В корпус я всё равно никакие удары специально принимать не собирался, так что толстая броня, которая спасёт спину и живот от когтей и зубов, будет кстати.
Короткие сегментные наручи, закрывающие локоть и предплечье, взял не столько ради защиты, сколько потому, что у меня появилась мысль, которую надо проверить. Плёнка отражения стоит в трёх миллиметрах от кожи, а наруч – снаружи неё. Что будет, если удар придёт сначала на железо, а потом на плёнку?
Я создал плёнку как обычно и повторил свой старый опыт – взял небольшой точильный камень, уронил на руку. Ничего, плёнка как стояла, так и стоит. Потом взял топор и ударил обухом – наруч погасил удар, но плёнка распалась, а через мгновение в грудь прилетел слабенький фантомный удар непонятной формы.
Так, видимо, как‑то учитывается заброневое воздействие. Это было логично исходя из прошлых опытов, но убедиться хотелось.
Ладно, предплечья я под удары подставлять пока не хочу, плёнку отражения пока натягиваю на кулак – или можно попробовать на локоть и бить им. Так что стёганка с кольчугой отправляются в мешок, занимая там кучу места. Две пары сапог, два комплекта сменной одежды – она тут была прямо‑таки добротной, плотной, куда крепче моей.
Взял в одну руку щит, в другую копьё. Было непривычно и неудобно. Вот же блин. Ладно, научусь когда‑нибудь. Или нет. Сайрус вон вообще всегда без щита ходит, и ничего.
Ножи взял три штуки. Весят немного, вдруг сломаются или потеряются. Один сразу заткнул за пояс, два других кинул в мешок. Попробовал было засунуть за сапог, но сразу поцарапался и понял, что так я носить его вряд ли смогу.
В углу стояли луки. Я взял один, подержал, положил обратно. Тетива была рядом, я даже попробовал натянуть, но, видимо, что‑то делал не так. Саму тетиву, к слову, забрал – подумал, что тонкая верёвка может пригодиться, и начал искать, может, есть бечева тут? Так её и не нашёл, но прихватил ремней из кожи, которых тут было дофига.
Потом вернулся к алебардам, пробовал направлять Ци в них, получалось неплохо, но они были гораздо тяжелее привычного копья. И держать надо по‑другому, и бить тоже. Попробовал местные мечи, и вот в них я не разбирался совсем. Очень хотелось взять: всё‑таки меч – это меч. Настоящий, блин. Кто из нас о таком не мечтал, когда в детстве лупил палкой крапиву…
Никаких цельных кирас не было, только сегментные латные доспехи по типу римских и бригантины. Мне это казалось странным, потому что, насколько я помнил, это вооружение совсем разных эпох, но, видимо, постоянные противники в виде монстров диктуют свои правила.
Также нашёл сегментные латы для рук – но это не перчатки, а скорее варежки с толстенным подкладом под металл. Я надел такую, ударил пару раз в стену. С отражением бесполезно, но штука очень прикольная. Особенно, с учетом того, сколько раз мне прилетало по пальцам во время тренировок и когтями костегребней во время похода к разлому. Кинул в мешок, в общем.
Я уже было расстроился, что не найду здесь никакой защиты для правого кулака, как понял, что я дурак. Ну ремни же! Кожаные ремни можно намотать на кулак и запястье, чтобы ничего себе не резать и не ломать, если буду бить по острым зубам. А ещё можно попробовать тонкую пластину к ремню приделать… И я посмотрел в сторону разложенных инструментов.
Справедливости ради, мне здесь очень, очень нравилось. Я даже всерьёз задумался о том, чтобы задержаться в городе подольше.
Часа два угробил на то, чтобы проделать дыры в подходящей пластине и прикрепить к ремню. Сначала долго перебирал пластины, ища нужного размера, потом пытался её просверлить местным ручным сверлом. В первый раз пользовался подобным инструментом. В итоге так и не смог, попробовал приладить уже просверленную пластину, но конструкция оказалась толще, чем я думал, и плёнка оказалась под бронёй. Тьфу блин. Надо будет заказать себе какие‑нибудь нормальные тонкие, но прочные перчатки, как только доберусь до более‑менее крупного города. Человек с руками из правильного места точно сделает.
