Он был прав. Но страх оставался.

Ресторан «Белуга» встретил их тишиной и запахом дорогих цветов. Людмила Викторовна уже сидела за столиком у окна. Перед ней лежала папка. Она встала, когда они подошли, поцеловала сына в щеку, пожала руку Гале. На этот раз её рукопожатие было тёплым.

— Галина, рада вас видеть, — сказала она. — Прошу, садитесь.

Заказали чай. Людмила Викторовна открыла папку.

— Я подготовила предварительный список, — сказала она, протягивая лист. — Двести человек. Бизнес-партнёры, коллеги, друзья семьи.

Галя посмотрела на список. Двести незнакомых лиц. Двести оценивающих взглядов. Двести причин снова почувствовать себя самозванкой.

— Людмила Викторовна, — начала она осторожно. — Это… очень много. Мы с Андреем думаем о камерной свадьбе. Только близкие. Человек пятьдесят.

Повисла тишина. Галя почувствовала, как сердце колотится. Она сказала это вслух. Прямо матери генерального директора. Отстояла своё желание.

Людмила Викторовна смотрела на неё. Долго. Внимательно. Потом медленно кивнула.

— Вы правы, — сказала она. — Это ваш день. Не корпоративное мероприятие. Пятьдесят человек. Я сокращу список.

Галя выдохнула. Внутри разлилось тепло. Не триумф. А принятие.

— Но, — продолжила Людмила Викторовна, — банкет я оплачу. Это мой подарок. Не обсуждается.

— Спасибо, — прошептала Галя. Искренне. — Мы очень ценим это.

— Я ценю то, что вы сделали для моего сына, — ответила женщина. И в её голосе не было фальши. — Он счастлив. А значит, и я спокойна.

Вечером, после встречи с Людмилой Викторовной, Галя ехала к Лене в лофт. Девичник. Последний этап подготовки перед тем, как начнётся настоящая работа.

Лофт встретил её белыми розами, свечами и запахом еды. Лена, Карина, Света и две университетские подруги уже ждали. На столе стояло шампанское для всех и бутылка элитного яблочного сока для Гали.

— Сюрприз! — закричала Лена, выбегая к ней с бокалом. — Добро пожаловать на лучший девичник в истории!

Карина подошла, обняла её.

— Ты сияешь, — сказала она. — Беременность тебе идёт.

Они сели на диваны. Лена подняла бокал.

— За Галю! Которая прошла через ад и не сломалась. Которая нашла любовь, когда перестала её искать. Которая станет самой красивой невестой и самой невероятной мамой!

Все подняли бокалы. Галя пила сок, чувствуя, как глаза становятся влажными.

— Спасибо, — прошептала она. — Вы не представляете, как много это значит.

Вечер шёл легко. Они болтали, смеялись, вспоминали университет. Но потом Лена спросила серьёзно:

— Галь, а ты не боишься?

Галя посмотрела на неё.

— Чего?

— Всего. Свадьбы. Материнства. Того, что всё изменится. Что ты потеряешь себя.

Галя молчала. Потом вздохнула.

— Боюсь, — честно призналась она. — Боюсь, что не справлюсь. Что буду плохой женой. Плохой матерью. Что Андрей поймёт, что ошибся. Что я недостаточно хороша для всего этого.

Карина взяла её руку.

— Галя, ты не теряешь себя. Ты находишь себя. Настоящую. Ту, которая не прячется. Ту, которая любит и позволяет себя любить.

Света кивнула.

— Ты вдохновляешь нас всех. Я смотрю на тебя и думаю: если Галя смогла, то и я смогу.

Галя плакала. Тихо. Счастливо.

— Я люблю вас, — прошептала она. — Спасибо, что вы есть.

Когда Галя вернулась домой, было уже поздно. Андрей ждал её на диване с бутылкой вина.

— Как прошло? — спросил он, поднимаясь.

— Прекрасно, — она обняла его. — Они все такие поддерживающие. Я плакала.

— Я знаю, — он поцеловал её в макушку. — Лена написала мне. Сказала, что ты была невероятной.

Они сели на диван. Андрей налил вино, Галя — сок.

— Знаешь, — сказала она, прижимаясь к нему. — Сегодня я поняла кое-что.

— Что?

— Что я не одна. У меня есть ты. София. Твоя мама. Мои подруги. И малыш. — Она положила руку на живот. — Я не должна бояться. Потому что я окружена любовью.

Андрей взял её руку. Поцеловал пальцы.

