Машина плавно тормозит у моего дома.

— Приехали, Руслан Тимурович, — сообщает Артур, заглушив двигатель и стараясь не смотреть в зеркало заднего вида.

Я выхожу из машины, оставляя на сиденье влажный, грязно-серый след.

Шагаю к стеклянным дверям элитного жилого комплекса, чувствуя, как мокрая ткань липнет к икрам.

Я зол. Я в таком бешенстве, что от меня искрит хлеще, чем от ее закоротившей розетки.

Завтра в восемь ноль-ноль я буду сидеть в своем кресле.

И когда она принесет мне это свое жалкое заявление, я даже бровью не поведу. Я просто вычеркну ее из штатного расписания и из своей жизни.

Потому что никто — слышишь, Марина? — никто не смеет мне отказывать. И уж тем более, никто не смеет пытаться затащить в матримониальный капкан.

Глава 15. Марина

На следующий день я делаю всё, чтобы выглядеть безупречно.

Никаких следов ночного потопа, слез и этого отвратительного грязного халата.

Надеваю зеленый брючный костюм, который облегает меня как вторая кожа. В нем мои глаза кажутся по-настоящему ведьмовскими. Волосы стягиваю в строгий, идеальный узел. Наношу пару штрихов помадой.

И без стука захожу в кабинет к боссу.

Подхожу к столу и кладу перед ним белоснежный лист бумаги.

— Доброе утро, Руслан Тимурович, — говорю отстраненно. — Мое заявление. По собственному желанию. Как мы и договаривались. Подписывайте.

Смотрю на этот лист. На свои аккуратные, круглые буквы.

Затем перевожу взгляд на него. Вздергиваю подбородок. Я чувствую, как на шее предательски пульсирует жилка — единственное, что выдает мое дикое, клокочущее внутри волнение.

Я жду, что он с равнодушным лицом чиркнет ручкой и вышвырнет меня. Я приготовилась принять этот удар с гордо поднятой головой.

Но вдруг я вижу, как его холодная ярость сменяется диким, жгучим предвкушением.

Босс глядя мне прямо в глаза, берет мое заявление обеими руками. И разрывает его пополам.

Спокойно складывает две половинки вместе. И рвет их еще раз.

А потом еще раз. И еще.

Прямо на моих глазах превращая мою гордость, мое выстраданное заявление в кучку мелкого, бесполезного конфетти.

Он сгребает эти обрывки и эффектно смахивает их со стола в корзину для бумаг.

— Что... что вы делаете?! — выдыхаю я. — Я увольняюсь! Вы сами вчера сказали! Вы обещали подписать!

Босс вальяжно откидывается на спинку своего кресла. Скрещивает пальцы и ухмыляется.

— Планы изменились, Марина, — мурлычет он, явно наслаждаясь каждой секундой моего шока. Он снова чувствует себя абсолютным хозяином положения. — Уволиться ты всегда успеешь. А пока... иди собирай чемодан.

— Какой... чемодан? — я беспомощно хлопаю ресницами, окончательно теряя ориентацию в пространстве.

Он подается вперед, опираясь локтями о стол, и его голос становится глубоким и бархатным:

— Мы едем в отпуск. В Сочи. На море.

Я отшатываюсь от стола.

— В отпуск?! — ахаю я. — С вами?! На море?! Да вы вообще вконец обнаглели, Руслан Тимурович?! Я не поеду! Я подам в суд! Я прямо сейчас в трудовую инспекцию...

Он просто сидит и дает мне выпустить пар.

А когда я наконец замолкаю, чтобы набрать в легкие воздуха для новой порции возмущений, он произносит деловым, абсолютно невозмутимым тоном:

— По работе, Марина. Исключительно по работе.

Я давлюсь воздухом.

— Что?

— На нашей «Изумрудной бухте» оползень. Подпорная стена треснула. Стройнадзор закрывает объект завтра утром, если мы не пересчитаем смету и не выдадим новый план укреплений.

Он поднимается из кресла и надвигается на меня.

— Ты единственная в этой компании, кто знает этот проект наизусть. Если мы не полетим туда через два часа, компания потеряет миллиарды, а твой любимый проект превратится в руины.

Он останавливается в полуметре от меня. Я стою, как вкопанная, и чувствую, как удушливая краска стыда заливает щеки. До меня доходит: я только что напридумывала себе романтических приставаний там, где только бизнес и ничего личного.

