Первый рабочий день начался с притворства.

Они зашли в офис порознь — как договаривались. Сначала она, через пять минут он. В лифте столкнулись с кем-то из бухгалтерии. Ася старательно смотрела в стену. Яр — в телефон. Когда двери открылись, он пропустил ее вперед и одними губами, едва слышно: «Агент Пионерка, вперед». Она чуть не поперхнулась.

День пошел своим чередом. Звонки, документы, почта.

Совещание было в разгаре.

Обсуждали квартальные показатели нового филиала — цифры, графики, прогнозы. За длинным столом сидели главы отделов, финансисты, пара юристов. Ася — с краю, с ноутбуком, вела протокол. Яр — во главе стола, в своем обычном амплуа: собранный, резкий, с той самой интонацией, от которой люди начинали говорить быстрее и четче.

Она давно заметила: когда он входил в переговорную, воздух менялся. Не страх — скорее, мобилизация. Все подбирались. Все начинали думать на полшага вперед. Он задавал вопросы — короткие, точные. Если ответ его не устраивал, он не кричал. Просто замолкал. И эта тишина была страшнее любого разноса.

Сегодня он был в хорошем настроении. Опасном.

— Итак, — сказал он, закрывая папку с отчетом, — по третьему пункту вопросов нет. По четвертому — замечания я озвучил. Жду исправленный прогноз завтра. Теперь — организационное.

Он обвел взглядом стол. И вдруг остановился на Асе.

— Ассоль Анатольевна, когда у нас крайний отчет по маркетингу?

Она сверилась с календарем.

— В среду, до шести.

— А по логистике?

— Четверг, до полудня.

— А когда вы перестанете прятать глаза и посмотрите на меня?

Она подняла взгляд. Он смотрел прямо на нее — с той самой ленивой, невыносимой ухмылкой. За столом кто-то сдавленно хмыкнул.

— Простите? — она выпрямилась.

— Я спрашиваю: когда вы перестанете смотреть в монитор и посмотрите на меня? Я тут вообще-то с вами разговариваю. А вы в экран уткнулись.

— Я веду протокол. Это моя работа.

— А я вам мешаю?

— Нет.

— Тогда в чем дело? — Он развел руками.

За столом уже откровенно улыбались. Юрист рядом с Асей тихо фыркнул в кулак. Кто-то покачал головой — мол, опять он за свое. Все давно привыкли, что босс провоцирует свою ассистентку, а она держит удар. С переменным успехом.

Ася медленно вдохнула. Выдохнула. И посмотрела ему прямо в глаза — спокойно, без вызова.

— Пожалуйста. Смотрите.

Он выдержал ее взгляд. Секунду. Две. Три. Потом усмехнулся — но уже мягче.

— Благодарю. — Он закрыл папку. — Кстати, вы сегодня отлично выглядите. Это не имеет отношения к протоколу. Просто факт.

И отвернулся к финансистам, как будто ничего не было.

Ася вернулась к протоколу. Щеки горели. Но она не опустила голову. И пока печатала, добавила в конце файла мелким шрифтом — для себя: «Тролль. Какой же тролль».

К обеду она заметила: ее загрузка уменьшилась. Часть задач ушла Стасу и Карине. Она проверила почту, потом общий чат, потом встала и зашла к нему.

Он сидел за ноутбуком. Даже не поднял головы.

— Если ты пришла ругаться, то я занят. Если пришла целоваться — я сейчас освобожусь.

Она замерла на полуслове. Он наконец поднял глаза и ухмыльнулся:

— Вижу, пришла ругаться. Жаль.

— Ты передал мои задачи.

— Да.

— Зачем?

— Я всего лишь передал часть задач другим. Чтобы ты не сидела до ночи. — Он откинулся в кресле. — Это преступление?

— Это моя работа. Ты не должен...

— Я твой начальник. Я должен. — Он выдержал паузу. — Заботиться. В том числе.

Она замолчала. Он смотрел на нее — спокойно, без вызова. И до нее вдруг дошло: это не контроль. Не недоверие. Он правда... заботился. Так, как умел. Делом.

Она пришла с претензией, а уходит... с чем? С теплом. С благодарностью. С чувством, что ее берегут.

— Просто не делай за меня мою работу, — сказала она тихо. — Я справлюсь.

— Договорились.

— Хорошо.

Она повернулась к двери.

— А насчет поцеловаться — предложение в силе, — добавил он ей в спину.

