Ресторан, где проходил бал, был ослепительным. Хрустальные люстры, живые оркестры, стены, увитые белыми розами. Вокруг мелькали люди в бриллиантах и дорогих костюмах — политики, бизнесмены, светские львицы.

Галя чувствовала себя не в своей тарелке. Каждый взгляд, брошенный в её сторону, казался ей оценивающим.Слишком пышная. Слишком простая. Не их круга.

Андрей, казалось, читал её мысли. Его рука уверенно лежала на её пояснице, тёплая и тяжёлая, заземляя её.

— Дыши, зайка, — шепнул он ей на ухо, когда они подходили к главному столу. — Ты здесь не для того, чтобы понравиться им. Ты здесь, потому что я хочу быть рядом с тобой.

— Андрей! — к ним подошёл высокий мужчина с седыми висками. — Рад видеть! А это… — он окинул Галю взглядом, в котором мелькнуло лёгкое удивление. — Мы не знакомы.

— Виктор Павлович, — Андрей кивнул, его голос стал чуть более официальным. — Это Галя. Моя женщина.

Виктор Павлович поднял бровь, но вежливо улыбнулся.

— Очень приятно. Прошу прощения, я не слышал, чтобы вы упоминали о серьёзных отношениях, Андрей. Обычно вы держите личную жизнь в секрете.

— Пока не встретил ту, ради которой стоит нарушить правила, — спокойно ответил Андрей, притягивая Галю чуть ближе. — Галя — главный экономист нашего холдинга. И, смею заметить, лучший специалист в своём деле.

Галя покраснела, но гордо подняла подбородок.

— Рада знакомству, — сказала она, протягивая руку.

Виктор Павлович пожал её, и в его взгляде появилось уважение. Не к «женщине Андрея», а к ней самой.

Всё шло хорошо, пока они не подошли к буфету.

Рядом стояла группа женщин. Одну из них Галя узнала — это была жена одного из членов совета директоров, светская львица по имени Ирина. Она держала бокал шампанского и смотрела на Галю с плохо скрытым высокомерием.

— Андрей, дорогой, — протянула Ирина, игнорируя Галю. — Мы так рады, что ты пришёл. Кстати, я слышала, Марина снова в городе. Вы с ней уже решили вопрос с опекой?

Андрей нахмурился.

— Ирина, это личное.

— Ой, да ладно, — Ирина усмехнулась, наконец переведя взгляд на Галю. Её глаза скользнули по пышным формам Гали, по бархатному платью, и в её взгляде мелькнула ядовитая жалость. — Просто мы все переживаем за Софию. Ребёнку нужна стабильность. А вы, Андрей, кажется, снова увлеклись… э-э-э…нетипичной для вас внешностью.

Повисла мёртвая тишина. Несколько человек обернулись.

Галя почувствовала, как кровь приливает к лицу. Знакомый, тошнотворный комок подступил к горлу.Слишком пышная. Нетипичная. Она инстинктивно потянулась убрать руку с талии Андрея, отстраниться, спрятаться.

Но Андрей не дал ей этого сделать.

Его рука на её пояснице сжалась, удерживая её на месте. Он медленно повернулся к Ирине. Его лицо было абсолютно спокойным, но глаза стали ледяными.

— Ирина, — сказал он тихо. Голос был настолько холодным, что женщина невольно отступила на шаг. — Во-первых, моя дочь в полной безопасности. Во-вторых, Галя — не «увлечение». Она — умнее, красивее и ценнее всех, кто сегодня собрался в этом зале. Вместе взятых.

Он сделал шаг вперёд, и Ирина побледнела.

— И если вы ещё раз позволите себе комментировать внешность моей женщины, — продолжил Андрей, и его голос зазвучал как приговор, — я лично позабочусь о том, чтобы ваш муж потерял место в совете директоров к утру. Вам понятно?

Ирина открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Она быстро развернулась и почти убежала, увлекая за собой подруг.

Вокруг стояла тишина. Все смотрели на них.

Галя дрожала. Она подняла глаза на Андрея, ожидая увидеть злость или раздражение. Но он смотрел только на неё. Его взгляд смягчился, в нём читалась бесконечная нежность.

— Пойдём отсюда, — тихо сказал он. — Здесь слишком душно.

Они вышли на террасу ресторана. Ночной воздух был прохладным, пахло цветами и рекой. Вдали горели огни города.

