— Руслан Тимурович! Ваша сотрудница ведет себя непрофессионально! Она переходит на личности из-за... из-за личной неприязни!

Я замираю, тяжело дыша. Внутри все обрывается. Сейчас Руслан вмешается.

Сейчас он осадит меня, напомнит, кто я такая, и вышвырнет вон за истерику на рабочем месте.

Повисает гробовая тишина. Слышно только, как за окном гудит экскаватор.

Руслан Тимурович медленно, нарочито лениво поднимается со стула. Подходит к столу. Встает рядом со мной.

От него пахнет сандалом, влажной кожей куртки и абсолютной властью.

Он смотрит на Настю, и в его глазах столько арктического холода, что экономистку начинает трясти.

— Анастасия Сергеевна, — произносит он тихо, но так, что у Ильи Борисовича дергается щека. — Марина... мой личный аудитор. Если она говорит, что вы любите грязные скрытые работы — значит, так оно и есть. Если она считает, что ваши аппетиты завышены — значит, отныне вы на диете.

Он плавно переводит взгляд на Илью Борисовича.

— Илья Борисович. Ваша экономист мне не нравится. Она нервная, плохо считает и, судя по всему, имеет привычку брать чужое. До конца дня переделайте смету по правкам моей помощницы. Или завтра этот тендер уйдет другой компании.

Руслан поворачивается ко мне. На его губах играет едва заметная усмешка.

— Марина. Закончила с мусором?

Я смотрю на раздавленную, глотающую слезы унижения Настю, которая сейчас выглядит еще более жалкой, чем Славик утром у турникетов.

Вся ее спесь, вся ее наглость разбились вдребезги о каменную стену абсолютной власти, которую мне только что делегировали.

Я выпрямляюсь. Поправляю лацкан жакета.

— Закончила, Руслан Тимурович, — отвечаю я. — Здесь больше не на что смотреть.

Я разворачиваюсь на своих испорченных грязью шпильках и выхожу из бытовки первой, чувствуя, как за спиной полыхает пепелище моей прошлой жизни и как из этого пепла рождаюсь новая я.

Глава 6. Руслан

Вжимаю педаль газа в пол, и тяжелый внедорожник с рычанием срывается с места, оставляя позади строительную грязь и растоптанное самолюбие тощей девицы.

Справа от меня сидит она. Моя личная катастрофа в запачканной юбке.

Я кошусь на Марину.

Она дышит тяжело, грудь вздымается, на щеках горит лихорадочный румянец, а в глазах полыхает такое торжество, что меня прошибает током до самых пят.

Черт бы ее побрал.

Мне всегда нравилась Марина.

С того самого первого дня, когда она пришла на собеседование.

Но я, Руслан Тимурович Дамиров, акула строительного бизнеса, человек, чье имя открывает любые двери в этом городе, никогда в этом не признаюсь даже под дулом пистолета.

Потому что в моем кругу женщины — это статусный аксессуар. Они должны быть брендовыми, ухоженными и, самое главное, нулевого размера.

В тренде тростинки.

Анорексичные, полупрозрачные нимфы, которые падают в обморок от запаха углеводов и питаются исключительно росой и смузи из сельдерея.

Моя бывшая весила сорок пять килограммов вместе с нарощенными волосами и силиконом.

Если я появлюсь в яхт-клубе или на совете директоров с Мариной… Пацаны меня засмеют. Просто уничтожат.

«О, Тимурович, тебя что, на пышечек потянуло? На мягком спать захотелось?»

Это будет фиаско. Удар по имиджу альфа-самца.

Марина — не аксессуар.

Она сочная, мягкая, с крутыми бедрами, которые сводят меня с ума каждый раз, когда она тянется за документами на верхнюю полку.

Она женщина до мозга костей, и меня от этого кроет так, что приходится до боли сжимать челюсти.

Чувствую себя идиотом потому что хочу ее слишком сильно.

И какого черта я сейчас устроил этот цирк в бытовке?!

Зачем я вписался за нее, как сопливый рыцарь в сияющих доспехах?

Зачем позволил ей раскатать эту брюнетку?

Я же сам, своими собственными руками, только что разрушил ту железобетонную стену, которую строил между нами полгода!

