— Ты можешь, — заметила Ами.

Она вернулась двумя часами ранее, встретившись со мной на террасе со столиками перед пабом на углу. С ней пришел Чарли, и все вместе мы вернулись в дом номер 14 на Дамбе Кресент. Там, как и ожидал Чарли, мы обнаружили, что в доме тихо, спокойно и нет никаких следов взлома. Беспорядок в стиле-«здесь побывали грабители» царил только в комнате Сиенны; Дидон к тому времени уже ее покинул и ушел спать на солнышке под вишневым деревом.

— Да, я могу носить Blahnik… Но какой ценой! — вздохнула Сиенна. — Это просто фигура речи, ведь я их никогда не покупаю, мне их предоставляют только на время дефиле.

Я внимательно посмотрела на подругу. Она так и не поднялась к себе в комнату, сидела со мной и Ами на нашей кухоньке, очень светлой в это время суток. Очевидно, она уловила вопрос в моем взгляде, потому что добавила, едва ли не со смешком:

— Просто на меня вдруг накатили злость, хандра и разочарование. Короче говоря, навалилось все разом, снова. Снова! — повторила она. — Та самая капля, которая переполняет чашу терпения. Я не сдержалась, и, сказать по правде, мне полегчало! Меня часто упрекали за то, что у меня плохой характер, я научилась себя контролировать — что поделать, приходится. А тут, честно говоря, вытряхнув вещи из шкафа, я будто душу вывернула наизнанку: как камень с сердца!

— Ты еще и плакаты порвала? — удивилась Ами.

— И кружевную блузку? — отважилась напомнить я. — Ты Шарлотте хотела подражать, что ли?

— Забудь ты ее уже, не поминай, — пожала плечами Сиенна.

На ее лице появилась уже знакомая мне презрительная гримаса. Странно, во время нашего знакомства полгода назад она казалась такой же энергичной и выказывала такие же чувства: смесь разочарования, досады и гнева.

— Ну да, она тоже бесилась, но совсем по другой причине!

— «Бесилась»? — повторила я.

— Да. Есть такое слово «зло-ба». Меня должны были выбрать для дефиле Виктории Бекхэм. Обожаю ее последнюю коллекцию! Эти маленькие облегающие платья… Сшиты из шелка и шерстяной креповой ткани, с глубокими вырезами и акцентированной талией, необычайно женственные — они мне так понравились, я даже в своем модном блоге ими восхищалась.

— И что же?

— Мне отказали. Потому что я недостаточно худая.

ЙЖТы?!

Мы с Ами одновременно издали негодующие возгласы.

— Да, я. А ведь я похудела до пятидесяти двух килограммов.

— При росте метр семьдесят четыре? Метр семьдесят пять? — спросила Ами, которая при своих метр пятьдесят три казалась совсем крошечной рядом с Сиенной.

— Семьдесят пять. Откровенно говоря, если им нужны манекенщицы-веточки, страдающие анорексией, это без меня!

Я едва сдержала улыбку. Сиенна и раньше восставала против диктата худобы, часто говорила нам об этом, а в итоге садилась на очередную драконовскую диету. На ее полке в холодильнике стояли только фруктовые пюре без сахара, яйца, обезжиренный творог, водоросли, подавляющие аппетит. Тогда как мы с Ами не отказывали себе в чеддере, сосисках, шоколадных йогуртах… Мы даже покупали некоторые продукты на двоих и периодически пользовались запасами друг друга, если у одной из нас заканчивалось сливочное масло, хлопья или бескорковый хлеб. В начале нашего совместного проживания для Сиенны это стало настоящей проблемой: постоянно наблюдать, как мы что-то жуем. Потом она привыкла, да и мы тоже. В общем, мы старались не показывать ей особо жирные пирожные.

— Виктория Бекхэм необычайно худенькая. И модели создала по своему образу, — заметила я.

Точно. Ее рост — метр шестьдесят три, а вес — чуть более сорока килограммов.

— Нелегкое это дело — быть манекенщицей, — заметила Ами, поднимаясь, чтобы поставить на огонь чайник. — К тому же это несправедливо.

За разговорами мы, как правило, пили чай с молоком, довольно безвкусный, зато такой успокаивающий! Вековая английская традиция, которую нам передала Сиенна. Ами тоже привыкла пить чай… только зеленый, с жасмином или копченый «Лапсанг Сушонг» — последний она периодически давала нам попробовать.

— Пригласили бы для участия в дефиле мальчишек лет по двенадцать-тринадцать и были бы довольны! — пробормотала Сиенна. — Только это запрещено законом.

