Губы Руслана дергаются в подобии жестокой усмешки. Он снова поворачивается к Славику, который уже начал покрываться пятнами от бешенства.

— Ты слышал даму, удобрение? — голос босса падает до опасного, рычащего шепота. — Еще раз появишься в радиусе километра от моего офиса — я лично прослежу, чтобы тебя закатали в фундамент на нашем новом объекте. В качестве арматуры ты не сгодишься — стержня нет, но как биомасса пойдешь.

— Да я на вас в полицию! Да я вас... — начинает визжать Славик, пятясь назад, к выходу.

— Виктор, — Руслан щелкает пальцами охраннику. — Выброси этот мусор. И чтобы больше его на пороге не было.

Охранник, шкаф два на два метра, с удовольствием берет Славика под локоток и выводит за вращающиеся двери вместе с его жалкими вениками.

Я стою, не в силах пошевелиться. Меня колотит крупная дрожь.

Сердце бьется о ребра раненой птицей.

Занавес опущен. И теперь все знают какая я идиотка, раз вышла замуж за Славика.

Руслан не говорит ни слова.

Он не предлагает мне платок, не спрашивает, в порядке ли я.

Он просто молча берет меня за локоть, и тащит к выходу, к припаркованному черному внедорожнику.

Босс распахивает пассажирскую дверь и буквально вталкивает меня на кожаное сиденье. Сам садится за руль, бьет по газам, и тяжелая машина с рыком срывается с места.

Вдыхаю запах сандала, которым пропах салон машины, отворачиваюсь к окну, закрываю лицо руками и... беззвучно плачу.

Стерва во мне сдохла, так и не успев родиться.

Я просто бесконечно несчастная, преданная женщина с размазанным макияжем, которую везут месить грязь в каких-то кустах.

Руслан молчит всю дорогу. Только когда мы выезжаем за город, он протягивает мне бумажную салфетку из бардачка и глухо роняет:

— Поправь лицо, Марина. Нам еще смету подрядчикам составлять. В соплях ты выглядишь неубедительно.

Я выхватываю салфетку. Шмыгаю носом.

Злость — моя единственная анестезия — снова начинает пульсировать в венах.

Я вытираю щеки, достаю из сумочки пудру и смотрю в зеркальце на свое отражение.

Глаза красные, но взгляд... Взгляд уже другой.

— Не дождутся, — хрипло выплевываю я. — Поехали разбираться со сметой, Руслан Тимурович.

Глава 5. Марина

Мои замшевые шпильки с хлюпаньем погружаются в густую, жирную глину.

Я стою посреди строительной площадки будущего эко-парка, ветер треплет мои волосы, а в душе воет сирена.

Вокруг снуют рабочие, гудят экскаваторы, и пахнет влажной землей и соляркой.

Руслан Тимурович шагает впереди, не разбирая дороги.

Его ботинки тоже в грязи, но он, кажется, этого даже не замечает — он в своей стихии, как акула, почуявшая кровь.

— Вагончик генподрядчика вон там, — бросает он через плечо, кивая на сизую строительную бытовку. — Марина, лицо попроще. Ты должна внушать им ужас перед аудитом, а не выглядеть так, будто сейчас бросишься под бульдозер от неразделенной любви.

Я стискиваю зубы, сжимаю в руках папку со сметами, и заставляю себя выпрямить спину.

Он прав. Сопли закончились в машине. Сейчас я — правая рука босса.

Мы заходим в бытовку.

Внутри душно, пахнет растворимым кофе, мокрой бумагой и мужским потом.

За столом, заваленным чертежами и графиками, суетится тучный лысоватый мужчина — директор фирмы-подрядчика.

— Ох, Руслан Тимурович! Какая честь, ждали вас только к обеду! — он вскакивает, роняя ручку. — Проходите, присаживайтесь. Мы тут как раз сводим дебет с кредитом по озеленению...

— Меньше слов, Илья Борисович, — отрезает мой босс, опускаясь на шаткий стул с грацией римского императора. — Я поэтому и приехал. Будем резать вашу смету.

— Да-да, конечно! — лебезит подрядчик, смахивая пот со лба. — Я сейчас позову нашего главного экономиста, она у нас золото, каждую копеечку бережет... Анастасия Сергеевна! Зайдите, пожалуйста!

