Но к концу недели он разгреб все. Компания работала. Виновные наказаны. Дела в порядке. И он понял: нужно отдохнуть. Естественно, с личным ассистентом. Куда шеф — туда и она. Так ведь?

В его воображении уже прочно поселилась картинка: Италия. Терраса с видом на море. Она сидит рядом, без дурацкого офисного дресс-кода, без «Яр Валерьевич», без рабочих папок. Просто Ася. Просто он. Как будто они пара. Как будто это отпуск.

Это желание было сильнее него.

Он позвонил отцу:

— Я прилечу. С помощницей.

Отец помолчал. Потом хмыкнул — как-то слишком понимающе.

— С помощницей, говоришь. Ну-ну. Жду.

Яр положил трубку и подумал, что даже отец, который видел его раз в полгода, уже что-то заподозрил.

Ася стояла у подъезда в ожидании служебной машины.

Розовый костюм. Мягкий, трикотажный, с подушкой для шеи в тон. Она купила его спонтанно — увидела на распродаже и не смогла устоять. А теперь подумала, что пригодится, для перелета — идеально. Удобно, тепло, и цвет жизнерадостный. Однако смотрела на свое отражение в стекле подъездной двери и теперь понимала: выглядит как элегантная свинка. Пеппа. Или как там ее зовут.

Машина подъехала. Она села, пристроила подушку, приготовилась к долгой дороге в аэропорт. Она понимала: при самом удачном раскладе ей все равно лететь в экономе. Яр, конечно, возьмет себе бизнес, а ей — что останется. Ну и ладно. Зато хоть мир посмотрит.

Машина свернула не к общему терминалу.

Ася нахмурилась. Они миновали шлагбаум, проехали мимо ангаров с логотипами частных авиакомпаний и остановились у одного — с серебристой надписью «Zorin».

— Мы... куда? — спросила она водителя.

— Вас ждут.

Она поднялась по трапу. Вошла в салон. И замерла.

Частный самолет. Кожаные кресла с широкими подлокотниками. Бар с бутылками, поблескивающими в мягком свете. Столик темного дерева. И он — в белоснежной сорочке, при полном параде, как будто не в самолет сел, а на прием прибыл.

Яр сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и попивал кофе из маленькой фарфоровой чашки. Увидел ее. Окинул взглядом — от подушки для шеи до розовых кед. Отпил кофе.

— Миленько, — прокомментировал он.

— Я переоденусь, — буркнула она.

И огляделась. Салон был один. Никаких перегородок. Никаких дверей, кроме входа. Она покрутила головой, чувствуя, как краснеет.

— А... где?

Он молча перевел взгляд в сторону. Туда, где в хвосте салона была небольшая ниша с занавеской — видимо, что-то вроде мини-гардеробной или туалетной комнаты. Уголок его губ дрогнул.

Она схватила сумку и скрылась за занавеской. Стянула розовое безобразие. Достала запасной вариант: свободные брюки и жилет. Переоделась. Сложила костюм обратно в сумку — подальше, с глаз долой. Пригладила волосы. Вышла.

Яр все так же сидел с кофе. Посмотрел на нее.

— Так лучше.

— Я в курсе.

— А подушку куда дела?

— В сумку.

— Жаль. Она была... запоминающаяся.

— Яр Валерьевич, — процедила она. — Мы летим или будем обсуждать мой гардероб?

— Летим, Ассоль Анатольевна. — Он сделал глоток кофе. — Располагайтесь. Время полета четыре часа.

Она села в кресло напротив и пристегнулась. За иллюминатором поплыли огни взлетной полосы. Она откинулась в кресле и закрыла глаза.

Италия. Частный самолет. И он — напротив.

11

Игра без сценария

В голове проносился калейдоскоп. Сначала — серый, монохромный: универ, расписанная по минутам жизнь. А потом кто-то включил свет. Или это Яр включил — своим появлением, своими ролями. Его машины, его байк, его голос: «Не бойся, я рядом». Сначала она была его должницей. Потом — партнером по игре. Потом — личным помощником. А теперь летела в Италию и не знала, кем они друг другу приходятся. Долг давно перерос в желание. Вопрос был только в том, что с этим желанием делать.