Помолчав немного, она продолжила:

— Время от времени я задаюсь вопросом, не бросить ли мне это дело. Может, я недостаточно мягкая. Чтобы участвовать в дефиле, нужно по-настоящему забыть о себе, а я, например, ужасно нервничала, потому что некоторые личности из команды А. Д.[3] не отрывались от своего телефона, вместо того чтобы посмотреть на меня! Это выбило меня из колеи, — проговорила она задумчиво. — Возможно, именно поэтому меня и не выбрали… На самом деле походка и поведение на подиуме всегда зависят от самоощущения. Если плохо себя чувствуешь, и идешь плохо: все просто. Очень просто!

Потом Сиенна выпрямилась, словно на нее вдруг накатило вдохновение.

— А не написать ли мне об этом статью? По крайней мере, пусть мой опыт хоть для чего-то сгодится!

После одного неприятного происшествия, случившегося в конце октября, — подвернула лодыжку, прямо на подиуме свалилась в голодный обморок на почве суровой диеты, — Сиенна решила стать блогершей: ей хотелось рассказать миру о нелегкой профессии манекенщицы, закулисной стороне дефиле, причем сделать это в необычной манере, а не в стиле «легкий-взмах-длинных-ресниц-я-сходила-на-фитнес-это-было-очень мило».

— Good idea. Это заинтересует твоих читательниц, — поддакнула я.

— И моих читателей, — добавила Сиенна. — В рубрике комментариев народ подписывается не только женскими никами. Впрочем, у меня пока не очень большая аудитория, немногим более ста посещений в день. Слушай, Грейс, а ты дала своей матери адрес моего сайта?

Я замерла. О,нет… Моя мать, главный редактор журнала «Тенданс», могла бы прорекламировать блог Сиенны. Вот только я совсем забыла поговорить с ней об этом из-за кучи навалившихся на меня после Рождества проблем.

Это не оправдание.Shame on те [4] . А ведь я обещала.

Сиенна так и пробуравила меня своими голубыми глазами-льдышками.

— Ясно.

— Мне жаль… Прости! Из-за всей этой кутерьмы с Шарлоттой и Неделей моды я немножко потеряла нить…

— Ты потеряла нить?

Сиенна поморщилась:

— Я рассчитывала на тебя, Грейс. Ты ведь обещала.

— Знаю и…

Бросаешь слова на ветер?

Я переглянулась с Ами, молча наблюдавшей за нами. Смущенно? Озадаченно? Сама она обещала придумать обложку для портфолио Сиенны и сдержала слово еще в ноябре. Черными чернилами она с помощью трафарета нарисовала кошачий силуэт на коричнево-красном фоне — как «сиенская земля»[5] . Отличное сочетание с псевдонимом «Сиенна»! Вокруг кошачьего силуэта она разместила имя и координаты Сиенны. В сочетании с новыми фотографиями, которые сделал Райан, бывший парень Сиенны, портфолио смотрелось просто шикарно. Впрочем, уже с января Сиенне постоянно звонили из разных модельных агентств.

А ее блог, в котором она упомянула свое настоящее имя — Мадлен, или просто Мэдди, — только добавил ей популярности.

— Я не бросаю слов на ветер, — заверила я подругу. — Сиенна, ты же знаешь, как меня потрясло происшествие с Шарлоттой и все остальное? Я ведь читала тебе письмо, в котором она во всем призналась! Я как раз собиралась отправить письмо с адресом, а потом все полетело в тартарары.

Сиенна посмотрела на меня задумчиво и немного грустно.

— Да уж, это было ужасно. Я все-таки носила твое платье № 2.

— И делала это бесподобно. Очень талантливо, — признала я, доставая мобильный. — Я сейчас же ей позвоню. Вот, слушай.

Чувствуя ком в горле, сердясь на себя за то, что невольно нарушила обещание, я набрала рабочий номер мадам де Сталь. И, разумеется, ответил мне автоответчик.

— Алло, мама? Я тебе сейчас пришлю письмо с адресом блога моей подруги Сиенны Уокер. Она манекенщица, мы с ней соседки по дому, ты же знаешь?

На всякий случай я решила уточнить, что речь о той самой Сиенне. А то ведь мама, заваленная работой в редакции, разрывается между деловыми встречами, визитами в парикмахерскую, салоны красоты и массажа, а также посещениями биоэнергетика и уроками зумбы для тех, кому за сорок, и так далее — запросто может и забыть.