор с заборами, а уже за ним показался лес. Навстречу им попадались незнакомые люди, косились — мол, чего не в школе? Как тогда, как в самую первую их прогулку. Тогда Аня впервые за долгое время была счастлива. Счастлива и свободна.

Озеро на самом деле оказалось небольшим, зато уединенным и ровным. Кроме Алика и Ани — лишь тишина. Приятная, умиротворенная. Они нашли свободный пенёк.

— Садись, — скомандовал он Ане. Девушка послушно присела. Это были действительно старые, в некоторых местах потрёпанные коньки, когда-то имевшие белый цвет. Зато целые и на вид крепкие. Альберт аккуратно расстегнул замок на сапоге, по-хозяйски обхватил рукой чуть выше пятки.

Щикотно, - хихикнула Аня, чуть дернув ногу в бок.

Альберт удержал, погладил по ее теплым пальчикам.

Она не сводила с него глаз, наблюдая, как заботливо он справлялся с ней. Внутри разливалось тепло. Тепло не от вязаной кофты под пуховиком, нечто иное, грозящее остаться там навсегда. Аня находила красоту не лесе, один в один похожей зиму в сказке “Морозко”. Истинная красота заключалась в заботе, в сильных руках. С Аликом она чувствовала себя в безопасности.

Он достал из рюкзака тёплые носки, надел на её ногу и сунул в старый конёк. Зашнуровал как надо — не туго, не слабо. Со второй ногой проделал то же самое.

— Откуда ты знаешь, как их завязывать? — спросила Аня, поражаясь его ловкости. Потоптавшись на рыхлом снегу, поняла — коньки сидели идеально.

— Это не сложно. Они шнуровкой похожи на футбольные бутсы.

Переодевшись в чёрные хоккейные, они взялись за руки и зашагали к озеру. Лёд был толстый. Встав на коньки, Аня ощутила свободу. Ту самую, которую чувствовала каждый раз на льду. Им лишь пришлось прокатать сверху лежащий снег. Аня заскользила по нему, словно была рождена для этого. Альберт стоял на месте, любовался ею.

— Идём, — позвала Аня. Взяв за руку, показала, какие нужно делать движения, однако, сделав парочку, он упал на пятую точку. Поморщился. Она заулыбалась, подав ему руку. С трудом встав, Альберт снова упал.

— Кажется, это не моё. Я похож на ваньку-встаньку. Давай, ты покатаешься, а я на тебя посмотрю? — спросил он с надеждой.

— Не пойдёт, — заупрямилась Аня. — Нельзя никогда сдаваться. Сдашься один раз — сдашься потом. Не научишься кататься.

Она бережно взяла его за руку и показывала движения как настоящий тренер. Около часа Альберт был послушным учеником, правда упал раз двадцать. Под конец, уставший и измождённый, смог хотя бы мало-помалу передвигаться, не падая.

— Это уже успех! — хлопала радостно в ладоши Аня.

— И всё благодаря тебе, Одетта. А теперь давай я передохну, а ты катайся.

Она удовлетворенно кивнула. А затем с лёгкостью пушинки оттолкнулась и заскользила по льду будто была рождена для этого. Романовский смотрел заворожённо, боясь даже моргнуть. Аня напоминала прекрасное видение посреди белоснежной пустыни. Её чёрные волосы развивались на ветру, создавая настоящую магию. Он любил её. Полюбил с первого взгляда, когда она появилась в коридоре школы. Они будут вместе, несмотря ни на что. Несмотря на одержимость Вовки, несмотря на возраст. Ничто не станет преградой. Это было его обещание себе.

Вдоволь накатавшись, с раскрасневшимися щеками и горящими от счастья глазами, Аня подошла к нему. Романовский достал термос с бутербродами. Разлил по железным кружкам коричневую горячую жидкость.

— Я люблю тебя, Одетта. Просто хочу, чтобы ты знала, - видя как она отпивает чай из железной кружки.

— И я люблю, - улыбнулась она, а потом вдруг зачем-то добавила, - всегда буду любить.

Тогда они оба не придали этому значения, не хотели портить момент, ведь этот момент они не забудут никогда. Этот момент останется навсегда у них в памяти как одно из самых ярких и светлых воспоминаний.

Глава 21 Аня

Глава 21 Аня

"Волосы встали дыбом, а сознание безмолвно молило: “только бы показалось”!"

Близился Новый год. За спинами полугодовые контрольные и воодушевлённое праздничное настроение. Аня договорилась с Машей и Наткой сходить по магазинам за подарками. Достав из своей заначки пять тысяч, девушка планировала купить Романовскому что-то особенное, но так как они скрывали свои отношения от всех, придумывала на ходу план – объяснить столь дорогую покупку. На улице выпал снег, на этот раз совсем немного.