— Нат, ты слишком хорошая для меня. Был бы я чуточку, — Романовский показал маленький отрезок двумя пальцами, — лучше, женился бы давно.
— Нет, вы только на него взгляните! Не смеши мои тапочки! «Давно женился он…» Тебе всего семнадцать! Когда давно?
— Наткааа, — протянул Альберт и улыбнулся.
За такую улыбку она могла простить ему многое, если не всё! Манина отвернулась, проворчала себе что-то под нос, понимая, что уже сдалась, уже простила.
— Ладно, так уж и быть, но лишь по старой дружбе. Не знай я тебя с первого класса, влепила бы тебе со всей дури.
Они разговаривали в конце коридора на втором этаже, подальше от всех. Наташа, закинув ногу на ногу, сидела на подоконнике обиженно, скрестив руки. Альберт, опершись спиной о стену, смотрел на свою собеседницу. По-доброму, по-дружески, без озорства. Хорошей она всегда была девчонкой. Взбалмошной, даже вредной, но здравомыслящей не по годам.
— Значит, хочешь предложить Ане встречаться?
— Да.
— В чём проблема? Опыта не хватает? — не удержалась от колкости.
— Не в этом дело, ты ведь знаешь. Впервые, не знаю, как ей об этом сказать. Аня — другая.
— Обидненько слышать. Не понимаю, чего все на неё как мухи на мёд липнут?
— Кто все? — напрягся Альберт.
— Пашка с её класса, видела однажды Морозов клинья подбивал, ещё парочка парней с «В».
— Все пойдут мимо. Не проблема.
— Слишком самоуверен, да? – прищурилась Натка. – А Вовка?
— Ладно, тут есть над чем поработать. Хотя опять же, тоже не проблема. Я с ним поговорю.
— Думаешь, поговоришь, и он просто возьмёт по-братски уступит? — скривилась одноклассница. — Алик, ау! Разуй глаза! Все, похоже, кроме тебя в курсе, он одержим ею!
Романовский слышал об этом впервые. Нет, замечал его навязчивость. С кем не бывает. Аня Вовке сильно нравилась.
— Слеп ты, сударь, погляжу. Совсем заработался. Влюбился по уши, что ничего не видишь вокруг.
— Нат, прекрати, — раздражённо бросил Альберт, игнорируя зарождавшееся в груди беспокойство. — Можешь поподробнее?
— Мы, конечно, с Аней твоей далеко не подруги, так, гуляли несколько раз после школы. Все эти разы я видела: Вова от неё ни на шаг не отходил. Если кто-то из парней подходил, взгляд у него “аж мурашки по коже”. Короче, — Натка сделала паузу, — очень напоминает случай с Лидой Седаковой.
Лида Седакова из «Б» класса. Неприметная одиночка в очках, держащаяся в тени ото всех. Два года назад она была новенькой в их «А» классе, именно тогда Вовка увлёкся ею. Постоянно бегал за ней, вздыхал, провожал до дома. Та вроде поначалу тоже отвечала взаимностью, однако потом что-то случилось. Он смутно знал эту историю.
— А что произошло?
— Ты чего? Вы же родственники. Ты как никто должен знать об этом.
— Я честно не интересовался.
Потому что в девятом классе Альберт работал. Много. Часто забивал на школу, на её внутреннюю жизнь в том числе, и именно тогда мать взяла с него обещание окончить среднее образование.
— Вова преследовал Лиду. Её родители обратились в органы опеки. Дело чуть ли не до громкого скандала не дошло. Директриса подсуетилась, вроде как уладила. Мне мать рассказывала. Она состоит в родкомитете. Седакову в итоге перевели в «Б».
Этих подробностей Альберт не знал. Надо будет обязательно спросить у матери..
— Что она с тобой сделала! — воскликнула Манина, заметив замешательство на его лице. — Окончательно мозги запудрила.
Если так, то ситуация намного серьезней чем он предполагал. Одним разговором не обойтись и сейчас он не про дипломатический способ. Тут с Наткой не поспоришь. Альберт настолько погрузился в свои мысли о ней, что не думал о брате серьезно. Тот чуть ли не с первых дней говорил об Анечке. Аня то, Аня сё. Не представлял, что такое поведение может выйти за рамки нормального. Со стороны кажется: влюбился, с кем не бывает? Альберт ведь раньше не понимал, подкалывал. В итоге сам попался в эти сети.
