— Я знаю, радость моя. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Но я хочу делать это правильно. Медленно. Я хочу, чтобы ты запомнила каждое прикосновение. Чтобы ты никогда больше не сомневалась в том, как я тебя вижу.

Машина плавно въехала в ворота его закрытого комплекса и остановилась у подъезда. Андрей вышел первым, обошёл машину и открыл дверцу. Подал руку Гале.

Она вышла из машины и пошла рядом с ним, чувствуя себя так, будто они вдвоём против всего мира. Он вёл её к дому, не касаясь, но его присутствие было таким мощным, что у неё кружилась голова.

Внутри таунхауса было темно и тихо. Андрей не включал свет. Он снял пиджак, повесил его на крючок в прихожей, а потом, не говоря ни слова, взял Галю за руку и повёл вверх по лестнице, в спальню.

Там он наконец зажёг свет — не яркий, а приглушённый, от ночного светильника на прикроватной тумбочке. Галя огляделась: большую кровать с белоснежным бельём, высокие окна с видом на тёмный сад. Здесь было спокойно. Здесь было тепло.

Андрей подошёл к ней. Остановился в шаге. Его взгляд медленно скользил по ней — от босоножек на высоком каблуке, которые делали её икры идеальными, к плавным изгибам бёдер, к тонкой талии, к высокой груди, которая тяжело вздымалась в изумрудном бархате, к её шее, к губам.

— Ты знаешь, — сказал он тихо, — я думал, что выдержу. Я думал, что смогу быть джентльменом и не наброситься на тебя в машине. Но когда ты так смотришь на меня… когда ты дрожишь от моего прикосновения…

Он сделал шаг вперёд и, наконец, притянул её к себе. Его руки обвили её талию, прижимая к его твёрдому, горячему телу. Галя чувствовала через тонкую рубашку его мускулы, его жар, его дыхание.

Он поцеловал её. Нежно, сначала. Но Галя ответила ему с такой жадностью, что он зарычал и углубил поцелуй. Их языки сплелись, руки блуждали по телам, находя друг друга в темноте.

Андрей отстранился, тяжело дыша. Его глаза потемнели.

— Я хочу снять с тебя это платье, — сказал он. — Медленно. Я хочу видеть тебя всю.

Галя кивнула, чувствуя, как от его слов внутри разливается горячая волна возбуждения.

Андрей развернул её спиной к себе. Его пальцы нашли молнию на спине платья, и он потянул её вниз, медленно, сантиметр за сантиметром. Бархат расступился, открывая её кожу. Он отвёл длинные волосы с её плеч и поцеловал обнажённую шею, затылок. Его губы скользили по позвоночнику вниз, пока он расстёгивал платье до конца, пока оно не упало к её ногам мягкой изумрудной лужей.

Галя стояла перед ним в одних кружевных трусиках, обнажённая, открытая. Она чувствовала, как по коже бегут мурашки, как напряжены соски, как влажно между ног. Но она не закрылась, не спряталась. Она гордо стояла, зная, что он смотрит на неё.

— Повернись, — приказал он тихо.

Она медленно повернулась к нему лицом. Увидела, как он смотрит на неё — на её пышную, тяжёлую грудь, на мягкий живот, на бёдра, которые он так любил сжимать. В его взгляде не было осуждения. Только обожание и голод.

— Ты — самая красивая женщина в мире, — прошептал он. — Ты знаешь это?

— Теперь знаю, — ответила Галя и шагнула к нему. Её руки нашли пуговицы его рубашки, и она начала расстёгивать их, медленно, глядя ему в глаза. Одна за другой. Её пальцы дрожали от возбуждения, но она не остановилась, пока не обнажила его торс.

Она провела ладонями по его груди, по твёрдым мышцам, по тёмной дорожке волос, спускающейся к поясу брюк. Её пальцы коснулись татуировки на его предплечье, и она почувствовала, как его кожа покрывается мурашками от её прикосновения.

— Андрей… — прошептала она.

— Что, зайка? — его голос был хриплым, низким.

— Я хочу чувствовать тебя. Всего.

Андрей подхватил её на руки, и Галя обвила его торс ногами. Он понёс её к кровати и медленно, бережно опустил на белоснежные простыни. Она лежала перед ним, обнажённая, раскрытая, ожидающая.

Он встал на колени перед кроватью. Его взгляд снова скользнул по ней — от лодыжек к коленям, к влажным трусикам, к животу, к груди. Его руки легли на её бёдра, раздвигая их.