Галя обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Прости, — прошептала она. — Я испортила вечер. Из-за меня произошёл скандал.

Андрей остановился. Развернул её к себе. Взял её дрожащие руки в свои тёплые ладони.

— Галчонок, посмотри на меня, — приказал он мягко.

Она подняла глаза. В них стояли слёзы обиды и страха.

— Ты ничего не испортила, — твёрдо сказал он. — Ты — лучшее, что случилось с этим вечером. И со мной за последние десять лет.

— Но она была права, — всхлипнула Галя. — Я не из их мира. Я не ношу бриллианты, я не знаю, как вести себя с такими людьми. Я просто Галя.

— И этого достаточно, — он поднял её руку и поцеловал ладонь. — Мне не нужна светская львица, Галка. Мне не нужна кукла, которая будет кивать в такт моим партнёрам. Мне нужна ты. Твоя доброта. Твой ум. Твоя честность. Ты — моё солнце. А солнце не должно извиняться за то, что оно светит.

Галя смотрела на него. Слёзы катились по щекам, оставляя тёмные следы на фарфоровой коже, но внутри что-то ломалось и перестраивалось. Стена, которую она строила годами, рушилась окончательно.

— Ты правда так думаешь? — прошептала она.

— Я знаю это, — он вытер её слёзы большими пальцами. — Ты сегодня была великолепна. Ты стояла там, как королева. И я горжусь тобой.

Он наклонился и поцеловал её. В темноте террасы, вдали от любопытных глаз, этот поцелуй был нежным, глубоким и обещающим. Галя обвила руками его шею, прижалась к его смокингу, чувствуя запах его парфюма и табака.

— Поехали домой, — прошептал он, отстраняясь. — Я хочу снять с тебя это платье. И показать тебе, как сильно я люблю свою королеву.

Галя улыбнулась сквозь слёзы.

— Поехали, — согласилась она.

Когда они садились в машину, Галя посмотрела в зеркало заднего вида. На неё смотрела счастливая женщина. Та самая Галя, которая когда-то боялась выйти на танцпол.

Теперь она была готова танцевать всю жизнь. И танцевать только с ним.

14

Машина мягко катилась по ночному городу, оставляя за окном огни Москвы. Галя сидела на заднем сиденье, прижавшись к Андрею, и чувствовала, как каждая клетка её тела горит. Не от смущения — от желания. Того самого, первобытного, которое она так долго прятала за слоями страха и комплексов.

Андрей молчал, но его рука лежала на её обнажённом бедре — бархат платья задрался чуть выше колена, и его пальцы лениво выводили круги на её коже, поднимаясь всё выше, к внутренней стороне бедра, где кожа была особенно нежной. Галя чувствовала, как от его прикосновений по всему телу разливается горячая, тягучая волна.

Она повернула голову и посмотрела на него. В полумраке салона его профиль казался вырезанным из камня, челюсть напряжена, скулы заострены. Он смотрел в окно, но Галя видела, как под его рубашкой тяжело вздымается грудь — он тоже сдерживался. Сдерживал ту самую дикую, необузданную страсть, которая всегда кипела у него под маской ледяного спокойствия.

— Мы почти приехали? — спросила она, и её голос прозвучал хрипло, низко.

Андрей медленно повернул голову. Его голубые глаза в темноте казались почти чёрными, в них горел тот самый хищный огонь.

— Ещё пять минут, — ответил он, и его пальцы сжались на её бедре, оставляя лёгкий след. — Терпи, зайка. Или я прикажу водителю остановиться прямо здесь.

Галя почувствовала, как внутри всё сжалось от его голоса — низкого, с хрипотцой. Она не отвела взгляд, не опустила глаза, как делала раньше. Она смотрела на него в ответ, вызывающе.

— Я не против, — прошептала она.

Андрей усмехнулся. Его рука скользнула выше, под подол платья, и большая, горячая ладонь легла на её влажное кружево. Он надавил, и Галя тихо ахнула, прикусив губу.

— Ты уже мокрая, — констатировал он, и в его голосе звучало торжество. — Вся дрожишь. И мы даже не вышли из машины.

Он убрал руку, и Галя почувствовала почти физическую боль от потери его прикосновения.

— Я хочу тебя, — выдохнула она. — Прямо сейчас.

Андрей наклонился к ней, его губы коснулись её уха, и он прошептал: