— Тихо, — рявкает он прямо мне в макушку, и в его голосе звучит такая яростная, собственническая нотка, что я вздрагиваю. — Никто тебя никуда не посадит. Ты думаешь, я позволю какой-то вороватой кукле и твоему недомужу уничтожить моего сотрудника?

Я вцепляюсь обеими руками в его белоснежную рубашку, пачкая ее пеплом.

Меня трясет.

— Руслан Тимурович... они же украли все... Я убью его! — я вдруг начинаю истерично вырываться, колотя кулаками по его груди.

Слезы льются в три ручья, размазывая остатки тонального крема.

— Пустите меня! Я сейчас поеду к этой Насте и этот роутер ей в глотку запихну вместе с ее скрытыми работами! И Славика на куски порву!

— Обязательно порвем. Вместе. Я лично подержу его за ноги, пока ты будешь запихивать в него роутер, — Руслан вдруг усмехается.

Он легко, словно я ничего не вешу, подхватывает меня на руки, отрывая от земли.

— Но сначала мы отмоем тебя от кладбищенской земли или чем там в тебя швыряли.

— Поставьте меня! — всхлипываю я, болтая ногами в грязных чулках. — Я сама могу идти!

— Заткнись, Марина, — он несет меня по коридору, безошибочно направляясь в сторону ванной. — Твоя стервозность сегодня выполнила план на пятилетку вперед. Сейчас ты просто женщина, у которой нервный срыв. И я беру управление этим хаосом на себя.

Он ногой толкает дверь ванной.

Включает свет. Ставит меня на кафель, но рук не убирает, придерживая за плечи, потому что меня шатает.

Наши лица оказываются возмутительно близко. Я смотрю в его серые глаза и вижу там то, от чего у меня внутри все переворачивается.

Никакого холода и презрения.

Только бушующее пламя, от которого можно прикуривать, и обещание уничтожить любого, кто посмеет меня обидеть.

— Значит так, — он стряхивает с моей щеки серый пепел, и от прикосновения его пальцев по коже пробегает ток. — Ты сейчас идешь в душ. Смываешь с себя этот дурдом. Я варю кофе. А потом мы открываем твой домашний ноутбук и устраиваем твоей сладкой парочке такой ответный киберудар, от которого они будут икать до конца своих дней. Поняла меня?

Я смотрю на его испачканную мной рубашку. На его жесткие губы.

И, шмыгнув носом, киваю.

Глава 11. Марина

Руслан вдруг пристально смотрит на меня и наклоняется так близко, что я чувствую на своей щеке его дыхание.

Мои пальцы сами собой отпускают край махрового пояска.

Руслан реагирует мгновенно.

Его сильные руки ложатся мне на талию, притягивая вплотную к своему телу. Я чувствую, как бешено колотится его сердце.

Он наклоняется. Его дыхание обжигает мне губы.

Закрываю глаза, и чувствую, как земля уходит из-под ног, как плавится позвоночник, как вся боль и унижения этого бесконечного дня сгорают в этом моменте.

Я хочу его. До дрожи в коленях, до звона в ушах.

Его губы почти касаются моих. Расстояние сокращается до миллиметра. Еще доля секунды, и...

ХРРР-ГЛУГ-ГЛУГ-БУЛЬЬЬ.

Утробный звук раздается из-за ванны.

Мы замираем в миллиметре друг от друга.

Руслан непонимающе хмурится, не разжимая объятий.

Я открываю глаза, и в этот момент из ванной доносится оглушительный, мокрый хлопок, за которым следует звук Ниагарского водопада.

В ужасе поворачиваю голову.

Из-под двери ванной на мой с любовью выбранный ламинат стремительно, как цунами, вырывается волна воды.

Моя старая, державшаяся на честном слове канализация, не выдержала именно сейчас.

— Твою ж... — выдыхает Руслан Тимурович, глядя на стремительно расширяющуюся лужу.

На эмоциях мы выбегаем из ванной в коридор.

Вода преодолевает порожек и омывает его ноги.

Моя внутренняя богиня, которая секунду назад расправила крылья и готовилась к полету, с размаху бьется лицом о чугунную трубу коммунальной реальности.

Романтика сдохла, даже не успев пискнуть.

— Мой ламинат! — визжу я, забыв про томные взгляды и про то, что я вообще-то в одном распахнувшемся халате.

Бросаюсь назад к ванной, шлепая босыми ногами по мерзкой, теплой жиже, и распахиваю дверь настежь.

