- Т.е. хочешь сказать нет никаких доказательств того, что это было правдой?

- Мои слова и есть правда, - насупился Вова. – Анечка, ты должна мне верить.

Аня не стала отвечать, только усмехнулась, подумав про себя:

Все-таки он странный… Прямо как в ее сне.

- Вов, я верю тебе. Хорошая история, - поддержала Маша.

- Спасибо, Мария.

Тут прозвенел звонок и, даже не взглянув в сторону Вовы Аня зашла в класс.

Будни вместе с уроками тянулись со скоростью черепахи. Впервые за последнее время Аня чувствовала себя одинокой. Наверное, по-настоящему. Она очень скучала по Альберту. Он был единственным с кем она не чувствовала время. Альберт не загружал вопросами, не давил, не лез советами, как делали это все вокруг. Он дал ей милое прозвище «Одетта». Забавное и одновременно очень милое. И хотя по мнению девушки ничего общего с самой главной героиней сходства не видела, Ане нравилось такое сказочное сравнение.

К пятнице снег практически растаял, превратив красоту в отвратительную слякоть. Серая мокрая жижа хлюпала под ногами, оставляя под ногами след из небольшой замысловатой лужицы. Прогуливаясь вдоль пятиэтажных панельных домов, Аня забрела в район, который видела впервые. Это были пристройки с магазинами для автотоваров, открытые боксы по ремонту машин. Куча припаркованных автомобилей, стремящиеся поскорее попасть в один из них. Среди незнакомых людей, которым никому не было дела до какой-то прогуливающиеся мимо школьницы лишь пара глаз могли с точностью без права на ошибку узнать ее походку. По телу будто сотни мурашек пробежали своими маленькими лапками, побуждая остановиться, обернуться. По немому зову Аня поймала тот, долгожданный взгляд карих теплых глаз и точно попав в цель ощутила электрический разряд. В самое сердце. Он смотрел на нее безотрывно, не двигаясь, не обращая внимания на воду, льющуюся из шланга, на пену, летающую в воздухе, и даже на сигнал клаксона, раздавшегося где-то в пространстве.

Никто из них не понял, как они преодолели эти разделяющие их метры. Но разве это сейчас было важно? Мысли, сомнения, страх все улетучилось в миг, когда их взгляды поймали единую волну, а их сердца попали под самое сильное в мире магнитное поле. Оставался последний шаг, и все снова замерло. Сердце, душа, смысл.

- Ал, - позвал чей-то голос.

Игнор.

Он смотрел на нее. Губы шевельнулись в молчании. Передумал?

Она сделала тоже самое. Ей так многое нужно ему сказать…

- Почему ты не ходишь в школу? – вырвалось у нее.

- Не хочу, - слишком резко ответил.

Он обижен. И явно продолжает злиться. Аня столько раз прокручивала в голове разговор с ним. Столько всего собиралась ему сказать… тогда куда же подевались они? Те самые нужные слова?! Она скучала, очень. Истосковалась по нему. На нем: синие потертые местами рваные джинсы в коричневых пятнах, выцветшая футболка. Одет слишком легко, не по погоде. Заболеет ведь. Несмотря на рабочую одежду Альберт выглядел еще красивее. Сердце сжалось. Ей так его не хватало.

- Иди домой, Аня, - холодный голос отрезвил.

Развернулся и чуть сгорбившись отдалялся от нее.

- Подожди.

Не обернулся.

Нет, она не может его отпустить. Не выдержит больше ни минуты без него. Что-то неизведанное и необъяснимое завладело телом, в крови резко подскочил адреналин. Дальше не думала. Действовала. Впервые необдуманно. Доверилась тому, кто отвечал за чувства.

Догнала, встала перед ним, овладев магией любимых карих глаз. Жадно вглядываясь в красивое лицо увидела потемневший синяк на правой скуле. Тот самый. Он появился в тот вечер.

Вова. Он первый его ударил!

Будто снежным комом пришло запоздалое осознание.

Сначала во взгляде проскочило удивление, затем тепло, придавшее ей смелости. А может ей все это показалось. Это был тот случай, когда полностью отключается мозг и включается оно… сердце.

- Аня…

- Ничего не говори.

