— Она сказала, что София будет страдать, если я исчезну, — прошептала она.

— София уже привязалась к тебе, — жёстко ответил Андрей. — Вчера она спросила, когда ты придёшь снова. Ты думаешь, ей будет легче, если я вдруг исчезну из её жизни? Дети чувствуют ложь, Галка. А Марина врёт всем.

Он вздохнул, убрал прядь волос с её щеки.

— Я должен был рассказать тебе о ней раньше. Я должен был предупредить, что она может позвонить. Это моя ошибка. Прости меня.

Галя покачала головой.

— Ты не мог знать…

— Мог. И не защитил тебя. — Его челюсть сжалась. — Но больше этого не повторится.

Андрей встал. Достал из кармана джинсов телефон. Разблокировал его. Нажал на экран.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила Галя.

— То, что должен был сделать вчера, — холодно сказал он.

Он поднёс телефон к уху. Галя слышала короткие гудки. Один. Второй. Третий.

— Да? — раздался в динамике надменный, хриплый голос Марины. — Андрей? У тебя проблемы с Софией?

— У меня проблемы с тобой, Марина, — ледяным тоном произнёс Андрей. — Я звоню, чтобы сказать тебе одну вещь. И слушай внимательно, потому что повторять я не буду.

В трубке повисла тишина.

— Если ты ещё раз позвонишь Гале, — продолжил Андрей, и его голос зазвучал так, что у Гали по спине пробежали мурашки, — если ты напишешь ей, если ты хотя бы посмотришь в её сторону… Я пересмотрю условия нашего соглашения. Я урежу твоё содержание до минимума, прописанного в законе. Я заберу Софию к себе на постоянную основу через суд, и у тебя не будет шансов. Ты знаешь моих юристов. Ты знаешь, что я не блефую.

— Андрей, ты не можешь… — голос Марины дрогнул, в нём впервые прозвучал настоящий страх.

— Я могу всё, — перебил он. — Галина — моя женщина. Моя будущая жена. И мать моего следующего ребёнка, если на то пойдёт. Ты поняла меня?

Галя широко раскрыла глаза. Сердце пропустило удар.Жена? Мать следующего ребёнка?

— Я… я поняла, — тихо сказала Марина.

— Отлично. Прощай.

Андрей отключил телефон. Бросил его на диван. Развернулся к Гале.

Она сидела, не моргая. Смотрела на него, как на инопланетянина.

— Ты… ты сказал ей, что я твоя будущая жена? — прошептала она.

Андрей подошёл к ней. Сел на корточки перед диваном, чтобы их глаза были на одном уровне. Взял её руки в свои.

— Я сказал ей то, что думаю, — спокойно ответил он. — Разве это не так?

— Но мы… мы только начали… — Галя запнулась.

— Галчонок, — он усмехнулся, и в его глазах снова появилось то самое тёплое пламя. — Я не играю в игры. Я не встречаюсь с женщинами «просто так». Если я сказал, что люблю тебя — значит, я уже вижу тебя своей женой. Вопрос только в том, когда ты будешь готова.

Слёзы снова выступили на её глазах. Но теперь это были слёзы не боли, а невероятного, ошеломляющего облегчения.

— Ты правда так думаешь? — всхлипнула она.

— Я в этом уверен, — он поднёс её руку к губам, поцеловал костяшки. — А теперь скажи мне, что ты больше никогда не будешь слушать Марину. Что ты будешь приходить ко мне, когда тебе страшно. И что ты снимешь эту ужасную серую кофту.

Галя рассмеялась. Сквозь слёзы, но искренне.

— Сниму, — пообещала она.

— Вот и отлично. — Он встал, потянул её за собой. — А теперь иди в душ. Приведи себя в порядок. А я пока разогрею круассаны и сварю нормальный кофе.

Через час они сидели на кухне. Галя была в своём любимом платье в цветочек, волосы распущены, на лице — лёгкий румянец. Она пила кофе и ела круассан, а Андрей смотрел на неё, подперев щеку рукой.

— О чём ты думаешь? — смущённо спросила она.

— О своём счастье — просто ответил он.

Галя покраснела, но улыбнулась. Внутри неё снова разливалось то самое тёплое чувство. Но теперь оно было другим. Более зрелым. Более осознанным.

Она знала, что Марина никуда не делась. Что она озлоблена, унижена и опасна. Что война только началась.

