Это было не просто саботаж. Это была война.

И Галя впервые поняла: она не жертва обстоятельств. Она участник битвы. И у неё есть оружие.

Она распечатала заявление, подписала, сделала копии всех доказательств: фотографии с геолокацией, чеки, скриншоты переписок с юристом. Сложила всё в папку.

В обед она не пошла в столовую. Боялась, что запах еды снова вызовет тошноту. Вместо этого вышла на улицу, купила в киоске крекеры и минералку. Съела три крекера, запивая маленькими глотками. Тошнота отступила.

Вернулась в офис. Подошла к секретарю Сергея Павловича.

— Передайте, пожалуйста, — сказала она ровно, протягивая папку. — Для Сергея Павловича. Лично.

Секретарь удивлённо посмотрела на неё, но взяла папку.

Через пять минут дверь кабинета начальника распахнулась. Сергей Павлович вышел, держа папку в руке. Его лицо было красным, глаза бегали.

— Галина! — он почти крикнул. — Что это такое?! Вы подаёте заявление в полицию на своего руководителя?!

Весь отдел замер. Все смотрели на них.

Галя не дрогнула. Не опустила глаза. Не сжалась.

— Я подаю заявление на лицо, которое подделало мою электронную подпись и создало фиктивный документ, — сказала она громко, чтобы слышали все. — Это уголовное преступление, Сергей Павлович. И я имею полное право защищать свою репутацию и своё рабочее место.

— Вы… вы смеете?! — он задыхался. — После всего, что я для вас сделал?!

— Вы сделали мне предложение работать в условиях, где моя подпись может быть подделана без моего ведома, — спокойно ответила Галя. — Это не забота. Это риск. И я этот риск больше не принимаю.

Она повернулась и пошла к лифту. Не быстро. Не медленно. Уверенно.

За спиной слышалось его тяжёлое дыхание. Шёпот коллег. Но она не оборачивалась.

В лифте она выдохнула. Руки дрожали. Но внутри было чисто. Ясно.

Она сделала это. Сама. Без Андрея. Без помощи. Без страха.

Вечером Андрей приехал с цветами. Не с розами. С полевыми ромашками. В простой крафтовой обёртке.

— Для моей героини, — сказал он, входя в квартиру. Поцеловал её в лоб. — Я слышал, что сегодня был жаркий день.

Галя взяла цветы. Понюхала. Запах лета, солнца, свободы.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— У меня есть уши, — он усмехнулся. — И сердце, которое чувствует тебя. Даже через стены офиса.

Он прошёл на кухню, поставил цветы в вазу. Налил ей воды.

— Расскажи, — сказал он, садясь напротив. — Всё. Без фильтров.

Галя рассказала. Про заявление. Про разговор с Сергеем Павловичем. Про то, как она стояла перед всем отделом и не сломалась.

Андрей слушал молча. Его лицо было спокойным, но в глазах горел огонь. Гордость. Восхищение. Любовь.

Когда она закончила, он взял её руки.

— Ты знаешь, что я чувствую сейчас? — спросил он тихо.

— Что?

— Что я влюбляюсь в тебя заново. Каждый день. — Он поднёс её руки к губам, поцеловал костяшки. — Ты не просто красивая, Галчонок. Ты не просто добрая. Ты — сталь. Мягкая сталь, которая гнётся, но не ломается. И я горжусь тем, что ты моя.

Галя почувствовала, как по щекам текут слёзы. Но это были слёзы не боли. А признания.

— Я боюсь, — прошептала она. — Боюсь, что он не остановится. Что найдёт новый способ.

— Он не найдёт, — твёрдо сказал Андрей. — Потому что теперь он знает: ты не та, кого можно сломать молчанием. Ты та, кто говорит правду. Вслух. При всех.

Он наклонился, поцеловал её. Долго. Глубоко. Со всей нежностью, которая накопилась за этот день.

— А теперь, — прошептал он, отстраняясь, — расскажи мне про то, что ты прячешь.

Галя замерла.

— Что?

— Ты думаешь, я не вижу? — его взгляд стал мягче, теплее. — Ты бледная. Ты ешь крекеры вместо обеда. Ты прячешь руку на животе, когда думаешь, что я не смотрю. И ты пахнешь… иначе. Слаще. Тревожнее.

Слёзы выступили на глазах. Она не могла больше молчать.

— Андрей, — прошептала она. — Я… мы…

Он не дал ей договорить. Обнял её, прижал к себе, зарылся лицом в её волосы.