— Ты всегда была окружена любовью, — сказал он тихо. — Ты просто не видела этого. А теперь видишь.

Он наклонился, поцеловал её. Долго. Нежно. Со всей любовью, которая накопилась за этот день.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Больше всего на свете.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Галя.

Они сидели на диване, обнявшись. За окном горели огни города. Внутри было тихо. Спокойно. Тепло.

Галя знала: впереди ещё много всего. Свадьба. Роды. Бессонные ночи. Но она не боялась.

Потому что была не одна.

29

Дорога к родителям Гали заняла два часа. Андрей вёл машину спокойно, одной рукой держа руль, второй — ладонь Гали на своём бедре. За окном мелькали многоэтажки, сменяясь частным сектором, затем полями и небольшими посёлками. Чем дальше они удалялись от города, тем сильнее сжималось горло у Гали.

— Ты дрожишь, — тихо сказал Андрей, не отрывая взгляда от дороги.

— Боюсь, — честно призналась она. — Папа… он простой человек. Водитель всю жизнь. Мама — швея на фабрике. Они не привыкли к таким, как ты. К дорогим машинам, к костюмам, к… ко всему этому.

Андрей усмехнулся, но не насмешливо. С пониманием.

— Я еду не как генеральный директор, Галчонок. Я еду как мужчина, который любит их дочь. И я хочу, чтобы они это увидели. Не через мои деньги или должность. А через то, как я смотрю на тебя. Как держу твою руку. Как дышу рядом с тобой.

Галя повернулась к нему. Посмотрела в его голубые глаза. Увидела там не уверенность миллионера. А искренность человека, который готов пройти через любой мир ради неё.

— Спасибо, — прошептала она. — За то, что ты едешь со мной.

— Меня не за что благодарить, радость моя, — он поднёс её руку к губам, поцеловал костяшки. — Это мой дом тоже. Теперь.

Дом родителей Гали оказался небольшим, двухэтажным коттеджем на окраине посёлка. Не богатым, но ухоженным. Палисадник с розами, чистая дорожка, занавески на окнах. Всё дышало заботой и теплом.

Андрей припарковался, вышел, обошёл машину, открыл ей дверцу. Подал руку. Помог выйти. Его движения были бережными, внимательными. Он не торопил её, не тянул. Просто был рядом.

У двери их встретил Сергей. Высокий, крепкий мужчина лет шестидесяти, с седыми висками и добрыми, но настороженными глазами. На нём была простая рубашка в клетку и рабочие брюки. Руки были мозолистыми, пальцы — длинными, сильными.

— Доча, — сказал он, обнимая дочь. Голос был хриплым, тёплым. — Приехала.

— Привет, папа, — она уткнулась ему в плечо. Вдыхала знакомый запах, машинного масла и чего-то родного. — Это Андрей. Мой… жених.

Сергей посмотрел на Андрея. Долго. Внимательно. Оценивающе. Не враждебно. Но и не приветливо. Просто проверял.

— Здравствуйте, Сергей Петрович, — Андрей протянул руку. Твёрдо. Уверенно. Без высокомерия. — Рад познакомиться.

Сергей пожал его руку. Крепко. Проверил хватку.

— Проходите, — сказал он наконец. — Светлана Ивановна ждёт. Обед стынет.

Внутри дом был простым, но уютным. Деревянная мебель, вышитые салфетки, фотографии на стенах: Галя в детстве, на выпускном, с отцом у машины. Запах борща, свежего хлеба и травяного чая.

Светлана вышла из кухни. Невысокая, полненькая женщина с добрым лицом и руками, испещрёнными следами иглы и ниток. Увидев Галю, она расплылась в улыбке, но когда взгляд упал на Андрея, улыбка стала осторожной.

— Здравствуй, доченька, — обняла она Галю, поцеловала в обе щеки. Потом повернулась к Андрею. — Здравствуйте. Проходите, садитесь. Кушать будете?

— Спасибо, Светлана Ивановна, — Андрей кивнул. — С удовольствием.

Они сели за стол. Сергей налил чай, Светлана поставила тарелки с борщом, хлебом, соленьями. Еда была простой, домашней, но вкусной до слёз. Галя ела медленно, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Разговор начался осторожно. Сергей спрашивал про работу, про город, про погоду. Андрей отвечал вежливо, без пафоса, без попыток впечатлить. Он говорил о том, что важно для них: о Гале, о Софии, о будущем ребёнке.