— Успокойтесь, мадемуазель де Сталь!
— Грейс! Как ты?
Ами… Она сидела рядом, протягивая мне кусочек сахара.
— Погрызи.
— Не могу…
— Съешь его, — настаивала она.
— У вас гипогликемия, мадемуазель де Сталь? — спросила мадам Бальмор встревоженным тоном.
— Э-э-э… Не знаю, — пробормотала я.
Постепенно до меня дошло, что вокруг собралась толпа народа. Среди склонившихся надо мной лиц я узнала Сиенну, Эмили-Энн, Шарлотту, Кару…
Я зажмурилась. Честно говоря, мне хотелось одного: спать.
— У бедной малышки истощение, — заметил кто-то.
— Наверное, нужно вызвать пожарных? — предложили из толпы.
«Бедная малышка… Пожарные…» О нет!
Я сунула сахар под язык. Мне дали выпить воды, потом фруктового сока… Я глубоко дышала, вспоминая, что случилось.
Мы заняли третье место.
Это лучше, чем ничего.
Это даже очень хорошо. Очень, очень хорошо.
Я вновь открыла глаза и попыталась подняться. Ами и Кара мне помогли.
— Уверена, что можешь встать? — беспокоилась Ами.
— Да… Пойду умоюсь и приду в норму.
— Мы пойдем с тобой, — решила Кара.
— Отлично, присмотрите за ней, пожалуйста, а потом подойдите ко мне. Мы ждем вас, чтобы провести вручение призов, — заявила мадам Бальмор. — Да уж, моя милая Грейс, вы нас здорово напугали!
Ух ты, она назвала меня по имени.
— Извините. Это все от усталости.
— Да, вы очень устали и перенервничали. Но теперь-то вы можете расслабиться и вздохнуть с облегчением!
Во взгляде мадам Бальмор читались твердость пополам со снисходительностью.
— Мои поздравления, юная леди, — добавила она. — Мне очень понравилось ваше «Паломино».
Меня охватило странное чувство. Смесь радости, гордости, недоверия… Меня только что похвалила сама директриса Академии моды?
— Спасибо, мадам. Кару Уэстли тоже нужно поздравить, мы с ней работали вместе, а также Сиенну Уокер и Ами Ван.
— Тогда мои поздравления всем вам, девушки! — сказала мадам Бальмор жизнерадостным тоном, — Ну же, поторопитесь, не то призы улетят!
Мы с Карой переглянулись. Это такой юмор? Что бы это ни было, мы рассмеялись… и я вдруг почувствовала себя просто отлично.
* * *
Подставка для карандашей в форме туфли на шпильке, сделанная из прозрачной розовой смолы, с логотипом Академии моды, на котором мы могли написать свои фамилии; статья в Fashion Week Review; похвалы мадам Бальмор, Эмили-Энн Калейн и Глории Уоллес… Вот и все, что мы получили в награду. Бинго!
Ладно, приз показался нам глупой безделушкой, очень дешевой по сравнению с внушительной золотой статуэткой Венеры в изящной тунике, которую получили обладатели первого места. Второй приз — неплохая подборка книг по истории моды. Зато у всех победителей возьмут интервью, а фотографии их работ появятся в журнале Fashion Week Review, не менее роскошном, чем знаменитый Vogue.
Кара, Ами, Сиенна и я стояли на подиуме и, наверное, светились от счастья. Щелкали фотоаппараты, полыхали вспышки. Мы взялись за руки, дабы этот момент увековечили на снимках, сделали торжественные лица… Происходящее напоминало сбывшуюся мечту… которую каждая из нас лелеяла в глубине души. Победить — значит попасть в центр внимания, получить свою порцию славы и, возможно, нечто большее.
Потом мне в голову пришла странная мысль. Неужели в счет идет только приэнание? Разве желание и умение выкладываться на полную катушку не самое главное? Я подумала о Кетти и Джои: как они, наверное, расстроены из-за проигрыша! Кто написал: «Всегда целься в Луну, даже если промахнешься, все равно останешься среди звезд»? Кажется, Оскар Уайльд. Разве Кетти и Джои не стремились к звездам? Да, конечно. Потому что были влюблены… А разве это в каком-то смысле не победа?
Как только открылся буфет, все поспешили к столикам, дабы выпить воды и поесть птифуров. И мы наконец-то в полной мере насладились успехом. Шарлотта в сопровождении Дэвида подошла нас поздравить. У нее был вид искренне обрадованного человека, и от этого у меня потеплело на сердце. Светящиеся от счастья Кетти и Джои (что я вам говорила?) подошли чмокнуть нас в щеку. Эмили-Энн сжала меня в объятиях.