Ну а пока я просто кое‑как руки обмотал от костяшек до середины предплечья, и нормально. На костяшках была самая тонкая кожа, которую нашёл, два слоя уместилось под отражение. Махать копьём это не мешало, потом даже меч взял и попробовал ударить по висящему доспеху кулаком с рукоятью в руке. Оказалось на удивление сильно и увесисто, я даже с сомнением посмотрел на четыре копья, которые связал вместе. Может, и пятое к ним привязать, а работать мечом?
А‑а‑а‑а, жадность меня погубит… Когда я взвесил два забитых мешка, понял, что весит всё это добро кило сорок‑пятьдесят. Я, конечно, стал гораздо сильнее с того момента, как еле дотащил требуху тролля до города, но всё равно это было многовато. Ещё и бригантина на мне, ножны с мечом и нож на поясе… Ладно, хорош жадничать, два копья из пяти я всё‑таки решил не брать, но зато добавил к копьям глефу и алебарду, стянув их ремнём и сделав петлю, чтобы нести удобнее было… Одно копьё взял в руку, как основное привычное оружие. Хоть щит не стал брать, потому что пользоваться копьём одной рукой получалось плохо.
Как же мне хотелось заиметь инвентарь. Я посмотрел на левую руку, но татуировка как исчезла, так больше и не появлялась… Ладно, часть добра всё равно отдам Ашеру.
Когда вышел из арсенала с тихой тоской в груди, солнце уже клонилось к закату. Охренеть, конечно, время пролетело…
Я посмотрел на зависшего костегребня и понял, что мне придется ползать под ним туда‑сюда несколько раз, чтобы протащить всё своё новое добро. Или…
Я стукнул себя по лбу, оставил мешки у входа и вынес из арсенала стойку для мечей – она была подходящего размера, и в аккурат закрывала дыру между многоножкой и костегребнем.
Прикрыл её ростовым щитом и парой мелких, с другой стороны поставил как распорки два копья и взял в руки алебарду. Вроде всё подготовил: стойка со щитами прямо перед мордой затормозит тварь, а у меня будет свободный путь.
Короткое касание заряженной алебардой, сразу же отдёрнул её назад и широко, как можно быстрее, ударил, надеясь одним ударом наглухо завалить тварь.
Костегребень оттаял, влетел в щит башкой, упал назад и вскочил гораздо быстрее, чем я ожидал. Удар тяжёлой алебарды с размаха был страшен. Тварь дёрнулась, и в корпус я не попал, но её уродливое плечо с лапой отсёк с пугающей лёгкостью, а алебарда с размаху влетела в брусчатку, эффектно выбив сноп искр.
Костегребень без лапы забесновался, завалился, неудачно оттолкнулся и сделал именно то, чего я больше всего опасался – полетел в многоножку. Не знаю, каким чудом я успел бросить оружие и сбить его плечом в бок, уводя в сторону.
И теперь он дёргался у самой телеги, в опасной близости от вожака. Я рванул к нему, оттащил тварь за лапы подальше, вытащил меч и добил.
Фух, блин. Решил попробовать алебардой ударить, прикинув, что её останавливающее воздействие гораздо сильнее, чем у копья. Дебил, блин. Чуть не…
Какого хрена⁈
Вожак, который до этого стоял за телегой, повернулся в мою сторону и зарычал. Зацепил‑таки… Я по шагу начал отступать назад, помня, что тварь умная. Главное, чтобы не разбудила других и многоножку. Смотри, я тебя боюсь, отступаю…
Тварь, словно мои молитвы были услышаны, понеслась прямо на меня, и я рыбкой нырнул в дверь арсенала. Вожак залетел сразу следом за мной, а я не успел встать из‑за новой, ещё непривычной брони, и только подставил левое предплечье под пасть, которая целилась в шею.
Лапы костегребня рвали бригантину, но для меня удары ощущались, словно удары палкой. Непонятно, как меч оставался у меня в руке, и я принялся лупить навершием по морде твари. Отражение я заранее не сплёл, а сейчас не успевал, поэтому даже не заморачивался.
Не знаю, сколько это продолжалось, но после очередного удара, по полной заряженного Ци, монстр обмяк и упал, правда, так и не разжал зубов. Весил он килограмм семьдесят и по сравнению с рядовым костегребнем был масштабнее раза в полтора. Ещё и вцепился намертво: спазмированная агонией пасть не разжималась ни на миллиметр, так что у меня был выбор – или резать челюстные мышцы и сухожилия твари, или срезать кожаное крепление наруча. Я выбрал второе.