Она вышла, плотно закрыв дверь. И улыбнулась.

Вечером, когда офис опустел, она проверяла почту. Среди счетов и отчетов мелькнуло письмо с пометкой «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». Отправитель: Яр Зорин.

Она открыла.

Внутри было всего три строчки:

«Агенту Пионерке. Явка: ресторан „Марина“, 20:00. Провал явки карается расстрелом. Или увольнением. Выбирай».

Она рассмеялась и быстро закрыла почту.

Ресторан был небольшой, уютный, с видом на реку. Он ждал ее за столиком у окна. Без пиджака, с закатанными рукавами. Увидел — и поднялся.

— Агент Пионерка. Вы без подушки.

— Она осталась на базе.

— Жаль.

Она села. Он подвинул ей бокал с водой, подозвал официанта. Заказали пасту и вино. Сначала говорили о мелочах: как прошел день, какие новости от Молчуна, почему кофемашина в офисе опять сломалась. Потом он начал рассказывать про отца. Про Сицилию. Про то, как в детстве случайно разбил соседский «Феррари» — не свой, соседский, и отец потом полгода хмурился, а сосед до сих пор с ним не здоровается.

Она хохотала, забыв про приличия. Он смотрел на нее и думал: он мог бы так каждый вечер. Просто сидеть с ней. Просто слушать ее смех.

— А ты? — спросил он. — Что ты творила в детстве?

— Я была скучной. Отличница, староста, книжки.

— Не верю.

— Честно. Однажды прогуляла школу — и меня мучила совесть неделю. Вот такой криминал.

— Ужас. Я связался с рецидивисткой.

— Сам виноват. Не надо было нанимать.

— Поздно. — Он поднял бокал. — Теперь ты в системе.

Она чокнулась с ним и вдруг поймала себя на мысли: ей хорошо. Просто хорошо. Не волнительно, не страшно, не тревожно. Хорошо. Она давно забыла, как это бывает.

Они просидели до закрытия. Он довез ее до дома, вышел из машины, проводил до подъезда. У двери поцеловал — коротко, нежно, в уголок губ.

Она поднялась в квартиру. Переоделась. Послонялась по квартире. Легла. И уже в кровати получила сообщение.

Яр: Агент Пионерка, доложите обстановку.

Ася: Обстановка: лежу. Устала. Но хорошо.

Яр: Устала — это плохо. Завтра меньше работы.

Ася: Только попробуй.

Яр: Попробую. Спокойной ночи, Ась.

Ася: Спокойной ночи, Яр.

Она положила телефон на тумбочку и улыбнулась в темноту. Впервые за долгое время внутри был покой. Не пустота. Покой.

Все случилось в четверг.

В общем рабочем чате менеджер Игорь отпустил колкость в адрес Аси — что-то про «стажерку, которая слишком много о себе думает». Она прочитала. Спокойно ответила, что готова обсудить вопросы лично, если у него есть претензии. Игорь стушевался и через пять минут извинился.

Конфликт был исчерпан. Но Яр узнал.

К обеду Игорь был переведен в другой отдел. Ася узнала об этом случайно — из общего приказа. И зашла к нему в кабинет. Закрыла дверь.

— Ты зачем перевел Игоря?

Он отложил ручку.

— Потому что он тебе нахамил.

— Я с ним разобралась. Он извинился. Все нормально.

— Для меня — ненормально. Никто не смеет с тобой так разговаривать.

— Яр. — Она старалась говорить спокойно. — Ты опять все решил за меня. Ты меня не спросил. Ты просто сделал.

Он молчал. Она видела: в нем борются двое. Тот, кто привык решать вопросы быстро и жестко, — и тот, кто учится быть с ней.

— Знаешь, что мне в тебе нравится? — сказал он вдруг.

Она сбилась.

— Что?

— Ты — единственный человек, который заходит в мой кабинет и говорит, что я не прав. Даже отец так не делает.

Она не нашлась, что ответить.

— Я все равно считаю, что был прав, — добавил он. — Но обещаю в следующий раз сначала спросить. Идет?

Она выдохнула.

— Это ты уже обещал.

Он молчал.

— Я не могу каждый раз заходить в твой кабинет и объяснять, что я живой человек. Что я могу сама разобраться. Что ты не должен решать за меня.

Она хотела сказать что-то еще, но вместо этого обхватила себя руками — этот жест она не контролировала. Злость отступила, и под ней уже проступала растерянность.