— Я знала, что ты справишься,darling, и всех нас удивишь…
Она изобразила в воздухе воображаемые спирали и добавила, смеясь:
— Это называется талантом. Заходи ко мне в мастерскую, хорошо?
— Обещаю! Я приду с Карой, Сиенной и Ами…
— С кем захочешь, но заходи!
Будучи на седьмом небе от счастья, я написала эсэмэс родителям, тете Кейт и бабушке Александре, чтобы сообщить им радостную новость… Затем написала Томасу и Максиму одно и то же сообщение:
«Мы третьи. Так что никогда нельзя терять надежду!»
Ответ Томаса:
«Отлично! х»
Ответ Максима:
«Итак, мадемуазель ВМ заняла третье место… Вашу дань почтения лошадям паломино оценили по достоинству! Браво…»
Второе сообщение от Томаса:
«Значит, между тобой и Максимом все хорошо?»
Я не мигая уставилась на экран. Как он узнал?
Да это же очевидно: я не отметила галочкой окошко «Скрыть адресатов»! Ненамеренная оплошность.
Ну и ладно, по крайней мере, я ничего не скрываю! Все равно между мной и Томасом все кончено, так что и жалеть не о чем.
«Да, очень хорошо», — могла бы написать я, но не сделала этого. Не захотела. Забавно, как быстро человек, которым я когда-то так сильно дорожила, перестал иметь для меня всякое значение…
* * *
По беговой дорожке неслась галопом лошадь, все ускоряя и ускоряя бег. Стоявший рядом со мной Максим оживленно заметил:
— Посмотри, как бежит этот чистокровный скакун… Он начинает уставать, а скачущая прямо за ним кобыла ускоряется. Она его обгонит… А, смотри, она легко его обходит! Она вынослива и на последних метрах только прибавляет. Благодаря этой хитрости она побеждает!
Мы не отрываясь смотрели на указанную кобылу. Ее золотистая шкура блестела на солнце, светлая грива колыхалась… Какая красивая!
— А где же ее наездник? У нее разве нет жокея? — удивилась я.
Максим рассмеялся:
— Нет, паломино бегает одна.
— Одна?
— Да, она знает дистанцию наизусть, это самое лучшее. Потому что у нее есть второй секрет. Смотри, видишь?
И у меня на глазах кобыла вдруг взлетела! Развернулись доселе сложенные крылья, и лошадка стала подниматься все выше и выше в небо, точно мифический Пегас.
— Нет, подожди, паломино же…
— Ты же сама говорила мне про волшебную лошадь, — сказал Максим с улыбкой. — Вот она собственной персоной. Любуйся, пока можно, скоро она исчезнет.
— Нет, не думаю… Этой кобылы не существует! Ущипни меня, и я проснусь. Ай!
Я вздрогнула.
И резко открыла глаза.
Я только что стукнулась головой обо что-то твердое.
Зеркало?
Нет, стекло… В нем отражалось мое лицо. Была ночь, и все вокруг меня было погружено в полумрак. Где это я? Вокруг только спинки сидений, и те, которые находились передо мной, мешали мне вытянуть порядком затекшие ноги. Я повернула голову. Слева от меня мирно спала Кара, чуть подальше Сиенна, закрыв глаза, слушала музыку.
Мало-помалу я вернулась в реальность.
Мы сидим в автобусе, который везет нас обратно в Лондон.
Одно долгое мгновение я оглушенно созерцала шоссе, свет фар, обгонявшие нас машины… В памяти возникли воспоминания… о хорошем и о плохом, но больше о хорошем. Вокруг царила полная тишина. Все дремали или спали, измотанные после тяжелого дня.
Да… поспать было бы неплохо!
Я прислонилась лбом к стеклу и вскоре крепко заснула, торопясь вернуться в мир волшебства и снова увидеть лошадку масти паломино…
И улыбку Максима.
Эпилог
Эпилог
Дидон спокойно разгуливал по гостиной вокруг разбросанных на ковре фотографий, не наступая на негативы, точно знал, что они хрупкие и ценные. Забавно. Райан щелкал Сиенну без остановки, пока та с кошачьей грацией вышагивала по подиуму в нашем прекрасном золотистом платье… И вот мой кот ходит по гостиной — прямо-такиcatwalk [43] на дому!