— Ты даже не представляешь, — прошептал он, — как я мечтал об этом. О том, чтобы видеть тебя такой. Свободной. Открытой.

Он наклонился и поцеловал её внутреннюю сторону бедра — горячо, влажно, оставляя дорожку из поцелуев, поднимаясь всё выше. Галя застонала, вцепившись пальцами в простыни.

— Андрей, пожалуйста…

Он убрал кружево в сторону, обнажая её полностью, и провёл языком по её влажной щели. Медленно, глубоко, от входа до самого клитора. Галя выгнулась дугой, закричала от неожиданного наслаждения.

— Тише, — прошептал он, не отрываясь от неё. — Я только начал.

Его язык работал с ней, лаская, вылизывая, втягивая её соки. Он вводил в неё один палец, потом два, двигая ими в такт движениям языка, надавливая на те самые точки, которые заставляли её кричать. Галя чувствовала, как напряжение внутри неё растёт, становится невыносимым, восхитительным.

— Я сейчас… — выдохнула она.

— Кончай, — приказал он, усиливая давление языка. — Кончай для меня.

И она кончила. Громко, ярко, выгибаясь всем телом, вцепившись в его волосы, чувствуя, как волны оргазма сотрясают её изнутри. Его пальцы продолжали двигаться внутри неё, продлевая удовольствие, пока она не обмякла, разбитая и счастливая.

Андрей поднялся над ней. Его губы блестели от её влаги, глаза горели тем самым тёмным огнём.

— Теперь моя очередь, — сказал он, быстро стягивая брюки и боксеры.

Он был огромным. Твёрдым. Возбуждённым до предела. Галя смотрела на него, и желание, уже утихшее после оргазма, вспыхнуло снова, острее, ярче.

— Я хочу тебя внутри себя, — прошептала она. — Пожалуйста.

Андрей взял презерватив из тумбочки, но Галя остановила его руку.

— Нет, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я хочу чувствовать тебя. Без ничего. Я на противозачаточных. Я хочу только тебя.

Андрей замер. В его взгляде мелькнуло удивление, а потом — такая нежность, что у Гали сжалось сердце.

— Ты уверена? — спросил он хрипло.

— Да, — она потянулась к нему. — Я хочу, чтобы между нами больше не было барьеров.

Андрей отбросил презерватив. Придвинулся к ней, и его член упёрся в её влажный, раскрытый вход. Он посмотрел ей в глаза.

— Я люблю тебя, Галчонок, — прошептал он.

— Я тоже, — ответила она.

И он вошёл в неё. Медленно, чувствуя, как её влажные стенки раскрываются, принимая его. Галя выгнулась, ощущая его огромный член внутри себя, ощущая, как он заполняет её всю. Как он принадлежит ей, а она — ему.

Он начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, давая ей привыкнуть к нему, к его размеру, к его ритму. Галя чувствовала каждое движение, каждую пульсацию его члена внутри себя. Её ноги обвили его бёдра, притягивая ближе.

— Быстрее, — прошептала она.

Андрей зарычал и ускорился. Его движения стали глубже, жёстче, ритмичнее. Он трахал её с той дикой, необузданной страстью, которую так долго сдерживал. Их тела двигались в унисон, мокрые, горячие, сливающиеся воедино.

Галя чувствовала, как внутри неё снова нарастает напряжение. Его член то входил до предела, то почти выходил, и каждый раз она сжималась вокруг него, стремясь удержать.

— Андрей, я…

— Кончай, — прошептал он, наклоняясь к ней. Его рука нашла её клитор, массируя его в такт его ритму. — Кончи для меня ещё раз, солнце моё.

Она кончила с криком, чувствуя, как её тело выгибается, как мышцы сжимаются вокруг его члена, пульсируют, втягивая его ещё глубже. Андрей зарычал и кончил вместе с ней, чувствуя, как её оргазм подхватывает его, заставляя излиться глубоко внутри неё.

Они лежали неподвижно, тяжело дыша. Андрей не вышел из неё, лежал сверху, опираясь на локти, и смотрел ей в глаза. Его лицо было влажным от пота, его дыхание — хриплым.

— Ты — богиня, — прошептал он. — Ты слышишь меня? Ты — самая совершенная женщина в моей жизни.

Галя улыбнулась, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Слеза счастья.