Офицер кивнул солдату и направился в небольшой кабинет у ворот. Арам видел, как тот вошёл внутрь, снял трубку телефона и сказал несколько слов. Разговор был недолгим.

— Человек на месте, — доложил офицер и положил трубку.

Арам не стал задерживаться. Он нашёл гостиницу неподалёку от порта, принадлежавшую французу по имени Пьер. Здание было скромным, но чистым, с видом на залив. Хозяин, седеющий мужчина с аккуратной бородкой, принял плату и показал комнату на втором этаже. Арам поужинал в общей зале, где сидели несколько моряков, и лёг спать. Сумка лежала рядом, под рукой.

Утром следующего дня он спустился в порт. Пароход «Савойя» готовился к отплытию в Аден. Арам поднялся на борт, показал билет и документы. Матросы проводили его в каюту третьего класса — тесную, но достаточную для короткого перехода. Он устроился, проверил, что всё на месте, и вышел на палубу.

Пароход отчалил точно по расписанию. Полтора дня пути через Красное море обещали быть спокойными. На борту собралась пёстрая компания, типичная для торговых маршрутов того времени. Большинство пассажиров составляли торговцы. Арабы из Йемена и Хадрамаута — в длинных одеждах, с тюками специй и тканей — обсуждали цены на кофе и ладан. Они говорили между собой на арабском, громко и выразительно, размахивая руками.

Рядом расположились индийские купцы из Бомбея и Гуджарата. Они везли хлопок, чай и мелкие украшения. Их речь звучала на хинди и английском с сильным акцентом. Один из них, пожилой сикх в тюрбане, торговался с арабом за партию жемчуга, переходя с хинди на ломаный арабский и объясняясь жестами.

Европейцы держались особняком. Несколько французских коммерсантов из Джибути везли вино и инструменты. Они общались на французском, иногда вставляя итальянские слова, когда к ним присоединялись итальянские офицеры или торговцы, направлявшиеся в Аден по делам. Итальянцы, в свою очередь, говорили громко, обсуждая поставки в колонии. Один молодой клерк из Милана пытался объясниться с индийцем на смеси английского и жестов.

Были и местные — эфиопы и сомалийцы, работавшие носильщиками или мелкими посредниками. Они чаще молчали или переговаривались на амхарском и сомалийском. Общий язык на борту был английский и арабский — ими пользовались, когда нужно было договориться о чём-то важном. Вечером на палубе собралась небольшая группа: арабский торговец рассказывал историю о недавней сделке в Каире, француз перебивал вопросами на английском, а индиец кивал и вставлял замечания.

Арам держался в стороне, наблюдая. Он ел в общей столовой простую еду — рис, рыбу, хлеб — и возвращался в каюту. Море было спокойным, лёгкая качка убаюкивала. Он думал о сделке в Каире, о ценах, которые можно выторговать.

Полтора дня пролетели быстро. На второй день после обеда показался берег Адена. Пароход медленно подходил к порту. Матросы готовились к швартовке. Арам собрал вещи, проверил сумку и встал у борта. Когда судно причалило, он спустился по трапу вместе с другими пассажирами. Порт Адена кипел жизнью: краны поднимали грузы, носильщики кричали, предлагая услуги, британские патрули осматривали прибывших.

Арам ступил на землю, огляделся и направился к выходу из портовой зоны.

Арам поправил сумку на плече и направился к конторе пароходной компании.

В небольшом здании с вывеской «British India Steam Navigation Company» царила деловая суета. За стойкой сидел клерк в белой рубашке с аккуратно зачёсанными волосами. Арам подошёл и спросил на английском о ближайшем пассажирском рейсе в Порт-Саид. Клерк сверился с расписанием и кивнул.

— Завтра утром отходит «Кайзер-и-Хинд». Пассажирский лайнер, идёт через Суэцкий канал. Каюты третьего класса ещё есть. Билет?

Арам оплатил, получил бумагу с печатью и вышел на улицу. До отплытия оставалось меньше суток. Он решил найти место для ночлега неподалёку от порта, чтобы утром не опоздать. Гостиница «Ориентал» располагалась в двух кварталах — скромное двухэтажное здание с деревянными ставнями. Хозяин, пожилой индиец, принял плату без лишних вопросов и проводил в комнату на первом этаже. Окно выходило на узкую улочку, где иногда проезжали повозки.

