Аня решила больше не прогуливать школу, переживая, что тётку могут вызвать к директору. Поэтому сама от руки написала записку о вчерашнем плохом самочувствии. Подпись тёти Тани пришлось подделать. Такой приём она видела в каком-то фильме. Тем более в ней ничего сложного не было: три первые буквы фамилии «Соб» от Соболевой и закорючка с дефисом. Ее она увидела, когда та расписывалась в журнале у завуча. Сложив листок вдвое, положила в дневник. Главное, чтобы правда не вскрылась, иначе ей могло влететь. Хотя за это Аня не боялась, скорее не хотела иметь проблем. Её и так лишили всего, она и так уже была наказана. Собственными родителями.

Выйдя из квартиры в сырой подъезд, спустилась по лестнице. Подъездная дверь была открыта настежь, и Аня сразу увидела высокую мужскую фигуру, стоящую к ней спиной. Услышав приближающиеся шаги, парень сразу обернулся.

— Доброе утро!

— Здравствуй, Вова.

Со спины братья Романовские были похожи из-за одинакового роста и телосложения, только структура волос сильно разнилась.

— Анечка, почему тебя не было вчера в школе? У тебя что-то случилось? — начал он. Взгляд его был задумчив, тон подозрителен.

— Всё хорошо, Вов. Ничего не случилось. Просто неважно себя чувствовала.

— Да? Странно, Альберт тоже не пришёл на уроки.

Аня сделала вид, что не услышала последнее предложение. Говорить о вчерашнем с кем-то другим для неё было всё равно что поделиться чем-то личным. К счастью, он сам сменил тему, рассказывая очередную историю с Дмитрием и Гордеем. Честно признаться, Аня подустала от них. Всегда примерно одинаковый сюжет: друзья расходятся по домам, Вова видит в конце чудо. Слушала вполуха, кивая на автомате.

— Здорово, правда? — в конце спросил он. Снова воодушевлённый.

— Да, здорово.

Они зашли в холл, где уже переобувались в сменную обувь ученики.

— Сменка есть? — спросили две дежурные десятиклассницы у них на входе.

— Есть.

Они протиснулись между учениками к месту у окна. Аня достала из пакета чёрные кожаные лодочки.

— Анечка, я так рад, что ты на меня не злишься, — вдруг сказал Вова.

— Почему я должна злиться?

— Ты тогда резко убежала. Я боялся, что обидел тебя.

Она совсем забыла про тот случай у него дома.

— Я не злюсь, Вова. Не обижайся, но мне просто не интересны старые вещи.

Про то, что это пугает Аню, нарочно умолчала. Точнее то, с какой одержимостью он рассказывал о них. Пытался внушить их значимость, олицетворяя в прямом смысле предметы, ранее принадлежавшие неизвестно кому.

— Очень жаль, Анечка. Я думал, ты поймёшь меня. Вот Ефросинья Ивановна и бабуля меня понимают.

— Люди ведь разные бывают, — объяснила она и краем глаза заметила только что вошедшего Альберта, который ответил на её взгляд теплом и нежностью. Сердце забилось быстрее, тут же вспомнился вчерашний день. Абрикосы, тёплые булочки и самый вкусный горячий чай. Аня улыбнулась.

— Привет, — поздоровался он, подойдя к ним.

— Где ты вчера был? Опять прогуливал? — спросил Вова, уже переобувшись в сменные кроссовки.

— Воу, ты чего? — усмехнулся Альберт, в удивлении сдвинув брови. — Неважно себя чувствовал. К чему допрос?

— Неважно себя чувствовал? — ледяным тоном переспросил Вова. Ане показалось, в этот момент он напрягся.

Прозвенел звонок. Ученики заторопились. Аня не хотела опаздывать, поэтому, пожелав ребятам хорошего дня, поспешила на урок.

Четвёртый урок у трёх одиннадцатых классов проходил в одном крыле. Каждый ожидал своего учителя, задерживавшегося на планерке перед закрытой дверью.

Аня стояла в компании Маши, Стеллы и Иры и слушала их вполуха. Всё её внимание занимал один человек, разговаривавший со своим одноклассником. Несмотря на его вовлечённость в разговор, он смотрел на неё. Она ничего не могла с собой поделать, не могла не смотреть. Альберт правда был самым красивым старшеклассником.