— Ладно, если ты утверждаешь…
— Я не просто утверждаю. Больше опасаюсь. Я бы тебе посоветовала повременить со своими чувствами. По крайней мере не выражать их при Вове. Сначала узнай, что Аня вообще чувствует к нему. Просто твой брат вечно таскается за ней, и порой задаёшься вопросом: не пара ли они?
В последнее время Вовка будто нарочно избегал контакта с ним. Вообще вёл себя крайне странно, если не подозрительно. Он продолжал вздыхать по Ане, порой чрезмерно превознося её, и в некоторые моменты напоминал фаната, преследующего своего кумира. Даже помнил, во что и когда она была одета. Тогда Романовскому это казалось нормальным, ну, ладно, немного странным, но он не придавал значения. Влюбился слишком сильно, впервые. Все дела. С какой-то долей одержимости Альберт всё-таки бы согласился.
— Вы же общаетесь с ней. Аня ничего тебе не рассказывала?
— Ничего, — задумалась Натка. — Она сама по себе очень скрытная. Но вот я заметила, что с ним она ведёт себя вежливо.
— Вежливо?
— Ага. Ни разу не слышала, чтобы она ему грубое слово сказала.
— Короче, ты предлагаешь сначала всё разузнать у неё про Вовку? — вздохнул парень и оттолкнулся от стены. Мимо прошли десятиклассницы, стреляя ему глазками. Натка это заметила и показала им язык.
— Нет! Вот блин. Вы, парни, все такие тугодумы, что ли? — Манина легонько пихнула его в плечо. — Сначала ты на всякий случай понаблюдай за ними обоими. Посмотри, как Вовка себя ведёт и она: отвечает ли ему взаимностью или это только с его стороны.
Несколько минут назад Альберт был уверен: Ане Вовка безразличен, однако теперь…
— Что я должен делать? Таскаться за ними?
— А почему бы и нет?
Одноклассница спрыгнула с подоконника.
— Я понял. Ладно. Спасибо тебе. Ты настоящий друг, — похлопал по её плечу Альберт.
— Лучше заткнись! — пригрозила Натка. — Я всё ещё надеюсь, что ты её разлюбишь и заметишь такую замечательную девушку, — она смешно захлопала ресницами.
— Ты и так замечательная!
После разговора с Наткой у Альберта сделавшись на душе тревожно, и все оставшиеся уроки он продумывал план. Фантазия разбушевалась не на шутку, потому что вопрос, заданный русичкой Екатериной Петровной, услышал не сразу.
— Романовский, полёт в облаках не сделает тебя умнее, — сказала она, вытянув свои ярко накрашенные губы в одну тонкую линию.
— Я не летал. Думал над вашим вопросом.
— Не сомневаюсь. К доске.
Альберт страдал добрых десять минут у доски на пару со стилистикой, чтобы в конце Екатерина Петровна вынесла вердикт в виде тройбана.
Как только прозвенел последний урок, Альберт пристал хвостом к Вовке.
— Что будешь делать?
— Провожу Анечку, потом домой, — в недоумении от вопроса ответил парень. — Почему спрашиваешь?
— Я с вами.
— Зачем?
— Нет дел.
— Не думаю, что это хорошая идея, — Вовка резко остановился, и Альберт едва не врезался в его сумку.
— Почему?
— Потому… — задержав дыхание, брат быстро попытался придумать ответ. — Потому что Анечка не любит посторонних людей.
— Это я-то посторонний? — криво усмехнулся Романовский.
— Нет, имею в виду… она тебя плохо знает.
Альберт уже открыл рот, чтобы рассказать про прогулку, которую они провели вместе, однако вовремя прикусил язык, вспомнив про совет Натки.
— А может, это ты не хочешь, чтобы я шёл с вами?
— Не хочу. Тебе известны мои чувства к Анечке.
— И? Ты уже сказал, что любишь её? Или вы встречаетесь? — он чувствовал себя настоящим гадом. Нужно было придерживаться плана или хотя бы прислушаться и внять словам Натки. Быть наблюдателем, делать всё максимально аккуратно. Как оказалось, он провалил миссию на начальном этапе, но ничего не мог с собой поделать. Когда дело касалось Ани, переставал себя контролировать.
— Тебя это касаться не должно, — огрызнулся брат.
Итак, убедился. Все-таки Аня и Вовка — не вместе. Новость хорошая. Значит, у него есть шанс. Осталось узнать о её чувствах. И если версия Натки окажется верной, он будет действовать медленно и аккуратно. А пока нужно было придумать причину остаться в их компании. В голову пришла идея, идущая против принципов. Эх, чего не сделаешь ради любви!
