И она заговорила с клиенткой по-итальянски — этим языком она определенно владела лучше, чем французским. Лицо Джианнии мало-помалу посветлело, и вскоре она уже благосклонно улыбалась, сделавшись отдаленно похожей на свою фотографию.

— Спасибо! Какой милый прием! У вас всегда чувствуешь себя просто чудесно, Эмилия-Анна! Так что же, оно наконец готово, закончено?

— Да, оно здесь… — Эмили-Энн указала на плод своих трудов.

Джианния села, сделала несколько глотков чая, созерцая надетое на манекен платье. На ее лице не отразилось никаких эмоций. Она сидела неподвижно, с чашкой в руке, будто бы о чем-то задумавшись. Клянусь вам, я прямо-таки слышала, как колотятся сердца у Эмили-Энн и трех ее ассистенток, едва осмеливавшихся поднять глаза. В комнате повисла тяжеловесная тишина.

Мы ждали вердикта Джианнии.

Певица отставила чашку, встала, подошла к манекену и пощупала ткань. Все это она проделала молча. Мне почудилось, что у нее подрагивают уголки рта… Считать ли это плохим признаком? Быстро взглянув на Эмили-Энн, я прочитала на ее лице смесь неуверенности и беспокойства, а также скрытый вызов. Держу пари, она готовилась защищать свое творение!

— Шелк мягкий, очень мягкий… — заметила Джианния. — Думаю, петь в этом «Королеву фей»…

— Перселла?

Все взгляды устремились на меня.

— «Королева фей»… «The fairy queen» — это же опера Перселла? Вы будете петь произведение Перселла? — спросила я.

Джианния выгнула бровь. И я почувствовала себя глупо.

— Действительно… А что?

— О… Ничего. Извините меня. Я просто очень люблю Перселла. К тому же моего кота зовут Дидон и…

— Дидон?

Джианния вытаращила глаза:

— Как в опере «Дидона и Эней»?

— Э-э-э… Верно.

— Кот? По имени Дидон? — воскликнула певица, явно опешив. — Но Дидон… это же царица!

Она смотрела на меня так, словно я инопланетянка. Тут Эмили-Энн, которая, похоже, удивлялась и забавлялась одновременно, сочла нужным меня представить.

— Грейс — студентка Академии моды, до завтрашнего дня она проходит у нас практику.

Наверное, я произвела не очень хорошее впечатление, раз дизайнер сразу оговорила, что я здесь ненадолго.

— Мне жаль. Sоггу, я вас перебила, — промямлила я, краснея от смущения. — Просто для меня Перселл, как бы это сказать, волшебник…

— Да, совершенно верно! Истинно так! Это просто волшебно! — воскликнула Джианния. — Редко встретишь девушку, которая так ценит музыку эпохи барокко! Брависсимо!Wonderful! [28] А если к тому же вашего кота зовут Дидо…

Тут она прикрыла рот ладонью, словно пытаясь сдержать смех, и у нее заблестели глаза.

— Fabulous![29] Я в восторге! В восторге от платья, от атмосферы, духа вашей мастерской… Спасибо, Эмилия-Анна!

Примадонна торопливо подошла к дизайнеру и осыпала ее комплиментами:

— Cara[30], carissima, вы лучшая, и ваша команда тоже! В следующий раз я закажу у вас платье из уважения к Дидону! Дидон — королева, не правда ли, а вовсе неgatto, не кот! Хотя я обожа-а-аю котов.

Потом она улыбнулась мне с заговорщическим видом.

Мне казалось, я сплю. Я подумала, что я невольно совершила непростительную глупость, но нет, ничего подобного! Я чуть было не расхохоталась. Честно говоря, порой случайности приходятся очень кстати. Спасибо моей счастливой звезде. И, судя по взгляду Эмили-Энн, на этот раз она определенно торжествовала.

— Решено. В честь Дидо, благодаря… Грейс де Сталь, приехавшей к нам из Парижа!

— Из Парижа? О, это самый прекрасный город в мире… Город, где царствуетdolce vite![31] Ах, в тамошней опере я буквально каку себя дома… Bend![32] Вы доставите мне мое платье?Grazie, carissimd![33]— продолжала Джианния. — Ну, что же, я побегу…

Бросив дружескоеciao, примадонна удалилась, оставляя за собой приторно-сладкий шлейф духов. Ширли проводила ее до двери…

Несколько секунд все потрясенно молчали.