— Анечка, ты сегодня свободна? — громко спросил Вова, появившийся из ниоткуда. — Бабуля спрашивала о тебе.

— Я…

Ощутив внутреннюю неловкость, растерялась. Взгляды с Альбертом пересеклись, тот больше не улыбался, прислушивался.

— Зайдёшь снова в гости? Бабуля собиралась испечь твои любимые пирожки с вишней и творогом.

Само собой, это услышали рядом находившиеся одноклассницы.

— Ууу, — похлопала в ладоши Ира. — Как романтично! Мы тоже хотим послушать про пирожки. Наша Анечка уже с твоими родными успела познакомиться?

Девчонки, конечно же, не со зла. Просто прикалывались. Только вот Ане было не до смеха.

— Да, и она была у меня в комнате, — гордо заявил Вова.

Она растерялась ещё сильнее, покраснела. Абсолютно не понимая, зачем он так с ней. Для чего рассказывал это всем? Но больше её волновало, что подумает о ней Альберт?

«…чем вы занимались в комнате?», «…шустро ты Вовка».

— Значит, это не слухи. Вы встречаетесь? — подхватила Стелла. — Я думала у тебя вкус получше, и ты всё-таки выберешь Алика, — последнее предложение было сказано ей на ухо.

— Нет, это неправда, — сглотнув, попыталась оправдаться Аня. Ответ вышел тихим, каким-то даже жалким. Мелькнуло перед глазами довольное лицо Вовы.

— Анечка просто очень скромная.

У нее уже кружилась голова. От чересчур повышенного внимания, от дурацких приколов, от лжи, в которую почему-то верили окружающее. И самое главное Альберт… неужели он тоже верил в это?

— Вов, скажи им, что это не… — поперхнулась. Закашлялась. От нервов. На глаза выступили слёзы.

Он среагировал быстро. Оказался рядом, дал бутылку воды, хлопал по спине. Помогло.

— Аня не любит пирожки с творогом и тем более вишней. Вовка, не выдумывай. Они нравятся тебе.

Дальнейшая реакция не последовала, потому что с учительского совещания внезапно вернулись учителя. Только новые слухи это не остановило. Теперь все знали: оба Романовские по уши влюблены в Чадову. Не только Селезнёва не понимала, что есть в Ане такого, чего нет ни в ком, даже в той же Натке, бегающей за Альбертом с первого класса.

Глава 10. Альберт

Глава 10. Альберт

“ Обидненько слышать. Не понимаю, чего все на неё как мухи на мёд липнут?”

Альберт прозвал её Одетта из-за сходства с принцессой лебедя. Только Аня была жгучей брюнеткой, а значит прекрасным чёрным лебедем. Он не переставая думал о ней: на работе, в школе, дома. Появилось дикое желание видеть Аню снова и снова, разговаривать или молчать — неважно, просто быть рядом. Три месяца игры в «гляделки» было достаточным сроком, чтобы сдаться и наконец признаться самому себе: влюбился. В ту самую, в которую был влюблён Вовка. В ту, о которой он грезил наяву. Сам Романовский был противником уводить девушку у брата или же у друга, но тут ситуация другая. Вовкины чувства играли в одни ворота. И как бы тот ни старался, Аня не отвечала ему взаимностью. Случай в коридоре с пирожками доказал это. Поэтому решил больше не тянуть, действовать, признаться ей. А с братом он поговорит, скажет правду, объяснит как есть.

Для начала ему нужно было с кем-нибудь поделиться. Из сверстников хорошо общался с Морозовым, но Серёга был ещё тем придурком — доверять ему всё равно что вещать в граммофон. Через час об этом будет знать вся школа, включая даже самых незаинтересованных. Внутреннее чутьё подсказывало: необходима женская точка зрения, возможно даже совет. Он обратился к той, кто априори не отказала бы в этом.

Сегодня одиннадцатиклассники учились со второй смены. Такое иногда случалось, когда учителей отправляли на повышение квалификации. Разговор начал с простого:

— Прости за тот поцелуй. Думаю, это было ошибкой.

— Романовский, ты в лоб хочешь? Это самое унизительное, что может сказать девушке парень! — воскликнула Натка, всплеснув руками. — Он ещё смеет извиняться! Чёртов идиот!

— Ты самая лучшая! — улыбнулся Альберт, слегка щелкнув одноклассницу по кончику носа.

— Лучшая. Ну-ну!