Я проявил лояльность. Показал, что мне не плевать.

Идиот. Кретин.

Дай такой женщине палец — она откусит руку по самый локоть и еще изящно выплюнет кости.

Нельзя было этого делать.

Нужно немедленно вернуть дистанцию, пока она не решила, что мы теперь друзья. Или, не дай бог, что-то большее.

Мы входим в офис.

Марина шагает по коридору с высоко поднятой головой. Она скинула свои испорченные грязью туфли и идет прямо в чулках, но выглядит при этом так, словно на ней корона империи.

— Вы сегодня превзошли себя, Руслан Тимурович, — бросает она, останавливаясь у своего стола.

В ее голосе звучит легкая, почти интимная хрипотца. Она смотрит на меня с благодарностью. С искренней благодарностью, от которой у меня внутри все скручивается в тугой узел.

Я замираю. Надеваю свою самую ледяную, самую сволочную маску. Ту самую, которую она так ненавидит.

— Рано радуетесь, Марина, — мой голос звучит сухо. — То, что вы устроили базарную склоку в бытовке подрядчика и случайно оказались правы насчет коэффициентов, не делает вас финансовым гением.

Ее улыбка медленно сползает с лица. Глаза, еще секунду назад ярко сиявшие, недоуменно распахиваются. Удар достиг цели.

— Я не устраивала склоку, — ее спина напрягается, превращаясь в натянутую струну. — Я защищала интересы вашей компании!

— Вы решали свои личные проблемы за счет моего времени, — чеканю я, надвигаясь на нее. — Я терпеть не могу самодеятельность. Вы, кажется, заочно учитесь на экономическом? Третий курс, если мне не изменяет память?

Марина сглатывает.

— Четвертый.

— Прекрасно. Раз уж вы почувствовали себя великим аудитором, поиграем по-взрослому, — я опираюсь двумя руками о ее стол, нависая над ней.

От нее пахнет дождем и ванилью, и мне хочется вцепиться в ее губы, но вместо этого я бью наотмашь.

— Раздел «Озеленение» — это только верхушка айсберга. К завтрашнему утру мне нужен полный аудит всей проектной документации по эко-парку. Сводные таблицы, анализ рентабельности по каждому этапу, перерасчет смет с учетом инфляции и новых коэффициентов.

Ее глаза расширяются от ужаса.

— Руслан Тимурович... Это три тома документации. Это работа для целого финансового отдела на неделю!

— Вы же у нас теперь борец за справедливость и гроза подрядчиков? — я кривлю губы в безжалостной усмешке. — Вот и докажите, что вы чего-то стоите за пределами варки кофе и скандалов с любовницами бывшего мужа. Если завтра к восьми утра отчета не будет у меня на столе — можете не приходить. Уволю по статье за несоответствие должности.

Она смотрит на меня. В ее глазах сверкает боль, обида и такое жгучее презрение, что меня словно окатывает кипятком.

— Вы... вы просто жестокий, самовлюбленный мерзавец, — выдыхает она едва слышно.

— Я ваш босс, Марина, — бросаю я ледяным тоном, разворачиваюсь и ухожу в свой кабинет.

Дверь за мной захлопывается.

Я стою посреди огромного, пустого кабинета, вдыхая прохладный воздух кондиционера.

Подхожу к бару, дрожащими руками наливаю себе на два пальца янтарного напитка и выпиваю залпом. Огонь прокатывается по горлу.

Закрываю глаза и с размаху бью кулаком по столешнице.

Какой же я жалкий, закомплексованный трус.

Только что я размазал по стенке единственную женщину, от которой у меня по-настоящему сносит крышу, просто потому, что испугался сплетен приятелей-идиотов.

За дверью слышится тихий стук — это она, глотая слезы ярости, открывает первый том проектной документации.

Опускаюсь в кресло, закрываю лицо руками и тихо, злобно рычу в пустоту.

Глава 7. Марина

На часах два ночи.

Офис пустой, темный и безмолвный, как склеп, и только над моим столом горит одинокая лампа.

Три тома проектной документации.

Три, такую их, кирпича, которыми при желании можно убить не только человека, но и небольшого слона.