Аня вышла вместе с Машей, обсуждая самостоятельную по математике. Одноклассница жаловалась, что не успела сделать два задания, зависнув на первом.

— Тройбан, однозначно. Мать меня прибьёт.

— Всегда можно переписать, — успокоила её Аня.

— Ты мою маму не знаешь! Она мне каждое утро твердит, что я должна получить золотую медаль.

— Поцелуй её, Ромео! — выкрикнул кто-то из проходящих мимо ребят.

— Горько, голубки!

Аня нахмурилась, сразу догадавшись, что речь о ней. Трифонова выпучила глаза на собеседницу: это правда? В ответ Аня отрицательно покачала головой, а та захихикала.

— Ладно, мне пора. Через полчаса у меня репетитор по русскому.

— До завтра, — попрощалась Аня.

— Привет, — радостно сказал Вова.

— Здоровались ведь уже в школе. Вов, почему они так говорят?

— Предполагаю, потому что видят нас часто вместе.

— Но мы ведь просто друзья.

Взгляд Вовы на секунду вспыхнул, однако быстро стал прежним.

— Сейчас время такое: если мужчина и женщина много общаются, значит между ними что-то обязательно есть.

— Это глупо.

— Давай не будем об этом? Лучше расскажи, как твои дела?

Миновав территорию школы, они завернули за угол и пошли, не спеша через гаражи. Погода стояла прохладная, ветреная. Гулять слишком холодно, сидеть дома: ещё хуже. Тётя Таня припашет делать домашние дела. Опекунша экономила на резиновых перчатках — из-за этого приходилось мыть голыми руками. Мерзость! Ещё эти кошки… они так часто ходили в туалет! Тётка где-то доставала песок, который служил наполнителем. Они одна за другой, а их было три, ходили в этот самый песок, который в следствие разносился ими по всей квартире. Если не убрать сразу, вонь стояла на всю квартиру. Тётя Таня, казалось, не замечала запаха и до приезда Ани убирала раз в два дня!

Идти домой не хотелось, поэтому Аня не спешила, нарочно шла медленно.

— Сегодня холодно гулять, — грустно отозвался Вова.

— Угу.

— А может, пойдём ко мне чай попьём?

— Нет. Неудобно. У тебя дома родные, — ответила Аня, хотя, наверное, не отказалась бы от чая. Не по скидке в пакетиках, а настоящего листового.

— Ну и что! Они только будут рады с тобой познакомиться! Мои бабуля с дедулей самые добрые на свете!

Аня замешкалась, а Вова обрадовался. Воспользовавшись заминкой, повёл её в сторону своего дома.

Квартира, в которой жил Вова, располагалась на первом этаже панельной пятиэтажки. Все дома в этом районе стояли одинаковые, кирпичные и максимально похожие друг на друга. Внизу каждого: свой отдельный двор с абрикосовыми деревьями, уличная сушилка, натянутая проволокой, лавочки, песочница. Летом во дворах гуляли дети разных возрастов, выходили пощёлкать семечки старушки, собиралась молодёжь поиграть в карты и попеть песни под гитару.

Постучав в деревянную дверь, на той стороне послышались глухие шаркающие шаги. Дверь им открыла пожилая женщина.

— Бабуль, это Анечка. Моя… подруга. Я тебе рассказывал. Анечка, это Серафима Петровна, мировая женщина!

Серафима Петровна была женщиной невысокого, но крепкого телосложения. Короткие волосы пепельного цвета уложены в аккуратную шишку. На тонких губах алая помада, глаза подведены ярко-фиолетовыми тенями. Одета женщина была словно собиралась на официальную встречу: чёрный брючный костюм, поверх которого поварской фартук. Она тепло улыбнулась внуку, затем её взгляд переместился на рядом стоящую Аню. Тяжёлый, оценивающий, непроницаемый. Под ним Ане сразу стало не по себе, мысленно съёжившись, попыталась изобразить подобие улыбки.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась Аня.

— Здравствуй, — с нескрываемой холодностью ответила та.

— Бабуль, мы замёрзли. Поставишь чайник?

— Ну раз замёрзли, поставлю.

Стоило Ане переступить порог, в нос тут же ударил запах мыла и печёных пирожков.

— Вовочка, я пирожков любимых испекла, — голос сменился на мягкий, уютный тон. — С вишней и творогом.

