Так проходили дни. Они миновали долины и перевалы, где пейзаж становился суровее. На четвёртый день караван спустился в более открытую местность. Здесь, у небольшого источника, они встретили другой караван — пятнадцать торговцев из разных районов, везущих ковры, медь и зерно. Старший среди них, крепкий мужчина по имени Фарид, предложил объединиться для большей безопасности. «Вместе легче отбиться от неожиданностей», — сказал он. Бертольд и его спутники согласились. Они шли колонной, с дозорными впереди и сзади. Ослы и мулы тянулись цепочкой.

Пятый и шестой дни привели их ближе к Герату. Дорога проходила через плодородные земли, где встречались кишлаки с полями, уже убранными после урожая. В одном из них они остановились на ночь в большом караван-сарае, где собралось несколько групп. Здесь было шумно: люди делились новостями, торговали мелкими вещами, варили еду на общих кострах. Бертольд сидел у огня, грея руки, и думал о предстоящем переходе. Холод по ночам усиливался — иногда было до минус восьми или десяти градусов. Одеяла и тёплые куртки спасали. Утром все вставали с первыми проблесками света, проверяли животных и двигались дальше.

На седьмой день пути караван приблизился к району, где контроль властей был заметнее. К полудню впереди показалась группа всадников в форме афганских чиновников. Их было пятеро, с винтовками за плечами. Старший, с густыми усами, поднял руку, останавливая колонну.

— Куда направляетесь? — спросил он громко, подъезжая ближе.

Фарид, как старший, вышел вперёд.

— В Персию, за торговлей. Обычный караван.

Чиновник кивнул и приказал всем спешиться. Его люди начали осматривать груз. Они методично развязывали мешки, перебирали ткани, проверяли содержимое корзин с фруктами и пряностями. Один из стражников вытащил небольшой мешочек с перцем у Ахмада и долго взвешивал его на руке, будто подозревая что-то. Другой открыл седельные сумки Бертольда, перерыл одежду, инструменты и запас еды. Он даже простучал днища корзин, ища двойное дно. Бертольд стоял спокойно, но внимательно следил за каждым движением. Чиновники задавали вопросы: сколько товара везёте, откуда взяли, какие бумаги есть на выезд. Паспорта и визы проверили у всех по очереди. Один из братьев чуть замешкался с ответом, и стражник сразу насторожился, потребовав открыть ещё один тюк.

Осмотр затянулся на полтора часа. Солнце уже клонилось к горизонту, а холод начал ощущаться сильнее. Фарид тихо переговорил с Бертольдом и другими. Они собрали небольшую сумму — несколько монет и пару мелких товаров в качестве подарка. Фарид передал это старшему чиновнику с уважительными словами о помощи торговле. Тот взвесил свёрток, кивнул и махнул рукой своим людям.

— Проезжайте. Но будьте осторожны на дороге.

Караванщики вздохнули с облегчением, когда всадники ускакали. Груз собрали заново, проверили упряжь и двинулись дальше. Никто не жаловался вслух, но все понимали, что такие встречи могли закончиться иначе. До вечера шли быстрее, чтобы добраться до следующего укрытия.

Восьмая ночь запомнилась особенно. Они остановились в небольшой лощине недалеко от тропы, где не было ни деревни, ни сарая. Развели костры, поставили животных в круг для защиты от ветра. Ужинали молча. После полуночи один из дозорных тихо разбудил остальных. Вдали, на склоне, мелькнули силуэты — несколько фигур двигались осторожно, стараясь не шуметь. Бертольд схватил свой маузер, проверил патрон и прицелился в сторону движения. Рядом Рахим вытащил длинный нож, братья — один кинжал, другой старый револьвер. Фарид и остальные тоже приготовились: кто-то с ружьём, кто-то с крепкой палкой. В воздухе повисло напряжение. Фигуры приблизились, остановившись метрах в пятидесяти. Один из них, видимо вожак, что-то сказал другим. Караванщики не шевелились, держа оружие наготове. Прошло несколько долгих минут. Бандиты — если это были они — постояли, оценивая силы, и медленно отступили в темноту. Никто не выстрелил, не крикнул. Караванщики просидели так до рассвета, сменяя дозорных. Утром тронулись дальше, оглядываясь чаще обычного. Эта ночь сплотила всех ещё крепче.