— Так что, Марина, — он склоняет голову набок, и его усмешка становится еще шире. — Можешь ненавидеть меня, можешь считать меня кем угодно. Но ты едешь со мной. А твое увольнение... откладывается до лучших времен. Самолет в одиннадцать. Не опаздывай.

Я снова ахаю и выбегаю из кабинета босса.

Самолет через три часа. Три гребаных часа!

Влетаю в свою разгромленную квартиру, где все еще стоит устойчивый аромат паленой проводки и мокрой штукатурки. Ламинат вздулся буграми, напоминая горный рельеф.

Достаю из шкафа дорожную сумку и начинаю в припадке швырять туда вещи.

— Эгоист! Тиран! Самовлюбленный социопат! — рычу я вслух, забрасывая в сумку купальник вперемешку с зарядками и запасными туфлями.

Меня трясет от возмущения.

С остервенением застегиваю молнию на сумке так, что она жалобно скрипит.

Аэропорт встречает меня гулом и суетой. Я влетаю в VIP-терминал, запыхавшаяся, все в том же изумрудном костюме, который уже начинает казаться мне смирительной рубашкой.

Руслан стоит у стойки регистрации. В джинсах и белоснежной футболке, отчего выглядит не как корпоративный диктатор, а как голливудская звезда на отдыхе.

Он расслабленно листает что-то в телефоне.

— Вы опоздали на семь минут, Марина, — бросает он, даже не поднимая глаз, и протягивает мне посадочный талон.

Я зло выхватываю картонку из его пальцев. Опускаю взгляд.

Место 1B. Бизнес-класс.

Моя внутренняя стерва радостно потирает руки. О, он думает, что широкими креслами можно заткнуть мне рот?

Мы проходим на борт в просторный салон. Я падаю в свое огромное, мягкое кресло у иллюминатора.

Руслан садится рядом, вальяжно закидывая ногу на ногу.

Его бедро почти касается моего, и от этой близости меня прошибает током, но я тут же воздвигаю между нами невидимую стену из презрения.

— Шампанское, соки, вода? — воркует над нами стюардесса с улыбкой, в которой заложено столько сахара, что можно заработать диабет.

— Шампанское, — невозмутимо отвечает он.

— Водки, — мрачно роняю я.

Стюардесса давится улыбкой и растерянно хлопает наращенными ресницами.

— Шучу. Дайте мне просто томатный сок. И желательно без яда, а то мой босс может расстроиться, что смету придется считать самому.

Руслан бросает на меня предупреждающий взгляд, но я уже закусила удила.

Как только самолет набирает высоту и табло «Пристегните ремни» гаснет, я резко поворачиваюсь к нему. Мои ногти с силой впиваются в кожаные подлокотники.

— Вы думаете, это все меняет? — я наклоняюсь ближе, чтобы нас не слышали соседи, но каждое мое слово пропитано ядом. — Думаете, купили мне билетик в бизнес-класс, налили шампанского, и я все забуду?!

Руслан делает медленный глоток из бокала. Его лицо остается непроницаемым, но в серых глазах вспыхивает опасный огонь.

— Я думаю, Марина, что мы летим работать. А твой томатный сок отлично гармонирует с твоим изумрудным пиджаком, — отвечает он ледяным тоном, от которого у нормальных людей стынет кровь.

Но я уже не нормальная. Я в состоянии аффекта.

— Да пошли вы к черту со своей работой! — ядовито шиплю я.

И на моих глазах от недосыпа, от нервов, от этой сумасшедшей карусели, выступают слезы.

— Вы просто манипулятор! Вы порвали мое заявление, потому что не можете стерпеть, когда вам говорят «нет»! Вы унизили меня вчера, предложив стать вашей содержанкой, а сегодня дергаете за поводок, прикрываясь оползнем!

Чувствую как дрожит подбородок.

— Я ненавижу вас, Руслан Тимурович, — шепчу я с таким надрывом, что голос ломается. — Вы ничем не лучше моего бывшего мужа.

Повисает тишина. Только гудят двигатели.

Руслан ставит бокал с шампанским на столик. Все его вальяжное спокойствие исчезает. Он поворачивается ко мне всем корпусом, и внезапно вторгается в мое личное пространство.