Встав на цыпочки, прикрыла глаза, потянувшись к губам, прыгнула без страховки в пропасть. Стук двух сердец, бившихся одинаково с той же скоростью разносились по округе, заставляя обернуться проходящих мимо зевак. Это был ее первый поцелуй во всех смыслах. Когда душа объединяется с сердцем и они договаривается с мыслями, то становятся командой. Она мечтала об этом, с того момента как он купил ей тот самый салат за червонец. Понял ее, не зная даже ее имени.

Чуть шершавые и одновременно мягкие губы сразу ответили ей. Это было подобно электрическому разряду, ударившему по каждой клеточке тела. Она забылась, перестала дышать. Проблемы и все те тягостные переживания исчезли вмиг. И тут, словно после многолетнего пробуждения, проснулись они: сотни резвых бабочек внизу живота. От него пахло сладкой жвачкой и моющей химией. Альберт притянул её к себе и, обняв за талию, углубил поцелуй. Чей-то невольный стон, её или его, раздался где-то рядом. Но счастье, которое они испытывали, было общим. Одним огромным на двоих.

- Одетта, - оторвавшись от ее губ произнес Альберт и расплылся в мальчишеской довольной улыбке.

Глава 14. Альберт

Глава 14. Альберт

“Кстати, вот ещё в чём я могу тебя точно удивить.”

Все эти дни вдали от неё он прокручивал в голове тот проклятый вечер. Вовку, подставившего его самым подлым способом. И самое отвратительное — даже не сама провокация, на которую он глупо поддался, применив силу, хотя опять же, первым не нападал. А то, как повёл себя брат. Действовал не напрямую, хитро, сознательно выставив себя жертвой. Альберт никак не ожидал этого, ведь подобное случалось впервые. С детства из-за бабки с дедом они общались мало, те считали его недостойной компанией для Вовочки. Эти слова «байстрюк», «незаконнорожденный» всегда говорила бабка Серафима Петровна. Да и общих интересов у них тоже было мало. Как большинство дворовых мальчишек, Альберт лазил по заброшкам, деревьям, гаражам, курить попробовал лет в десять. Вовка наоборот — домашний, чистый, весь такой правильный, накормленный. О чём им общаться, когда даже круг друзей разный? Учились они всю началку и часть средней в разных школах. Все довольны, счастливы. Пока Вовка не съездил к матери на родину, откуда вернулся сам не свой. Оттуда начались странности. Любовь к старым вещам была известна ещё с раннего детства, но именно в тот период превратилась в помешательство. Он не выходил из комнаты, сидел один за закрытыми шторами, разговаривал сам с собой. Бабка забила тревогу, обратилась к специалистам. Тихо. Без шума. По старым связям. Лечение на несколько месяцев, перевод в другую школу, в шестой «А», школа № 3. Тем более будет не один, с братом. Ага, тут они вспомнили про второго внука. Смешно! Между ними не было неприязни. Да, не близки, да одноклассники, хоть и по крови родственники. Вовку приняли новые одноклассники, хоть тот и был со своими странностями, зато живой, зато общительный. В девятом классе Альберту стало совсем не до брата, у него имелась своя жизнь. Работа, дом, позже серьёзные прогулы в школе. Тогда-то и случилась Лида Седакова.

Сколько прошло времени с момента поцелуя, не знали оба. После они стояли молча, безотрывно с улыбками любуясь друг другом. Он видел каждую отражающуюся на её лице эмоцию: сомнение, борьбу, нерешительность. Несколько шумных вздохов, а затем она затараторила так, что Романовский понял: никогда её не отпустит.

— Прости меня. Не знаю, что между вами произошло, хочу сказать одно: чтобы там ни было, я верю тебе. Верю, ты бы никогда не ударил просто так. Верю, ты бы никогда не стал говорить обо мне плохо. С Вовой у меня ничего нет. Мы просто друзья.

Аня говорила торопливо, трясясь от волнения, и напоминала осиновый лист, а он как дурак не мог оторвать от неё восхищённого взгляда. До чего же особенной была Аня! От её слов на душе становилось в разы легче. Задышалось свободней, будто освободили от оков. Она здесь, значит он был ей не безразличен.

— Ты удивительная, — сказал Альберт. — И, кажется, я готов слушать тебя бесконечно.