Ответ был готов уже давно. Она поняла это только сейчас.

— Ты серьезно? — сказала она. Но губы дрогнули, и он это заметил.

— Предельно. Ответ-то какой?

Она выдохнула. И сказала:

— Да.

Он кивнул — коротко, сдержанно. Но она видела: у него дрогнули губы. Что-то мелькнуло в глазах — не триумф, не самодовольство. Облегчение. Как будто он тоже ждал этого ответа — и до последнего не был уверен.

Она взяла его за руку. Он сжал ее пальцы.

Они поднялись на борт. Яхта плавно вышла из бухты. Алые паруса надулись ветром. Она стояла на палубе, ветер трепал волосы. Он подошел сзади, положил руки ей на плечи.

— Ну что, Ассоль Анатольевна. Дождалась.

— Дождалась, Яр Валерьевич.

Она смотрела на море и думала.

Когда-то она боялась хаоса, боялась непредсказуемости, боялась всего, что нельзя просчитать. А потом в ее жизнь вошел Яр — как ураган, как выстрел, как вспышка. Он перевернул все. Он заставил ее танцевать, гонять на треке, летать в Италию. Он довел ее до слез — и научил говорить «нет». Он был грубым, властным, невыносимым — и он же спрашивал разрешения поцеловать. Он никогда не говорил «люблю» — но он сказал «не бойся, я рядом». И был рядом. Всегда.

Она больше не боялась.

Он стоял позади нее, положив руки ей на плечи, и думал о том же.

Когда-то он жил по своим правилам. Сделки, схемы, покер с нужными людьми. Женщины, которые не задерживались дольше, чем нужно. Никаких обязательств. Никаких чувств. А потом в его жизни появилась она — ответственная, серьезная, невыносимо правильная.

Он придумал роли для нее, но убеждал себя, что это просто игра. Он пытался оттолкнуть ее — и не смог. Она оказалась той, ради кого он захотел измениться. Не перестать быть собой — но стать кем-то большим. Кем-то, кто умеет не только брать, но и отдавать.

Он не стал Греем. Он остался Джинном. Но теперь у этого Джинна была она.

Ветер наполнял паруса. Яхта уходила в море. Впереди была целая жизнь — без сценариев, без ролей, без игр.

Просто он и она.

Не бойся, я с тобой.

Конец.

Бонус. Свадебный переполох

Свадебный переполох

Свадьбу назначили на конец лета. Яр торопил — не потому что боялся, что Ася передумает. А потому что устал ждать. И потому что каждый раз, когда на переговорах кто-то задерживал на ней взгляд дольше положенного, у него сводило челюсть и чесались кулаки.

Она по-прежнему работала с ним — но теперь не как личный ассистент, а как партнер. Он разгрузил ее от рутины, передал бумаги другим, а ее посадил рядом с собой на встречах. Она вникала в суть, задавала вопросы, иногда спорила. Ему это нравилось. Ему нравилось, как она держит спину. Как говорит «я считаю иначе». Как смотрит — спокойно, уверенно, без тени страха.

На встречах представлял ее коротко: «Ассоль Ветрова, моя будущая супруга». Не «невеста». Именно «супруга». Как будто это уже решенный вопрос. Как будто штамп в паспорте — всего лишь формальность, которую он собирается уладить в ближайшее время. И говорил он это так, что ни у кого не возникало сомнений: эта женщина — его территория. И фривольности здесь неуместны.

Один недалекий партнер этого не понял.

Встреча была тягучей, скучной — обсуждали условия продления контракта, который Яр уже мысленно похоронил. Партнер — немолодой, с масляными глазами и манерой растягивать слова — то и дело поглядывал на Асю. Яр это заметил. Ася — нет. Она была занята цифрами.

А потом партнер допустил ошибку. Он сказал — с улыбочкой, с подмигиванием, как будто делился мужской мудростью:

— Невеста — это, конечно, прекрасно. Но еще не жена. Может, она рассмотрит и другие варианты?

За столом повисла тишина. Яр не изменился в лице. Только пальцы, лежавшие на столе, чуть сжались. Он закончил диалог ровно в тот момент, когда счел нужным. Подписал бумаги. Проводил остальных. И когда партнер уже шел к выходу, Яр догнал его в коридоре.

Без свидетелей.

Удар был короткий, точный — в челюсть, снизу вверх. Партнер отлетел к стене, сполз по ней, хватаясь за лицо. Яр присел рядом на корточки.

