Тот взял её, провёл пальцами по татуировке и, положив их сверху, закрыл глаза. Я почувствовал нарастающий зуд, и хотел уже на него зарычать – просил же без маны! Но он уже отодвинулся.

– Ничего не понимаю… – бормотал он, – Тут пространственный карман, как на кольцах.

Кольца‑инвентари? Они всё‑таки тут есть⁈

Вслед за ним руку попросила и Эльма, глаза которой зажглись нездоровым любопытством. Еще одна порция щекотки.

– Кто‑то сделал из тебя артефакт. Из живого человека… – констатировала Эльма, отпуская руку, – Это звучит еще нереалистичнее, чем воин Ци, орудующий маной. Кто это сделал? Такое не могло пройти незаметно.

В голове мелькнула мысль. Я же попал сюда из другого мира, может это какой‑то отпечаток? Но не рассказывать же им, блин, что я жил в другом мире, прошёл игру, а потом очнулся здесь? Меня в лучшем случае сочтут психом, а в худшем… Участь лабораторной крысы меня не прельщала совершенно. Если я – какое‑то уникальное явление в этом мире, то всегда могут найтись люди, желающие это явление изучить, не особо считаясь с моим мнением на этот счет. А о здешних силовых структурах я пока имел весьма смутные представления, но достаточные, чтобы не хотеть с ними сталкиваться. Так что, чем меньше скажу – тем безопаснее. Эльму я не опасался, а вот Тагрис… Если ему будет выгодно – точно сдаст. Но расспросить их самих всё‑таки не помешает.

– Я не помню. Очнулся на улице, уже с этим. – И правду сказал и ничего лишнего. – Но если это пространственный артефакт, то я, получается, могу им управлять? Складывать туда предметы?

Такая возможность открывала бы очень интересные перспективы. Любая хрень на все случаи жизни – всегда под рукой. Удобно.

– Теоретически…Если знаешь ключ, то можешь, по сути… – потер лоб Тагрис. – Я могу собрать большую диагностическую печать, чтобы разобраться в структуре. Понадобится ингридиентов на десять золотых и неделя времени. Можно без задатка, и я редко работаю по себестоимости, так что, цени.

Ага. По‑любому, ему любопытно так, что зубы сводит, и это я оказываю ему услугу, давая изучить такую штуку.

Можно было начать торговаться и спорить, но настроения не было совсем. Если это действительно будет мой карманный инвентарь, и получится сделать так, чтобы он не чесался, будет здорово. Хотя, от десяти золотых моя персональная жаба квакнула, напоминая о себе. Будем надеяться, оно того стоит.

– Пойдем, Рэй. Голова от ваших разговоров пухнет. Пора потренироваться.

Я пошел за Сайрусом, он подобрал тренировочную палку и кинул её мне, когда мы выходили из дома. Я на автомате её поймал, погруженный в мысли.

Вопросов меньше не становилось. Кто вообще такие эти архитекторы? Второй раз за день всплыли, и вполне предметно. Я видел упоминания о них, но это было что‑то вроде легенд.

По обыкновению мы с Сайрусом поднялись для тренировки на стену. И вот тут начались сюрпризы.

Сайрус попросил (попросил!) нанести удар. Спокойно поправил стойку, потом правда долго мучил меня, чтобы я стоял правильно и правильно держал рукоять – оказывается, я слишком сильно сжимал пальцы. Но это был нормальный урок, каким он и должен быть по моим представлениям. И затем два часа заставлял меня просто ходить, смещаясь то вперед, то назад, то вбок, пропуская атаку. Иногда кидал какие‑то камешки или нарочито медленно атаковал своей палкой, объясняя, как именно смещаться.

И это было как‑то по человечески всё понятно, без садизма, что даже тепло на душе стало. Может он действительно устраивал мне ад с избиениями, чтобы проверить стойкость? Или когда я легко поймал деревяшку, он увидел, что у меня есть нужный уровень «не смотри, но видь»?

– Слушай, а почему ты не спускаешься с ними вниз, – кивнул я в сторону ворот, где по‑прежнему орудовали воины. – Ты ведь неплохо там можешь заработать.