— Well. Спасибо, Грейс, за все эти импровизированные огромные бонусы! — воскликнула Эмили-Энн, падая в кресло, в котором несколько минут назад восседала Джианния. — Думаю, без тебя мы бы пропали!

— Что вы, не стоит…

— Нет. Королева Джианния не хотела восторгаться, — уверенно заявила Эмили-Энн. — Она собиралась разнести нашу мастерскую в пух и прах, я это сразу поняла. У нее был вид а-ля «критикую все подряд».

— Мы ее знаем, — поддержала начальницу Дженис. — Она очень влиятельная.

— Строит из себя Марию Каллас, — добавила Джулия.

— Все оперные певицы такие, — заметила Эмили-Энн. — Как, впрочем, и вообще все звезды. Сама увидишь… Она внимательно на меня посмотрела.

— На самом деле самое сложное в этой профессии вовсе не творчество… А общение с клиентами! Нужно во что бы то ни стало проявлять терпение, гибкость и в то же время быть энергичным, если дело принимает плохой оборот… Прямо как кошка, честное слово! Упав, она ухитряется перевернуться в воздухе и — оп! — приземляется на все четыре лапы.

Я улыбнулась:

— Забавно, я уже приходила к такому же заключению.

— Наблюдая за знаменитым Дидоном?

— Не только.

И я подумала обо всем, что пережила за время учебы в Академии моды. О хороших и плохих моментах, о полученном опыте. К счастью, «огромных бонусов» было больше.

Чтобы отпраздновать удачное завершение работы с примадонной Джианнией, мы выпили чаю и весело поболтали. Я чувствовала, что Эмили-Энн испытывает огромное облегчение… И сама чувствовала то же самое. Я забыла (более или менее) обо всем, что меня беспокоило, и несмотря ни на что надеялась на лучшее… Однако когда час спустя, выходя из мастерской, я проверила мобильный, меня ждало горькое разочарование.

Ни одного сообщения от Томаса.

С другой стороны, я тоже не отправляла ему сообщений.

Возможно, мне следовало бы сделать первый шаг… Стоп. Я же приехала в Лондон ради учебы. Разве не это сейчас самое важное?

Да… В теории. Мне просто хотелось бы избавиться от этого неприятного чувства — сердце словно иголкой кололи. Это причиняло боль.

* * *

В следующие несколько дней на меня обрушилась другая печаль: невозможность и дальше находиться в компании Эмили-Энн. В среду утром мы распрощались, сделали несколько фото, и дизайнер пообещала, что постарается присутствовать на показе в Аскоте.

— Чтобы тебя поддержать, а? И заходи в мастерскую, когда захочешь, о’кей? Для тебя моя дверь всегда открыта,darling.

В каком-то смысле она напоминала мне тетю Кейт, хоть и была намного ее моложе. Несомненно, все дело в ее открытости и великодушии.

Джулия, Ширли и Дженис в свою очередь от души пожелали мне успехов. Откровенно говоря, я не многому научилась за одну неделю практики, но в человеческом плане многое приобрела. Получила невероятно ценный опыт. Спасибо, Кара!

Мы с ней терпеливо продолжали шить. Наше платье становилось все прекраснее, вторая шляпа уже обретала форму, мы не выбились из графика, и это нас безмерно радовало. Потом объявили оценки за экзамены, и жизнь внезапно перестала меня радовать. «Неплохо», «Могло быть лучше», «Слишком рассеянная!», «Мадемуазель де Сталь следует поучиться чувству меры, не увлекайтесь лиризмом…» Вот этого я, честно говоря, не поняла. Последнее замечание сделал наш преподаватель социологии моды, господин Деви, двойник Эйнштейна. Подумать только, я считала его крутым… Я спустилась с небес на землю. Поэтому, обсудив случившееся с Карой, я осмелилась пойти к преподавателю, дабы спросить, что он имел в виду.

И тут меня ждало еще большее разочарование. Господин Деви напрямик посоветовал мне читать меньше стихов: это облегчит мне жизнь и позволит писать сочинения «по делу, не отступая от темы». На данном этапе моего обучения это очень важно. Железная логика!

— Простите, я не понимаю… Мир поэзии — это же средоточие красоты! — возмущенно выпалила я. — Зрительные ассоциации, мечта, сюрреализм…

Кустистые брови господина Деви встали «домиком».

— I agree. Я согласен. Но вас оценивают не только по творческим способностям, но и по умению приспосабливаться к требованиям.