— А ты не боишься? — спросила она, выходя на прямую.

— Чего?

— Что я разобью машину.

— Она застрахована. Жми.

Она фыркнула и нажала на газ. На третьем круге ее накрыло — адреналин ударил в голову, и она засмеялась в голос.

После трека он повез ее в прибрежное кафе — простое, с пластиковыми стульями и видом на марину. Они взяли бутерброды, воду, эспрессо. Ели молча, поглядывая на яхты у причала.

— Теперь на воду, — сказал он, допивая кофе.

— А ты умеешь управлять катером?

— Я умею управлять всем, что движется.

— И всем, что не движется?

— Этому я учусь. — Он посмотрел на нее. — Медленно. Но учусь.

Она поняла, о чем он. И промолчала. Но внутри что-то потеплело.

Катер был белый, мощный, с блестящими поручнями и мягкими сиденьями. Яр встал за штурвал, показал ей приборы. Она слушала внимательно — как на лекции, только лектор был в расстегнутой рубашке и с засученными рукавами.

— Хочешь попробовать?

— А можно?

— Я же сказал: научу управлять всем.

Она встала за штурвал. Он встал рядом — не касался, но был близко. Подсказывал. Корректировал. Она вела катер, сначала неуверенно, потом смелее. Ветер бил в лицо, брызги долетали до палубы. Он смотрел на нее — и чувствовал странное, почти забытое чувство. Покой. Просто стоять рядом с ней. Просто смотреть, как она улыбается. Этого было достаточно.

Они зашли в маленькую бухту — скрытую скалами, с белым песком и прозрачной водой. Он заглушил мотор. Тишина. Только вода плещет о борт.

— Это мое любимое место, — сказал он. — Я часто бываю тут один.

Она посмотрела на него. Он не рисовался. Он правда делился с ней чем-то важным. И она это ценила.

— Спасибо, — сказала она. — Что привез.

Он кивнул.

Они купались. Вода была теплая, соленая, прозрачная до самого дна. Она плыла, он рядом. Разговаривали — легко, ни о чем. О море. О детстве. О том, что она впервые в Италии и еще не пробовала настоящую пасту. Он обещал исправить.

Потом они замолчали. Просто смотрели друг на друга. Солнце играло на воде. Где-то кричали чайки.

Они стояли в воде, глядя друг на друга. Вокруг — тишина, только волны плещут о борт катера. Она смотрела на него — мокрого, с каплями на плечах, без привычной брони костюма и запонок. Просто Яр. И вдруг поняла, что больше не хочет ждать.

Она сделала шаг вперед — прямо к нему, в воде. И поцеловала. Первая. Без страха.

Он ответил. Мягко. Без спешки. Его руки легли на ее талию — нежно, бережно, как будто она была хрупкой, и он боялся сломать. Она чувствовала его дыхание, его губы, его тепло. И думала: вот как это бывает. Не по сценарию. Не по роли. По-настоящему.

Когда они оторвались друг от друга, он посмотрел на нее. Глаза темные, серьезные.

— Не испугалась?

— Нет. — Она улыбнулась. — А надо было?

— Нет. — Он чуть качнул головой. — Не надо.

И поцеловал снова.

Они сидели на катере, мокрые, счастливые. Он накинул ей полотенце на плечи, и она прижалась к нему — без стеснения, без страха. Он обнял ее. Молча.

Он не спешил. Не потому что не хотел — еще как хотел. Но он чувствовал ее. Она была для него открытая книга: ее робость, ее честность, ее неумение притворяться. Он видел все. И понимал: с ней нельзя ошибиться. С кем угодно — только не с ней. Один раз он уже чуть не заруинил все. Второго раза он не допустит.

Да и куда спешить? Он не страдал от спермотоксикоза, не в этом был кайф. Настоящее удовольствие было в том, что происходило между ними — медленно, неспешно, как будто они оба учились чему-то новому. Он наслаждался от каждого ее доверчивого взгляда, от каждого прикосновения, от того, как она улыбалась, когда он говорил что-то простое.

Вечером они вернулись в усадьбу. Разошлись по комнатам — отдохнуть перед ужином. Ася лежала на кровати и смотрела в потолок. Внутри было тепло. Не пожар, не ураган — ровное, глубокое тепло. Она думала о том, как он спросил разрешения поцеловать ее. Как смотрел. Как касался — бережно, нежно, будто она была чем-то драгоценным.