Девятый день привёл их в окрестности Герата. Город показался издали — стены, минареты, шум базара. Они не стали заходить глубоко в город, а обошли его по окраинам, пополнив запасы воды и еды. Здесь дорога стала лучше, но холод по ночам не ослабевал. В очередном караван-сарае, большом и оживлённом, они провели последнюю ночь перед финальным отрезком. Люди делились хлебом, рассказывали байки. Бертольд сидел в углу, перебирая в мыслях маршрут. Завтра должна была показаться граница.

На десятый день они преодолели последние километры. Дорога вела через равнину к Ислам-Кале. Караван подходил к пограничному пункту ближе к полудню. Афганские пограничники в форме проверяли выездные визы в паспортах. Процедура была тщательной: каждого вызывали по очереди, сверяли документы со списками, осматривали груз поверхностно. Бертольд подал свой паспорт. Офицер долго изучал печати, задал пару вопросов о цели поездки и пропустил. То же самое повторилось с остальными. После афганской стороны караван пересёк нейтральную полосу и подошёл к персидским постам.

Персидские пограничники в своих мундирах проверили персидские визы. Здесь тоже смотрели внимательно, но без лишних задержек. Один из них спросил о товарах, но, увидев обычный торговый груз, махнул рукой. Граница осталась позади. До Тайбада от пограничного пункта было около десяти километров по хорошей дороге. Караван двинулся туда, чувствуя, как напряжение спадает. Новый этап пути начинался на персидской земле.

Бертольд оглянулся на горы, оставшиеся за спиной. Афганистан и месяцы там ушли в прошлое. Он знал, что уже никогда туда не вернётся.

Караван вступил на персидскую землю под солнцем, которое светило ярко, но почти не грело. Осмотрев ослов и мулов, караванщики двинулись по дороге на северо-запад. До Мешхеда лежало примерно двести тридцать километров по равнинам и пологим холмам Хорасана. Для торгового каравана такой путь обычно занимал десять-двенадцать дней.

Первые дни после границы шли размеренно. Дорога здесь оказалась шире и удобнее, чем в афганских горах. По сторонам тянулись убранные поля. Местные жители — персы — вели себя спокойнее и были разговорчивее афганцев. Одежда тоже выделялась: длинные рубахи и шаровары сочетались у многих с простыми куртками или пиджаками, отражавшими новые порядки в стране.

На второй день караван остановился у большого села. Хозяин постоялого двора, крепкий мужчина по имени Джафар, встретил их у ворот и проводил внутрь. Он говорил на фарси с мягким местным выговором, который Бертольд быстро различал. За ужином из плова с бараниной и горячих лепёшек Джафар расспрашивал о ценах в Герате. Бертольд отвечал кратко, упоминая ткани и пряности. Спутники добавляли детали о дороге. Здесь меньше интересовались, откуда путники родом, и больше — самим товаром.

Ночь выдалась холодной. Температура опустилась к нулю, и утром трава покрылась инеем. Животные фыркали, выдыхая пар. Караванщики встали рано, напоили скот из колодца и продолжили движение. Пейзаж менялся постепенно: равнины переходили в пологие холмы с жухлой травой. Ветер с северо-востока приносил сухой холод, дождей почти не выпадало. В это время года в Хорасане осадки были редкостью, и солнце часто пробивалось сквозь тонкую дымку.

К четвёртому дню группа достигла мест с небольшими оазисами и садами. Деревья стояли голыми, но жители уже укрывали стволы соломой для защиты от морозов. Бертольд заметил признаки перемен: в одном селении появилась новая школа, а на дороге попадались телеги с железными ободьями. Персы казались более оседлыми, их селения выглядели аккуратнее, с домами, украшенными простыми узорами по глине. Разговоры за чаем касались урожая и новостей из дальних краёв.

Ахмад быстро нашёл общий язык с одним молодым персом из группы Фарида. Они обсуждали различия в обычаях и молитвах: персы-шииты выделяли особые дни, связанные с почитанием имамов. Бертольд слушал, не вмешиваясь, и поддерживал роль торговца из северных земель.