Но глядя на Андрея, на то, как он заботливо вытирает салфеткой крошки с её подбородка, Галя поняла одно.

Она больше не будет прятаться.

Ради него. Ради Софии. Ради себя.

Она будет бороться.

— Андрей, — позвала она.

— М?

— А ты правда хочешь, чтобы у нас был ребёнок?

Андрей замер. Посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло удивление, а потом — бесконечная нежность.

— Я хочу всего, чего хочешь ты, радость моя, — тихо сказал он. — Но давай не будем торопить события. .

Галя кивнула. Сердце билось ровно и спокойно.

— Хорошо, — сказала она.

Она не знала, как именно это произойдёт. Не знала, как отреагирует его мать, его совет директоров, её отец. Не знала, что ещё придумает Марина.

Но она знала, что рядом с этим мужчиной она сможет пройти через любой огонь.

Потому что он был её огнём. Её защитой. Её домом.

И она больше никогда его не отпустит.

13

Прошла неделя.

За эти семь дней Галя словно заново родилась. Страх, который парализовал её после звонка Марины, отступил, оставив после себя странное, приятное чувство лёгкости. Андрей сдержал слово: он не давил, не торопил, но был рядом каждый день. Он приезжал к ней после работы, они ужинали, гуляли с Софией в парке по выходным.

Казалось, всё налаживается. Но Андрей предупредил: «Впереди самое сложное, Галчонок. Мой мир. И я хочу, чтобы ты увидела его не изнутри моей квартиры, а снаружи».

В пятницу вечером он приехал к ней с огромной коробкой от известного модного дома.

— Что это? — удивилась Галя, принимая тяжёлый пакет.

— Твой билет в мой мир, — он усмехнулся, расстёгивая верхние пуговицы рубашки. — Завтра благотворительный бал фонда, который курирует наша компания. Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Как моя женщина.

Галя замерла. Сердце тревожно ёкнуло.

— Андрей, я не умею ходить на такие мероприятия. Я не знаю этикета, я не знаю, о чём с ними говорить. Они будут смотреть на меня и видеть…

— Они будут видеть королеву, — перебил он, подходя вплотную. Его руки легли ей на талию. — Открой коробку, радость моя.

Галя дрожащими пальцами развязала ленту и откинула крышку. Внутри лежало платье.

Оно было из тяжёлого, бархатного изумрудного шёлка. Глубокий, насыщенный цвет, который идеально подходил к её шоколадным волосам и карим глазам. Платье было сшито с безупречным мастерством: оно мягко облегало пышную грудь, подчеркивало талию и плавно расходилось книзу, скрывая бёдра, но не пряча их, а делая силуэт женственным и величественным.

— Это… это слишком, — выдохнула Галя. — Я не смогу это надеть. Я испорчу его.

— Ты не можешь его испортить, — тихо сказал Андрей. — Ты сделаешь его произведением искусства.

Субботний вечер начался с того, что в квартиру Гали приехала стилист, которую прислал Андрей. За два часа она сделала из Гали богиню. Волосы уложили в мягкие, тяжёлые волны, спадающие на одно плечо. Макияж был безупречным: акцент на глаза с лёгкой дымкой и те самые пухлые губы, покрытые глубоким ягодным блеском.

Когда Галя наконец посмотрела в зеркало, у неё перехватило дыхание.

На неё смотрела не та испуганная девочка, что пряталась в оверсайз-кофтах. На неё смотрела женщина. Роскошная, статная, невероятно красивая. Изумрудный бархат делал её кожу фарфоровой, а пышные формы — предметом гордости, а не стыда.

Когда приехал Андрей, он замер на пороге.

Он был в безупречном смокинге, чёрном как ночь, с белой рубашкой и бабочкой. Его голубые глаза медленно скользнули по ней — от босоножек на высоком каблуке до кончиков волос. В его взгляде не было просто восхищения. В нём был голод. Тот самый хищный, тёмный голод, который она так хорошо знала.

— Боже, — выдохнул он, подходя к ней. — Галчонок… Ты потрясающая.

— Я не опоздала? — нервно спросила она, поправляя бретель.

— Ты заставила меня опоздать, — он усмехнулся, беря её за руку и целуя костяшки. — Потому что я не могу оторвать от тебя взгляд. Идём, солнце моё. Мир должен увидеть, кому я принадлежу.