Она знала, сколько у него было женщин. Он не скрывал, да она и сама догадывалась. Но с ней он вел себя так, будто она единственная. И это было невыносимо приятно. Ее уважение к нему росло — не к Джинну, не к начальнику, а к мужчине, который мог бы взять, но не брал. Который мог бы торопить, но не торопил. Который подчеркивал ее значимость каждым словом, каждым жестом.

Она не знала, сколько продлятся их отношения. Может, месяц. Может, год. Она не загадывала. Но она хотела прожить их на максимум. Каждый день. Каждый час. Как этот.

После ужина они перешли в гостиную. Ласки становились нежнее, глубже. Он целовал ее плечи, ключицы, шею. Медленно. Бережно. Она таяла под его руками. Но когда она потянулась к нему сама, он мягко остановил ее.

— Не сегодня, — сказал он тихо.

— Почему?

— Потому что ты не готова. — Он коснулся ее щеки. — И это нормально. У нас все впереди. Все будет тогда, когда ты захочешь. А пока — просто знай: ты в полной безопасности. Сейчас и всегда.

Она смотрела на него. В груди что-то сжалось — не от обиды, а от благодарности. Он мог бы. Она бы не отказала. Но он остановился. Ради нее.

— Ты удивительный, — сказала она.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Но ты тоже.

Он проводил ее до гостевой. Поцеловал в лоб — нежно, почти целомудренно.

— Спокойной ночи, Ассоль.

— Спокойной ночи, Яр.

Она закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. И улыбнулась. Внутри больше не было пустоты. Только тепло. И предвкушение завтрашнего дня.

12

План «Шпион»

Утро было последним.

Ася сидела на террасе, поджав ноги к груди, и смотрела на море. Чемодан уже стоял в холле. Самолет ждал. А ей не хотелось уезжать. Здесь, среди кипарисов и цикад, все было просто. Там, дома, — офис, работа, чужие взгляды. Там придется решать, кем они друг другу приходятся.

Яр вышел с двумя чашками кофе. Протянул одну ей. Сел рядом. Молчал.

Она заговорила первой.

— Я хочу, чтобы в офисе все осталось по-прежнему.

Он повернул голову. Молча ждал.

— Я не хочу, чтобы кто-то знал. Про нас. Пока не знал. Это моя первая работа. Моя репутация. Если пойдут слухи, что я получила место через постель...

— Плевать, что они подумают, — перебил он. — Я не оправдываюсь. И тебе не советую.

— Я знаю. Ты — начальник, ты — мужчина, тебе ничего не будет. А я — стажерка, которую ты зачем-то повысил до личного помощника. Догадайся, что подумают.

Он помолчал. Отпил кофе. Потом ухмыльнулся — той самой ухмылкой, от которой у нее всегда внутри все переворачивалось.

— Значит, будем играть в шпионов. Я — Джеймс Бонд, ты — девушка Бонда. — Он сделал паузу. — О, подожди, это уже было. Тогда ты — мой секретный агент под прикрытием. У тебя будет позывной. Например, Пионерка.

Она закатила глаза.

— Ты в своем репертуаре.

— Я знаю. — Он был доволен. Потом стал серьезнее. — Слушай. Если нужно скрывать — будем скрывать. Если тебе так спокойнее, я согласен.

Она подняла на него глаза. Он не шутил. Он правда ставил ее комфорт выше своего. Джинн. Человек, привыкший, что мир вращается вокруг него, — только что выбрал ее.

Она поставила чашку. Подошла. Взяла его руку — просто взяла и держала. Он перевернул ладонь, переплел пальцы с ее.

— Агент Пионерка, — сказала она тихо. — Ну и позывной.

— Зато запоминающийся. Как твоя розовая подушка для шеи. Кстати, ты ее зря спрятала.

Она фыркнула.

— Она была ужасна.

— Она была прекрасна. Я серьезно.

— Будешь себя хорошо вести, я тебе ее подарю.

— Слушаюсь, госпожа Пионерка.

Она покачала головой, но улыбалась. И он улыбался. И они сидели так, держась за руки, пока солнце не поднялось выше и не пришло время ехать в аэропорт.

В самолете она сама, без приглашения, положила голову ему на плечо. Он на мгновение замер — а потом накрыл ее руку своей. Так и летели.