— Мы будем поддерживать связь с вами, Ямада-сан, — сказал Такаги ближе к концу ужина. — Если появятся новости или информация, которая может представлять интерес для ведомства, дайте знать. Это поможет всем нам сохранять порядок в стране.

Кэндзи кивнул, понимая смысл. Он осознавал, что теперь всегда будет оставаться в поле внимания. Связь с Кэмпэйтай не прервётся просто так. Но вслух он ответил сдержанно, поблагодарив за встречу и за информацию.

Ужин завершился. Такаги оплатил счёт, они поклонились друг другу, и Кэндзи вышел на улицу. Ноябрьский вечер был прохладным, но ясным. Он шёл домой пешком, выбирая маршрут через знакомые кварталы. Мысли возвращались к прошедшему дню.

Когда он открыл ворота, Мицуко вышла навстречу. Она уже приготовила лёгкий ужин на двоих.

— Как прошла встреча? Всё в порядке?

— Да, обычные рабочие вопросы.

Они сели за стол в гостиной. Обсуждали, как обустроить вторую спальню, какие растения добавить в сад весной, как провести первый Новый год в новом доме.

Позже, когда Мицуко ушла готовиться ко сну, Кэндзи остался в гостиной. Он зажёг лампу и сел за низкий столик. День выдался насыщенным. Ивасаки больше не ждал статью. Кэмпэйтай теперь напрямую предлагал сотрудничество. Кэндзи понимал, что свобода в его работе стала относительной, но дом и Мицуко рядом давали силы двигаться дальше.

Он написал несколько заметок для себя в блокнот — идеи для будущих материалов. Затем поднялся наверх. Мицуко уже лежала в постели, читая книгу при свете небольшой лампы.

— Завтра выходной, можно поспать подольше, — сказала она с улыбкой.

Кэндзи лёг рядом. День завершился. Всё менялось очень стремительно, и Кэндзи решил, что загадывать что-то в таком водовороте событий просто бессмысленно. Надо плыть по течению и ждать, куда оно тебя вынесет.

Ноябрь 1938 года. Токио. Прошло несколько дней после встречи с Такаги.

Утро в редакции началось как обычно. Кэндзи сидел за своим столом, просматривая свежие материалы от корреспондентов. За окном лёгкий ветер шевелил остатки осенней листвы на деревьях вдоль улицы. В помещении слышался привычный шум: стук пишущих машинок, приглушённые разговоры коллег, шелест бумаг. Он отметил несколько мест в статье о сельском хозяйстве, где требовались уточнения, и сделал пометки на полях. Работа шла размеренно, без спешки.

Ближе к полудню телефон на столе зазвонил. Кэндзи поднял трубку.

— Ямада-сан, добрый день, — произнёс вежливый мужской голос. — Вас беспокоят из канцелярии правительства. Премьер-министр Накамура лично желает увидеться с вами сегодня. Машина будет ждать у входа в редакцию после окончания рабочего дня. Будьте готовы, пожалуйста.

Кэндзи на мгновение замолчал, переваривая услышанное. Голос на том конце линии оставался спокойным и учтивым.

— Понял. Я буду готов.

Он медленно опустил трубку на аппарат.

Кэндзи откинулся на стуле и посмотрел на стопку бумаг перед собой. «Асахи» в последнее время не публиковала ничего, что могло бы вызвать серьёзные вопросы у цензоров. Правки приходили регулярно, но ничего драматичного. Может, дело в Ивасаки? Хотя Такаги уже всё объяснил, и вопрос вроде был закрыт. Или это что-то новое? Кэндзи понимал, что отказываться от такого приглашения не имело смысла. Он вернулся к работе, но мысли то и дело возвращались к предстоящему вечеру.

День тянулся. Кэндзи провёл совещание с заместителем по плану следующего выпуска, ответил на несколько писем от читателей, проверил вёрстку. Около шести часов он собрал вещи, надел пальто и вышел из здания. У тротуара уже стоял чёрный автомобиль с правительственными номерами. Водитель в форме открыл дверь, и Кэндзи сел внутрь.

Поездка прошла в молчании. Машина двигалась по улицам Токио мимо традиционных кварталов с деревянными домами, небольших храмов и современных зданий. Осенний свет постепенно угасал, зажигались фонари. Резиденция премьер-министра находилась в тихом, охраняемом районе. Когда автомобиль подъехал к воротам, их тщательно проверили. Охрана обыскала Кэндзи вежливо, но тщательно, после чего проводила через сад к главному входу.

Внутри просторного зала его ждало неожиданное зрелище. Длинный низкий стол был накрыт с изысканной тщательностью. На лакированных подносах лежали аккуратно нарезанные сашими из свежего тунца и лосося, украшенные тонкими ломтиками редиса и листьями шисо. Рядом — миски с прозрачным даси-бульоном, в котором плавали нежные кусочки тофу и морские водоросли. Были и темпура — хрустящие креветки и овощи в лёгком кляре, золотистые и ароматные. Отдельные блюда с суши, где рис идеально сочетался с морепродуктами, и маленькие порции тушёных овощей в соевом соусе с кунжутом. В центре — большой чайник с горячим зелёным чаем и несколько бутылочек подогретого сакэ в изящных керамических сосудах. Всё выглядело так, будто каждый элемент продуман с вниманием к гармонии вкусов и видов.

Накамура поднялся ему навстречу с доброжелательной улыбкой. Генерал выглядел уверенно и спокойно в простом, но безупречном костюме.

— Ямада-сан, рад вас видеть. Проходите, присаживайтесь. Давно не встречались вот так, по-домашнему.

Они обменялись поклонами. Кэндзи сел напротив. Накамура кивнул слугам, и те начали подавать блюда, наполняя чашечки.

Сначала разговор шёл о простых вещах. Накамура спросил о жизни после свадьбы, поинтересовался, как обустроился новый дом.

— Поздравляю вас от всего сердца со свадьбой, — сказал он, поднимая чашечку с сакэ. — Мицуко-сан — прекрасная женщина. Желаю вам прожить вместе до ста лет как минимум, в мире и согласии. Семья — это основа всего.

Кэндзи поблагодарил, чувствуя искренность в словах премьера. Они попробовали сашими — рыба была свежайшей, тающей во рту. Затем перешли к темпуре. Сакэ лилось понемногу, согревая изнутри. Накамура рассказывал о недавней поездке по провинциям, о том, как улучшается жизнь на селе благодаря новым мерам. Кэндзи делился наблюдениями из редакционной почты — люди ценили стабильность.

После нескольких блюд атмосфера стала чуть более сосредоточенной. Накамура отставил чашечку и посмотрел на собеседника прямо.

— Ямада-сан, я уже однажды предлагал вам работать в моём пресс-секретариате. Вы тогда отказались, и я это понял. Но сейчас я хочу предложить нечто большее. Я надеюсь, что вы примете это предложение.

Кэндзи слегка наклонился вперёд, слушая внимательно.

— Я хочу, чтобы вы возглавили Бюро информации. Стали его директором.

Слова повисли в воздухе. Кэндзи почувствовал, как внутри всё замерло на секунду. Бюро информации — это был огромный орган, который контролировал все газеты, журналы, радио, кинематограф и вообще весь поток сведений в стране. Назначение на такую должность означало переход на совершенно другой уровень влияния и ответственности.

— Я… польщён вашим доверием, Накамура-сан, — ответил Кэндзи после паузы. — Но мои взгляды, как мне кажется, более либеральны, чем те, что обычно ожидают от человека на этом посту. Вы знаете, что я не сторонник чрезмерной цензуры.

Накамура улыбнулся, наливая ещё немного чая.

— Цензура, конечно, будет необходима. Но не стоит представлять себя палачом, который карает всех подряд. Я прекрасно знаю ваши взгляды. Именно поэтому я и обращаюсь к вам. Я мог бы поставить на этот пост кого-то из военных кругов или из старой чиновничьей гвардии. Но я хочу, чтобы в правительстве и государственном аппарате были представлены разные мнения. Мы не должны снова скатиться к тому милитаризму и жёсткой диктатуре, которые были до моего прихода к власти. Я понимаю, что определённый контроль над информацией нужен для стабильности страны. Но мне не требуется превращать прессу в сплошную агитку с набором громких лозунгов. Вы отлично справлялись в «Асахи» — и при прежних условиях, будучи простым корреспондентом, и теперь, в роли главного редактора. Я уверен, что в Бюро вы тоже найдёте верный подход.

Кэндзи задумался. Это было слишком неожиданно. Работа в Бюро означала политику, интриги, необходимость балансировать между разными интересами и группами влияния. Не совсем то, к чему он стремился в своей журналистской жизни. Он ценил возможность писать и редактировать, сохраняя определённую независимость.