Картина апокалипсиса. Из-под ванны хлещет фонтан грязной воды, затапливая плитку.

— Перекрывай стояк! — рычит за моей спиной Руслан.

От его хриплой страсти не осталось и следа, включился режим «главный инженер на аварийном объекте».

— Где?! — в панике ору я, прыгая на одной ноге и пытаясь не поскользнуться. — Я не знаю, где он! Славик этим занимался!

— Отойди! — Руслан, матерясь сквозь зубы, влетает в затопленную ванную.

Он падает на колени прямо в серую лужу.

Генеральный директор «Вертикали», ползает на четвереньках, пытаясь нащупать ржавый вентиль под моей акриловой ванной!

Я стою в коридоре, прижимая ладони к пылающим щекам.

Мне хочется провалиться сквозь землю. Прямо в ад. Или хотя бы на этаж ниже.

И словно услышав мои мольбы, вселенная наносит контрольный выстрел в голову.

В мою входную дверь начинают колотить так, сильно, что я цепенею.

Потому что вдруг понимаю, что Вселенная решила, что представления от свекрови для меня недостаточно. И прислала соседку снизу. Главную скандалистку нашего подъезда.

Удары сотрясают стены, еще немного и с потолка посыплется побелка.

— ОТКРЫВАЙ, ЗАРАЗА! — раздается истошный, визгливый бас Антонины Петровны, моей соседки снизу. — МАРИНКА! ТЫ НАС ТОПИШЬ! У МЕНЯ С ЛЮСТРЫ ТЕЧЕТ! Я ТЕБЯ СЕЙЧАС УБЬЮ!

Руслан находит вентиль. Перекрывает его и с кряхтением вылезает из-под ванны.

Вода перестает хлестать, но уровень потопа в квартире уже угрожающий.

Но я смотрю на босса. Его брюки на коленях промокли. Руки в ржавчине.

Он медленно поднимается. Смотрит на меня. Я смотрю на него.

В дверь продолжают лупить ногами.

— ЛОМАЙ ДВЕРЬ, МИХАЛЫЧ! — орет соседка кому-то в подъезде. — ОНА ТАМ НАПИЛАСЬ И УСНУЛА, ПРОСТИТУТКА!

Я закрываю лицо руками, медленно оседая прямо в серую лужу, обнимая свои колени.

— Убейте меня, Руслан Тимурович, — стону я в голос, раскачиваясь из стороны в сторону, пока холодная вода пропитывает мой халат. — Пожалуйста. Просто возьмите гаечный ключ и добейте. Это конец. Я больше не вынесу.

Руслан стоит посреди всего этого кошмара. Он грязный, мокрый, и злой. Он тяжело дышит, глядя на меня сверху вниз.

А потом вдруг проводит грязной рукой по лицу, оставляя на скуле ржавую полосу, и... начинает смеяться.

Не усмехаться. Не улыбаться. А громко хохотать, перекрывая удары в дверь и вопли соседки про проституток.

— Ну уж нет, Марина, — выдавливает он сквозь смех, подходя и рывком поднимая меня с пола взяв подмышки. — Слишком легко отделаешься. Сначала мы встретим Михалыча и отстоим твою честь, потом соберем воду, а потом... потом мы вернемся к тому, на чем остановились. И пусть только эта труба попробует пискнуть еще раз.

Глава 12. Марина

Удары в мою многострадальную дверь звучат слишком сильно. И я понимаю: еще пара секунд, и Михалыч, кем бы он ни был, действительно вынесет ее вместе с косяком.

— Я открою, — я делаю жалкую попытку шагнуть к двери, хлюпая ногами по луже, но Руслан перехватывает меня за плечо.

— Стой здесь. И запахни халат, — бросает он.

В его голосе снова слышатся командные нотки.

Он шагает к двери, и резко, с силой распахивает ее настежь.

В коридор, как разъяренный носорог в цветочный ларек, влетает Антонина Петровна.

Она предстает во всей своей красе: необъятные габариты затянуты в полинявший халат с леопардовым принтом, на голове волосы собраны в растрепанный пучок.

За ее спиной мнется щуплый, помятый Михалыч из пятьдесят четвертой квартиры, вооруженный, почему-то, вантузом.

Антонина Петровна набирает в легкие воздух, чтобы выдать звуковую волну, способную глушить рыбу, но тут ее взгляд падает на пол. На серую жижу, битый фарфор, расплывшуюся муку и остатки золы.