— Я знаю, — выдохнул он. Голос дрожал. — Я чувствую это. Каждую секунду.

— Ты правда знаешь? — она подняла на него глаза.

— Я знаю каждый твой вздох. Каждый страх. Каждую радость. И я знаю, что внутри тебя растёт наше чудо.

Галя заплакала. Тихо. Счастливо. Уткнувшись лицом в его шею.

— Я хотела сказать тебе сама, — всхлипывала она. — Когда всё решится. Когда я буду сильной.

— Ты уже сильная, — он гладил её по спине. — Ты сильнее всех, кого я знаю. И ты носишь в себе самое важное, что у нас есть. Наше будущее.

Он отстранил её, взял её лицо в ладони. Вытер слёзы большими пальцами.

— Мы справимся, — сказал он. — Вместе. С работой. С Денисом. С этим малышом. Всё. Потому что мы — семья.

Галя кивнула. Положила его руку себе на живот.

— Здесь, — прошептала она. — Наша жизнь.

Андрей закрыл глаза. Его рука лежала на её животе, тёплая, тяжёлая, любящая.

И в этот момент, в тишине их кухни, среди полевых ромашек и слёз счастья, началась их настоящая история.

21

Ночь после признания была бессонной, но не из-за тревоги. Андрей лежал на спине, а Галя — на его груди, слушая ровный стук его сердца. Его рука всё время лежала на её животе, даже когда она ворочалась, пытаясь найти удобную позу. Казалось, он боялся, что если уберёт ладонь, чудо исчезнет.

— Ты спишь? — прошептала она в темноте.

— Нет, — ответил он сразу. Голос был хриплым от недосыпа и эмоций. — Я считаю.

— Что считаешь?

— Сколько времени прошло с тех пор, как я узнал о тебе. И сколько времени осталось до того момента, когда я смогу держать на руках нашего ребёнка.

Галя улыбнулась в темноте. Приподнялась на локтях, чтобы посмотреть ему в лицо. В полумраке его глаза сияли.

— Ты слишком много думаешь, директор, — тихо сказала она.

— Я думаю о главном, — он притянул её к себе, поцеловал в макушку. — Остальное — шум.

Но утром шум вернулся. И он был громким.

Андрей уехал на работу раньше обычного — «нужно закрыть вопросы с аудиторской проверкой», сказал он, целуя её на прощание. Галя осталась дома. Юрист обещала позвонить к десяти часам с результатами первичного анализа заявления.

Она сидела на кухне, пила имбирный чай (единственное, что сейчас принимал желудок) и смотрела в окно. Дождь снова моросил, размывая огни города. Внутри было спокойно. Странно спокойно. Как будто буря прошла, оставив после себя чистое небо.

В десять ровно зазвонил телефон. Елена Сергеевна.

— Галина, доброе утро, — голос юриста был бодрым, деловым. — У меня хорошие новости. Полиция приняла заявление. Возбуждено дело по статье 327 УК РФ — подделка документов. Кроме того, служба безопасности компании провела внутреннюю проверку по вашему запросу.

Галя замерла. Чайная ложка звякнула о блюдце.

— И?..

— IP-адрес входа в систему в пятницу вечером совпадает с домашним адресом Сергея Павловича Волкова, — продолжила Елена Сергеевна. — Более того, технический отдел обнаружил следы удалённого доступа к вашему рабочему компьютеру именно с его устройства. Он использовал вашу учётную запись, зная пароль — вероятно, вы когда-то сообщили его ему при совместной работе. Это грубое нарушение регламента информационной безопасности.

Галя выдохнула. Воздух вышел из лёгких медленно, с облегчением.

— Значит, это он, — прошептала она.

— Да, это он, — подтвердила юрист. — Сегодня в девять утра генеральный директор получил полный отчёт службы безопасности. Через час состоится внеплановое заседание совета директоров. Сергей Павлович вызван для дачи объяснений. Ваше отстранение снято немедленно. Вам восстановлен полный доступ ко всем системам.

Галя закрыла глаза. Слёзы выступили на веках. Не от радости. От справедливости.

— Спасибо, Елена Сергеевна, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы сделали невозможное.

— Я сделала свою работу, — мягко ответила юрист. — А вы, Галина, сделали своё. Без вашей смелости и собранности мы бы не смогли собрать такие доказательства за два дня. Горжусь вами.