В день когда вторая группа студентов уехала в Аскот, мадам Бальмор зашла к нам в мастерскую. Заметив наше «Паломино», директриса резко остановилась, и ее ярко-накрашенные губы как-то странно скривились. Она не проронила ни слова.

— По-моему, ей не понравилось, — прошептала Кара, глядя, как директриса идет смотреть работы наших конкурентов.

— Да ладно… Давай не будем впадать в пессимизм! Мы с тобой сделали очень красивый комплект!

— Это нам он кажется красивым, — возразила Кара. — Возможно, мы жестоко ошибаемся…

— Красота в глазах смотрящего, — пробормотала я, цитируя знаменитое изречение, которое Сиенна часто повторяла нам в последнее время.

— Совершенно верно! То, что нравится нам, может не понравиться другим, и нужно это принять.

— Ты говоришь как преподаватель!

Пожав плечами, Кара убрала шляпы в коробки.

— Ты всегда преувеличиваешь. Кстати, чтобы сменить тему, сообщаю тебе сенсационную новость: я тоже решила сесть на диету.

— А…

— «А»? Хочешь сказать: «Наконец-то»?

— Нет!

— Да, да, так и есть. Мне надо похудеть не на три кило, а на десять… Как минимум.

И Кара скорчила рожицу.

— Хм… А ты сейчас не преувеличиваешь?

— Ничуть. Ты мне поможешь? В одиночку мне не хватит силы воли…

Меня тронула эта просьба.

— Я очень постараюсь. Во всяком случае, в кафетерии больше не берем жареную картошку, пиццу и десерты вродеcrumbles [38] , apple pies [39] и заварного крема…

— Чизкейков…

— Маффинов…

— Сконов…

— Сконы — не десерт!

— Знаю, это маленькие булочки, но такие вкусные…

Мы посмотрели друг на друга и тяжко вздохнули… после чего хлопнули ладонью о ладонь.

* * *

В воскресенье днем дождь лил как из ведра. Англичане говорят:it rains cats and dogs. Обожаю.

Томас предложил зайти ко мне домой, чтобы мне не пришлось мокнуть под дождем. Галантно?

Мне хотелось так думать.

Он позвонил около 15:30. Наконец-то! С бьющимся сердцем я открыла ему дверь…

И он, видимо, заметил мое удивление.

Темно-фиолетовая футболка подчеркивала его бледность, и он похудел. Как можно так измениться за три недели? Я невольно подумала, сколько кило он сбросил… причем естественным образом. Глупая, очень глупая мысль, тут же одернула я себя и обняла Томаса. Серо-синие глаза его заблестели, как прежде, и это меня успокоило.

— У тебя цветущий вид!

— Да, вроде со мной все в порядке, — ответила я.

Я провела Томаса в гостиную, в которой заблаговременно прибралась (чуть-чуть). Просто сложила в стопки наши десятки журналов и убрала из кресла скомканную груду чистого белья. Ами ушла на свидание с Чарли. Сиенна не ночевала дома и до сих пор не вернулась. Я надела зауженные книзу черные брюки, короткую бледно-розовую блузку и белые полукеды. Получился обманчивый эффект легкой, стройной фигуры.

Но Томас не стал оглядывать меня с ног до головы, он смотрел только мне в глаза.

— Мне тебя не хватало…

У меня участился пульс.

— Хочешь чаю?

Я становилась англичанкой до мозга костей!

Потом мы с удобством устроились рядышком на ковре, попивая «Дарджилинг», под пристальным взглядом растянувшегося на диване Дидона.

— Он такой уморительный. Возлежит тут, как король-лев во всем своем великолепии, а мы, жалкие смертные человеки, жмемся у его ног, — пошутил Томас.

Я рассмеялась.

— Хочешь сесть на его место? Я его прогоню, — предложила я, протягивая руку к коту.

— Нет, только не это! Ему там удобно… а мне и здесь очень хорошо.

Я посмотрела на Томаса. Отросшие волосы курчавились на затылке. Все такой же милый, даже, пожалуй, стал еще симпатичнее.

— Ты теперь чувствуешь себя лучше?

— Да, конечно, иначе я бы сюда не дошел…

Он пожал плечами.

— А вот к тренировкам по регби мне разрешат вернуться только через неделю. Я еще не оправился на все сто, дыхалка не восстановилась. Надо проявлять терпение… а это трудно.

— Я тебя понимаю.

— Где тебе понять, ты же не занимаешься спортом!

— Да, но… Я могу представить.

— Да. Точно.