— Спасибо, бабуля. Обожаю твои пирожки с творогом и вишней! Анечка, ты обязательно должна их попробовать. У бабули золотые руки, — поцеловал он её в морщинистую щеку. Та расцвела будто девчонка.

У Вовы с родными жили хорошо. В квартире было чисто и убрано. Об этом говорили блестящие полы и никаких валяющихся вещей, как у тёти Тани. Повесив верхнюю одежду в прихожей, Вова повёл Аню в ванную мыть руки, а затем на экспресс-экскурсию по квартире. Аня чувствовала себя очень неуютно — наверное, впервые в жизни оказавшись у кого-то в гостях.

— Это зал, — довольно показывал Вова самую большую комнату. Небольшой старенький телевизор стоял на тумбочке возле окна, огромная стенка на всю стену со стеклянными дверями, за которыми слева красовалась хрустальная посуда, а правая сторона служила книжным шкафом. На противоположной стене висел огромный коричнево-бордовый ковёр с узорами, диван, журнальный столик. Далее Вова повёл её в комнату бабушки и дедушки, а потом уже в свою. Свою показать не успел, так как к столу их позвали.

На кухне Серафима Петровна уже успела накрыть на стол. Огромная тарелка с горкой румяных пирожков, от которых исходил божественный аромат. Белая едва заметная дымка от выпечки растворялась в воздухе. У Ани моментально наполнился рот слюной. Она вдруг вспомнила выпечку своей няни: булочки, посыпанные сахаром.

— А дедуля где? — пододвигая свою табуретку ближе к столу, спросил Вова. Аня села рядом.

Налив в кружки чай и поставив перед ребятами сахарницу, Серафима Петровна заняла место поодаль, ближе к холодильнику, открыто рассматривая девушку. Аня внутренне сжалась, смотря куда угодно, только не на неё.

— Ушёл в гараж.

Взяла горячую кружку с чаем обеими руками, не торопясь, подула на обжигающую коричневую жидкость, сделала маленький глоток и тут же с досадой увидела использованный чайный пакетик в мусорном ведре.

Вова вёл себя уверенно, не переставая улыбаться.

— Вовочка очень много о тебе рассказывал, — выдала Серафима Петровна, отчего девушка буквально залилась румянцем.

— Бабуль…

— Чего бабуль? Нечего тут стесняться! Аня, возьми пирожок. А то совсем тощая, — подтолкнула к ней ближе тарелку. — Тётка совсем не кормит, поди? — последний вопрос звучал скрытым упрёком, и Аня напряглась. Видимо, Вова рассказывал о ней всё!

— Спасибо, я попробую, — вежливо ответила, хотя кусок в горло обещал встать ей сейчас поперёк.

— У Анечки диета. Она фигуристка.

— Ага, фигуристая. Только всё равно кожа да кости.

Вова взял один пирожок, тот, что был не сверху, а снизу. Причём, сделав это, он свалил горку на стол. Этот жест почему-то удивил Аню, ведь ничто не мешало взять тот, что был сверху, ничем не нарушив ровную конструкцию. Женщина тут же вернула сдобу на место, словно не заметила странности.

Несмотря на пристальный взгляд старухи, Аня всё же взяла пирожок, так как была очень голодна. Столовскую еду есть не могла, особенно после того, как на днях случайно увидела, как школьная повариха почесала в носу, а затем продолжила месить тесто. Картина до сих пор стояла перед глазами. Откусив кусочек, девушка едва сдержалась, чтобы не поморщиться. Ей попался с вишней. Тесто оказалось приторно-сладким, а начинка чересчур кислой. Виду, конечно, она не подала, быстро проглотив.

— Ну как? — поинтересовался Вова. — Правда вкусно?

Аня кивнула, раздумывая, как бы отказаться, сославшись на самом деле на диету (пусть исчезнувшую в небытии).

— Бабуль, расскажи Анечке, где ты научилась печь такие пирожки?

— Вовочка обожает эту историю. Я ведь одно время работала метрдотелем (администратор) в ресторане. Ох, какие блюда готовили повара! У нас была самая вкусная выпечка во всём городе. К нам приезжали иностранцы, знаменитости…

Серафима Петровна принялась рассказывать, видимо, лучшие годы своей карьерной эпохи.

Аня с трудом доела свой пирожок, чтобы не обидеть Вовину бабушку. Сам Вова, наевшись вдоволь, предложил Ане показать его комнату. Радуясь, что больше не придётся быть под пристальным наблюдением, с удовольствием согласилась посмотреть на комнату.