– Я не люблю строй. Да и вид отсюда гораздо лучше. – Он указал палкой в сторону лагеря обезьян на западе. Можно это считать признанием, что он тоже нервничает?

Тренировались мы как раз на северо‑западной стене, откуда было видно и краешек строя, и лагерь обезьян. Я‑то думал, почему здесь. А он получается, ждет нападения? Снова его чуйка?

– Такое ощущение, что всем на них все равно. Разумные твари не редкость?

– Бывают иногда, – ответил он, снова атакуя мечом, и я шагнул вбок. – Далеко ногу ставишь. Не теряй центр тяжести.

Я поправился, стараясь шагать не так широко.

– Даже если они нападут, вряд ли что‑то смогут. Я видел, как одного из них растрескало и оплавило.

– Все сильные маги на севере. На этой стене их нет. Этим, – он махнул в сторону лучников и копейщиков, откровенно бездельничающих на стене, – я не доверяю.

Кажется, ему жизненно необходимо напряжение. Отпустила ситуация с Эльмой, и теперь он находит другие поводы быть на взводе.

Я хотел было спросить, выяснили ли что‑то новое про навершие посоха, как вдруг мне резко стало не до разговоров.

Я услышал грохот. Сначала глухой и отдаленный, но с каждым новым ударом он явно приближался.

Понятное дело, услышал не только я. Весь лагерь монстров начал подниматься, они рванули на юг, держась от стен на том же расстоянии. Выглядело это скорее, как паническое бегство, а не как маневр.

Мы с Сайрусом синхронно пошли в сторону ближайшего выступа, с которого просматривался лес. Что за чертовщина?

Там, в лесу, кажется, деревья начали падать. Одно за другим, полосой – далеко, у самой кромки, там, где стена леса встречала небо. Их не рубили и не валил ветер. Их будто что‑то раздвигало изнутри, продираясь наружу.

Что за чёрт…

Затрубили рога, забил колокол. Ага, проснулись… Отряды, стоящие снаружи, организованно начали отступать внутрь. И сделали это очень вовремя, потому что из леса начали выбегать черные точки. Когда они пробежали половину дистанции, я понял, что это костегребни, очень много костегребней. Тысячи. Среди них мелькали большие туши вожаков. За все эти дни на стене я не видел ни одного костегребня. Зато теперь кажется, они все были тут. Они бежали не таким ковром как прошлая волна, их реально было меньше – они сбивались стаями возле вожаков и бежали прямо на стены.

Следом за ними, чуть медленнее из леса выскочили многоножки, и я поморщился. Очень крепкие твари, кровопускатели. Не знаю почему именно такое название, но это были очень живучие демонические звери с непробиваемым хитиновым покровом, которые доставляли массу хлопот и никакой пользы. Проще было убежать, чем драться с ними. Следом пёрли еще какие‑то твари, но я уже не смотрел, не отрывая глаз от темной непонятной массы, которая двигалась через лес, оставляя после себя гигантскую просеку.

Наконец она вышла из леса. И я даже протер на всякий случай глаза. Похожая на костегребня, четырехлапая тварь, только без шерсти, гребней и кожи – сплошные багровые мышцы, вздутые до уродства. Почему я так внимательно её рассмотрел с огромного расстояния? Да потому что она была действительно громадной.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё опускается. Потому что я понятия не имел, что это за хренотень. Десятиметровая хренотень. Уродливая до жути десятиметровая хренотень.

Если подумать логически, то всё тут – демонические твари. Ну а это, наверное, их босс?

За семь лет я вызубрил бестиарий наизусть. Я знал каждую тварь, и понимал что с нее может упасть, даже разломных боссов всех знал. Демонические звери всегда были только раздражающим фоном, но таких не было точно. Уж такую тварь я бы запомнил, попадись она мне хоть раз.

Вот же чёрт.

Колокол бил не переставая, и на юге снова затрубили рога. Развернувшись, я увидел, что наши старые знакомые, что сидели лагерем, лезут на стены. Зря я понадеялся, что они сбежали. По всей стене уже шло ожесточенное сражение, в то время как те, кто был тут, смотрели только на десятиметровую тварь, и, кажется, молились.

На гребень стены взлетела высоченная фигура, широким ударом глефы развалив сразу парочку стражников и спрыгнула со стены, в город.