Она покосилась на Яра. Он сидел, уставившись в одну точку, и крутил в пальцах чашку с остывшим кофе. Не смотрел на нее. Не отпускал шуточки. Просто молчал. И тут до нее дошло: ему неудобно. Ему. Яру Зорину. Джинну. Который некоторых людей и за людей не считает, так — пешки на его шахматной доске. Сидит и не знает, с чего начать разговор.

Она чуть не фыркнула. Хорошо, что он не видел ее лица. Потом выдохнула и заговорила — спокойно, глядя перед собой.

— Знаешь, я много думала. И поняла, что ты все сделал правильно.

Он моргнул.

— Что?

— Тогда. В «Арке». Ты все сделал правильно. — Она говорила ровно, как отчет зачитывала. — Мы были в сделке. Сделка завершена. Ты расставил точки над «i». Я все поняла. Ты можешь не напрягаться.

Это было сказано без злости. Но именно это и задело — отсутствие злости. Лед. С ним она хотя бы горела. А лед — это когда ей уже все равно.

Он отставил чашку.

— А если я хочу напрягаться?

Она наконец повернулась. Посмотрела на него — и он увидел, что за этим льдом.Не равнодушие. Усталость.

— Зачем?

Он отвел взгляд. Повертел стакан в пальцах. Подбирал слова — и не находил. Ася видела это и не торопила.

— Затем, что... — он осекся. Отвел взгляд. Потом снова посмотрел на нее. — Знаешь, эта игра, которую я затеял... Роли, сценарии, «развлеки меня»... Я думал, это будет забавно. Сначала так и было. А потом что-то пошло не так.

— Что именно?

— Ты, — сказал он. — Ты оказалась не скучной. Вообще не скучной. И это меня выбило из колеи.

Она слушала. Не перебивала. Просто воспринимала информацию.

— Тогда, в «Арке», — продолжил он, — ты пришла. Просто так. И я понял, что игра закончилась. А что дальше — не знаю. Я умею заключать сделки. А ты — не сделка.

Он не смотрел на нее. Голос звучал ровно, почти холодно. Только пальцы, чуть сжимающиеся на подлокотниках, выдавали напряжение.

— Поэтому сказал «уходи», — закончила она.

— Да.

Он помолчал.

— Я сделал единственное, что смог: оборвал контакт. Чтобы ты не успела... — он запнулся.

— Не успела что?

— Не успела понять, что я не стою того.

Она не отвела взгляд. Он видел, как она переваривает. Не спешит. Не бросается с объятиями. Просто слушает.

— Ладно, — сказала она наконец. — Я услышала.

— И все?

— А что ты хотел?

Он понял: не время давить. Но и отступать не хотелось. Что-то внутри щелкнуло — и он вдруг улыбнулся.

— Слушай. Раз уж эти выходные мы вместе... А играть нам вроде как не привыкать.

Она насторожилась.

— Давай сыграем, — предложил он. — Представь, что тогда, в «Арке», я не повел себя как придурок.

Она чуть склонила голову.

— А как бы ты повел?

— Вот это я и хочу узнать. — Он откинулся в кресле. — Давай представим, что я повел себя так, как ты захотела. Как бы это могло быть?

Она смутилась. Отвела глаза.

— К чему это теперь...

— Ну это же игра. Представь. Я даю тебе полную свободу. Можешь придумать все что угодно. Я даже, так и быть, подыграю. — Он сделал паузу. — Если честно, я сам не знаю, как бы себя повел. Так что рассчитываю на твою фантазию. Не подведи.

Она молчала. А потом вдруг выпрямилась — и он увидел в ее глазах тот самый азарт. Тот, что был на треке. Тот, что был во время танца. Она включилась.

— Хорошо, — сказала она. — Для начала я бы тебя приперла к стене.

Он усмехнулся.

— Мне уже нравится. Продолжай.

— Ты бы признал, что все эти роли, которые ты придумал... это трэш.

— Признаю. — Он поднял руку, как на присяге. — Трэш. Полный. Дальше.

— Потом ты бы признал, что тебе тоже было интересно со мной.

— Признаю. — Он посмотрел на нее серьезно. — Это и так на самом деле.

Она чуть покраснела, но не отвела взгляд.

— И еще... — она задумалась.

— Ну, смелее.

— И еще... время от времени мы гоняли вместе.

Последние слова она почти пропищала. Он рассмеялся.

— Так и знал, что тебе понравилось! — Он подался вперед. — А может, я дал тебе прокатиться на своем Порше? Или Феррари?