— Теперь я занимаюсь бегом.

— Браво… Хорошее начало!

Я в замешательстве посмотрела на него. Откуда такая ирония? Я вдруг не нашлась что еще сказать.

Он тоже замолчал.

В итоге мы заговорили обо всем и ни о чем.

Главным образом ни о чем, хотя Томас вежливо задал мне несколько вопросов о нашем с Карой проекте, спросил, какую музыку я слушаю, видела ли я тот или другой фильм.

Но его взгляд то и дело становился отсутствующим, словно он отключался от реальности и мысленно переносился куда-то далеко отсюда.

А я постоянно задавалась вопросом: неужели он все еще поддерживает отношения с… «Снова она»? Это объяснило бы его скованность и отсутствие согласия между нами.

Или же он еще не до конца оправился от болезни, но тогда, наверное, ему бы не следовало сегодня приходить? Кажется, наши чувства друг к другу исчезли.

Словно в подтверждение моих подозрений, Томас не спросил меня, почему я не позвонила ему и не спросила о его самочувствии. Я тоже не поднимала эту тему. На самом деле это ведь в прошлом, мы перевернули страницу… разве не так?

Вот только наша новая страница пока что оставалась белой.

В какой-то момент, решив заполнить паузу, а заодно подразнить Томаса, я описала свою поездку в Аскот, где неожиданно повстречала «парня с вышедшим из моды телефоном». Похоже, мой рассказ Томаса позабавил.

— Француз? Надо же, какое совпадение.

— Да, его зовут Максим. И он отлично разбирается в скаковых лошадях!

По крайней мере, я так полагала. Максим ничего об этом не говорил. Он только сказал, что работал помощником животновода, заводчика «будущих чемпионов». Но подобное обобщение показалось мне логичным. В конечном счете правда для меня не так уж и важна.

— Он очень классный, прислал мне несколько милых эсэмэс…

— Что, даже с доисторического телефона? — насмешливо спросил Томас.

Ага. Разве я не добивалась от него проявления ревности?Yes! Это было сильнее меня, мне хотелось, чтобы Томас как-то отреагировал. До сих пор он сидел, прислонившись к дивану, рассеянно глядя перед собой — то ли вот-вот заснет, то ли ему скучно. Он выпрямился и снова посмотрел на меня.

— И тебе понравились бега?

Он смотрел на меня как-то странно.

— Тебе действительно понравилось?

Я сдержала смех. Почему парни иногда такие предсказуемые?

— Мне это интересно, да. В конце концов, именно в Аскоте пройдет наш конкурс. Ведь Аскот знаменит на весь мир своими…

— Знаю. Все сливки общества, интересующиеся скачками, съезжаются туда на летний сезон. Твой новый приятель приедет увидеться с тобой?

«Мой» новый приятель…

Я снова предугадала его реакцию.

— Возможно, — соврала я.

Томас загадочно улыбнулся.

— Я тоже постараюсь быть там. У тебя будет собственный фан-клуб.

— Точнее, наш фан-клуб, — уточнила я. — Мы же работаем вместе с Карой.

— Да, я помню.

Потом он снова умолк и, откинувшись на диван, уставился в потолок.

Круто.

Я не знала, что еще сказать. Хоть я и получила определенную реакцию на свою провокацию, воздух между нами словно заполнился суфле. Похожая ситуация была в марте, когда мы встретились после долгого молчания Томаса. Мы отдалились друг от друга.

У меня не получалось приблизиться к Томасу, словно что-то мне мешало… И он тоже не делал первый шаг. Разве ситуация не должна была измениться после пасхальных каникул, проведенных вместе в Шотландии? Впрочем, с тех пор мы больше не говорили о тех выходных; я вдруг поняла, что за те несколько дней мы не сделали ни одной фотографии.

Вместо того чтобы растеряться, я взяла на руки Дидона, и кот тряпочкой повис у меня на плече, да так и замер, расслабленно свесив лапы. Томас глянул на кота и слегка улыбнулся.

— Котошарф… Видно, что он тебе доверяет!

— Это точно.

И снова повисло молчание. Что ж… Я невольно подумала о домашнем задании, которое еще нужно сделать. Нужно подготовиться к контрольной по общей культуре. Этому предмету в нашей программе уделялось больше всего времени, потому что он включал историю, географию, литературу, кинематограф… Мы его называли «мешанина». Хуже всего то, что нас оценивали по вопроснику, то есть нужно подготовить хотя бы минимальное количество ответов, если хочешь получить приличную оценку.