Прежде чем обосноваться в гостинице, Арам прошёлся по главной улице от порта. Солнце клонилось к закату, удлиняя тени. Он шёл спокойным шагом, оглядывая лавки с тканями и специями. Вдруг ощущение чужого взгляда кольнуло затылок. Арам не обернулся сразу, но краем глаза заметил фигуру. Местный араб в длинном плаще стоял у стены старого дома. Лицо его было частично скрыто под головным убором, но глаза — тёмные, неподвижные — смотрели прямо на него, не моргая и не отводя взгляда. Когда Арам сделал несколько шагов дальше, человек сдвинулся с места и двинулся параллельно, держась на расстоянии. Тень его скользила по стене, повторяя движения. Арам почувствовал лёгкий холодок по спине — будто кто-то провёл пальцем вдоль позвоночника. Он ускорил шаг, свернул за угол. Фигура исчезла из виду, но ощущение не проходило. Словно взгляд продолжал следовать за ним даже за поворотом.

В гостинице Арам зашёл в комнату, запер дверь и осмотрел сумку. Всё было на месте. Он пошёл в общую столовую. Ужин подали простой: варёный рис с овощами, кусок жареного мяса и свежий хлеб. За соседними столами сидели несколько моряков и торговцев, но никто не обращал на него внимания. Арам ел медленно, обдумывая завтрашний день. После ужина он вернулся в комнату, разделся и лёг. Сон пришёл быстро.

Утром Арам собрался рано. Он позавтракал чаем с лепёшкой и вышел к порту. «Кайзер-и-Хинд» стоял у причала — большой пассажирский пароход с высокими трубами и рядами иллюминаторов. Пассажиры уже собирались у трапа. Арам встал в очередь. Перед ним проверяли документы британские офицеры. Стоял небольшой столик и рядом несколько солдат. Офицер в форме с нашивками пропускал британцев, а всех остальных осматривал, но бегло: открывал сумки, перебирал вещи пальцами, задавал пару вопросов о цели поездки. Когда очередь дошла до Арама, он протянул билет и бумаги. Офицер взглянул на него, пролистал документы, заглянул в сумку поверхностно и кивнул.

— Проходите.

Арам ступил на палубу. Он нашёл свою каюту в третьем классе — тесную, с двумя койками, но чистую. Разложил вещи и поднялся на верхнюю палубу посмотреть на отплытие. Когда корабль начал медленно отходить от причала, Арам посмотрел на берег. Там, среди портовых рабочих и зевак, снова стояла та же фигура. Тот самый араб. Он стоял неподвижно, глядя прямо на пароход. Взгляд его выделялся даже на расстоянии — пристальный, немигающий. Арам отвернулся, но ощущение слежки осталось. Корабль набирал ход, и фигура постепенно скрылась из виду.

Путешествие заняло пять дней. Красное море встретило лёгким ветром и спокойными волнами. «Кайзер-и-Хинд» шёл размеренно, направляясь к Суэцкому каналу. На подходе к южному входу в канал, у города Суэц, корабль замедлил ход и присоединился к конвою.

Пассажиры на борту отличались от тех, кого Арам видел раньше. В третьем классе преобладали арабы из разных регионов — торговцы скотом, возвращающиеся домой после рынков в Адене, и рабочие, нанятые на строительство в Египте. Они собирались группами на палубе, курили кальяны и обсуждали цены на верблюдов и корм для животных. Один пожилой бедуин из Хадрамаута рассказывал истории о караванных путях через пустыню, показывая старые монеты, которые он собирал годами.

Рядом разместились несколько армянских купцов из Бейрута. Они везли ковры и медные изделия, говорили на смеси арабского и своего языка, иногда переходя на ломаный французский. Один из них, худощавый мужчина с аккуратной бородкой, показывал образцы тканей и предлагал обменять на египетские товары по прибытии. Европейцев было немного: пара итальянских инженеров, направлявшихся в Суэц для работы, и голландский миссионер, который читал книгу в тени навеса и делал заметки в блокноте. Он иногда заговаривал с пассажирами, спрашивая о местных обычаях.

Качка была минимальной, и дни проходили в размеренном ритме. Арам проверял тайники в сумке и одежде по ночам, когда соседи по каюте спали. Всё оставалось в порядке.