Дверь из смежного отсека скрипит.

— Иду, Илья Борисович, я как раз закончила расчеты по скрытым работам... — раздается звонкий, до одури знакомый женский голос.

В комнату вплывает она.

В строгом сером костюме, который сидит на ней как влитой. С гладко зачесанными черными волосами. На губах — приглушенного оттенка красная помада.

Любовница моего мужа.

На секунду время останавливается.

Я перестаю дышать.

Воздух в бытовке становится густым, как эпоксидная смола.

Настя поднимает глаза от своих бумаг, видит Руслана и профессионально улыбается, а потом... потом ее взгляд натыкается на меня.

Ее лицо — это просто шедевр.

Спектакль одного актера.

Сначала ее идеальные, выщипанные брови ползут вверх.

Затем красные губы приоткрываются, как у выброшенной на берег рыбы.

Секунду назад она была уверенным в себе главным экономистом Анастасией Сергеевной.

Сейчас она похожа на воровку, которую поймали с поличным у открытого сейфа.

Папка с надписью «Проектная документация» подрагивает в ее наманикюренных руках.

Она узнает меня.

О, еще как узнает.

И тут стерва, которая во мне умерла, вдруг снова оживает.

Корпоративная бойня? Профессиональное соперничество?

О, Настя, ты зашла не на ту территорию.

Делаю шаг вперед и кладу свою папку на стол.

— Добрый день, Анастасия Сергеевна, — я растягиваю губы в самой хищной, самой плотоядной улыбке, на которую способна. — Как неожиданно... и как приятно. Не знала, что вы такой многостаночник.

Краем глаза я вижу, как Руслан Тимурович чуть склоняет голову набок.

Его серые глаза сужаются. Он моментально, как сканер, считывает дикое напряжение между нами, но молчит, откидываясь на спинку стула. Он явно предвкушает шоу.

— М-марина... — выдавливает из себя Настя, бледнея так стремительно, что красная помада кажется кровавым пятном на лице вампира. — А вы здесь какими судьбами? Вы же...

— Секретарь? — ласково подсказываю я, открывая свои сметы. — О, Анастасия Сергеевна, я, знаете ли, обожаю цифры. Они, в отличие от некоторых людей, не лгут в глаза и не пытаются залезть в чужую постель... простите, смету.

Илья Борисович нервно хихикает, ничего не понимая.

— Вы знакомы?

— Пересекались на одном... объекте, — мурлычу я, не отрывая немигающего взгляда от потеющей Насти. — Правда, Анастасия Сергеевна оставила там после себя страшный бардак. Пришлось проводить генеральную уборку и выносить мусор. Много мусора.

Настя судорожно сглатывает. Ее пальцы впиваются в край стола.

— Д-давайте перейдем к делу, — хрипит она, пытаясь включить профессионала.

Дрожащей рукой она открывает таблицу на своем планшете.

— У нас здесь заложен бюджет на расчистку территории...

— Давайте, — я нависаю над столом, опираясь на руки.

Мое сердце колотится так сильно, что болят ребра, но я не уступлю ни миллиметра.

— Пункт 4.2. «Скрытые работы». Вы, Анастасия Сергеевна, как я погляжу, большой специалист по скрытым работам. Годами можете скрывать... разные интересные факты. Только вот в «Вертикали» такой фокус не пройдет.

Я тычу наманикюренным пальцем в строчку с цифрами.

— Вы завысили коэффициент на вывоз грунта на сорок процентов. Вы что, собираетесь вывозить его на личных лимузинах? Или вы привыкли жить на широкую ногу за чужой счет? Привыкли брать то, что вам не принадлежит, и надеяться, что никто не заметит недостачи?

Настя краснеет, как помидор в парнике.

— Это... это специфика почвы! — взвизгивает она, теряя самообладание. — Там сложный рельеф! Вы ничего не понимаете в ландшафтном дизайне!

— Зато я прекрасно разбираюсь в дешевых попытках пустить пыль в глаза! — мой голос звенит. — Я срезаю вам эту статью расходов наполовину. Вычеркиваем!

— Вы не имеете права! — Настя срывается на фальцет, ее глаза мечут молнии.

Она забывает про директора, про моего босса, она видит только меня — жену, которую вчера вечером считала растоптанной неудачницей.