— Ты — мусор. Твой контракт — мусор. И ты никогда, слышишь, никогда не говоришь так о моей женщине. Ни обо мне. Нигде. Понял?

Тот закивал. Яр выпрямился, поправил манжету. И пошел к машине.

Ася ждала его на заднем сиденье. Когда он сел рядом, она бросила взгляд на его руку. Костяшки были сбиты.

— Что это? — спросила она.

— Ничего.

— Яр?

— Встретил старого знакомого. Поздоровались.

Она посмотрела в окно. Тот самый партнер как раз выходил из здания — заплетаясь, держась за челюсть. Его подхватили под руки и повели к машине. Ася перевела взгляд на Яра. Ну конечно. Поздоровался. Как же иначе. Она не злилась. Не расстраивалась. Она слишком хорошо его знала, чтобы удивляться. И слишком сильно любила, чтобы осуждать. Он был таким, каким был — опасным, резким, не прощающим обид. Особенно когда речь шла о ней.

Она вдруг — мягко, почти незаметно — улыбнулась.

— За какого опасного мужчину я согласилась выйти замуж.

Он повернулся к ней. Улыбка у него была другая — тягучая, медленная, как расплавленный шоколад. Только специально для нее.

— А разве глаза не видели, что руки брали?

— Видели. Поэтому и согласилась, — и снова улыбнулась. Видела. С самой первой встречи. И все равно пошла за ним.

Он притянул ее к себе. Поцеловал в висок. Она не воспитывала его. Не качала головой, не говорила «ты был неправ». Она была на его стороне. Тотально. И это он знал.

Как и то, что их могли бы расписать уже завтра. Но он хотел, чтобы у Аси был праздник. Настоящий. Чтобы она запомнила этот день.

Серьезно. Потому что правда этого хочу. Не для статуса. Не для гостей. Для нее. Чтобы она сияла. Чтобы была счастлива. Потому что когда она счастлива, у меня внутри такое умиротворение, как будто рядом с ней — мой личный рай.

Яр иногда вспоминал свою прежнюю жизнь. Динамичную, полную событий, приключений, успехов. Иногда — провалов. Но совершенно пустую. И внутренне содрогался. Спрашивал: «Как я жил без нее? Как дышал? Как просыпался по утрам?» И самое страшное: «Что если бы она не пришла ко мне со своей нелепой просьбой? Если бы не встретились?» И тут же гнал от себя мысли. Встретились. И уже совсем скоро поженятся, хоть она и без этого вся его.

Ася чуть склонила голову.

— Надеюсь, ты не устроишь мордобой на свадьбе?

— Ну какая же свадьба без драки. — Яр не был бы Яром, если бы ответил кротко.

— Мда? — Она приподняла бровь. — Потратишь силы на драку... а как же брачная ночь?

Она невинно закусила губку. Посмотрела на меня — и в этом взгляде было все: вызов, нежность, обещание. Она как будто говорила: «Я знаю, что делаю. Знаю, как ты реагируешь. И мне это нравится».

— Я тебе сюрприз приготовила, — сказала она тихо. То, что это будет еще один танец. Особенный танец. Она не сказала.

Я смотрел на нее. На эту невинную соблазнительницу. На мою будущую жену. И думал только о том, как быстрее доехать до квартиры. До любой квартиры.

— Знаешь, — сказал я, — у нас есть репетиция танца молодых. А репетиции брачной ночи нет. Это упущение. Надо исправить.

Она моргнула. Вот так. Сама начала — теперь не жалуйся. Он улыбнулся — коварно, медленно, той самой улыбкой, от которой у нее всегда перехватывало дыхание. И Асе уже стало не до шуток. Потому что она знала: он не шутит. И репетиция состоится. Вот прямо сегодня и практически прямо сейчас.

Через несколько дней

Она вошла в его кабинет без стука. Он поднял глаза от бумаг. Что-то случилось? Нет, нужна помощь. Если бы случилось — вошла бы иначе. А так — почти крадется. Значит, будет просить.

— Яр, у меня дело.

Он отложил ручку. Откинулся в кресле.

— Я весь во внимании.

Она села напротив. Выпрямила спину.

— Мне нужна помощь. По работе. Один контракт завис, поставщики тянут. Я пробовала сама — не выходит. Нужен ты.