Аннушка осторожно пошла на голос, но очкарик снова убежал, теперь его было слышно в другой стороне подвала.

— Алло, Потёмкин? Угадай, чего звоню... Знаешь чё, меня это уже достало. Либо возвращаешь деньги, либо доделывай! Скотина — летние боксы должны быть готовы в июле, а что я вижу, только фундамент. Где мои боксы?! У меня там дети будут отдыхать! Больные дети, урод! А чё ты смеёшься? Я твоих завтраков уже наелся. Ты этими завтраками уже всю Африку накормил. В суд? Это долго. Мне нужен результат, а не жалкие компенсации. Тем более мне известно, что все бабки не у тебя, а у твоей сожительницы. Ни хрена себе, ты мне ещё и угрожаешь? Бандитами? Ой как здорово, строитель, кинувший заказчика на бабки, угрожает переломать заказчику ноги... Никогда такого не было и вот опять. Значит так, господин кидала, у тебя есть час, чтобы продолжить начатые работы, и две недели на то, чтобы всё закончить не только вовремя, но и качественно. Ты ни копейки... Куда мне пойти? Ну хорошо, я схожу, но учти: я-то схожу, а ты туда поползёшь на карачках...

Аннушка вздрогнула. Судя по шуму и треску, кто-то только что бросил телефон в стену. Затем послышался грубый и отборный мат. Стало ещё страшнее. А ну как в гневе он изнасилует её с особым цинизмом?

Между стеллажами мелькнула тень, и она замерла, не в силах пошевелиться. Где-то поблизости зазвенел телефонный звонок. Теперь уже кто-то звонил очкарику. У него что, несколько телефонов?

— Аллё? Да, это я вас подпёр. Да не ругайтесь вы так, дело-то житейское. Нет, я не быдло, а пылкий, влюблённый мужчина. Я просто смотрю — машина красивая, подумал, наверное, принадлежит самой красивой девочке в мире, Свете Дунаевой. Очень хотел с вами познакомиться, но не знал, как к вам подкатить, а теперь сами видите, сама судьба нас свела. Сколько мне лет? Я как Карлсон — в самом расцвете сил, да. ЖП и МПХ обеспечен, а сейчас я бегу вам за букетом цветов и приглашением в ресторан. В смысле, вы не одеты и не готовились? А я, может, целый год готовился, давно мечтаю вас прижать, а вы всё время машинку свою на закрытой парковке ставите... Ну, может, давайте я сейчас подойду и сразу познакомимся? Нет? Через пару часиков? А, у вас ещё другие дела... Ну-ну. Я вас на парковке буду ждать через два часа, как верный пёс. Ав-ав. Ха-ха. С нетерпением жду нашей встречи...

Мужчина выключил телефон и тут же позвал:

— Анна Аркадьевна, вы чай пить будете?

Аннушка не сразу поняла, что он обращается к ней.

— Анна...

— Ой? Что, простите?

— Чай с плюшками. Я их в школе покупаю. В школьной столовой. Плюшки с джемом, как в детстве. Всё равно дверь закрыта. Не выпускает он вас. Я попозже за гвоздодёром схожу.

— Кто не выпускает... — одними губами произнесла потрясённая Аннушка.

— Детектив, — загадочно ответил очкарик и снова куда-то ушёл.

На диване, за чаем с плюшками, Аннушка наконец позволила себе расплакаться. Она уже ничего не понимала, а кроме того, само её дело было такое странное, что надежды на благополучный исход практически никакой. А тут ещё и заперли. Кто детектив? Какой детектив? Весь мир вокруг сошёл с ума, а может, это она чокнутая? Почему на бумажке пропал текст с адресом? Зачем она сюда пришла? Да и к кому?

— Вы меня простите, но я всего лишь завхоз, — поглядывая куда-то в сторону, говорил ей очкарик. — Занимаюсь в основном одной детской клиникой, а тут приходится совмещать. Самого же мистера детектива, к которому вы пришли, категорически не существует в материальном обличии, но зато есть я, фактический исполнитель его воли. Так что будем знакомы. Господин Четырёхглазый к вашим услугам.

— Четырёхглазый? — вытирая слёзы платочком, переспросила Аннушка. — Снова плоские шутки? Имя-то у вас есть?

Вместо ответа очкарик вручил ей свой паспорт, где была его фотография с серией и номером и всеми отметками, а в графе имени действительно присутствовало несуразное прилагательное.

— Подделка!

— Ух ты, ах ты! А чем докажите, что дело, по которому вы сюда явились, не плод вашего богатого воображения? — язвительно поинтересовался очкарик.

— Значит, вы знаете о моём деле? — обрадовалась она.

— Да... Там что-то про вашего брата...

— Мужа!

Очкарик строго погрозил ей пальцем.

— Так-с, а ну-ка не путать меня. Вы не были с ним женаты. Иначе бы у вас была другая фамилия, а она у вас, как и память... Девичья. Это обручальное кольцо вы купили в прошлом году, а ваш жених пропал в позапрошлом.

Аннушка было снова попыталась удариться в слёзы, но он не позволил ей и сунул под нос пузырёк с нашатырным спиртом, а когда она прочихалась, попросил рассказать всё с самого начала.

Она рассказала, что познакомилась с Петей Симоновым в одиннадцатом классе, и они сразу полюбили друг друга. Потом вместе поступали в институт. Поступили, потихоньку накопили денег и съехались на третьем курсе. Он переехал от своих родителей, ну и она тоже. Жили в однокомнатной, почти как в шалаше, как в Раю, то есть. Собирались пожениться сразу после получения высшего образования. Он не работал, а она после третьего курса устроилась на хорошую должность. И училась и работала, получается. Накопила на машину. На отдых ездили в Турцию, Египет, Таиланд, всегда вместе, и вот перед самой свадьбой, в один из воскресных дней, ранним утром, он пошёл выбросить мусор и не вернулся. Она ждала, ждала и пошла искать. А его нигде не было. Ситуация как в тупой комедии от отечественных киноделов: мужик пошёл выбросить мусор и — с концами. Она опрашивала всех: соседей, знакомых, ездила по больницам — ну а мало ли чего? Но ни слуху ни духу. Она подала заявление в полицию, оповестила Петиных родителей, и тут началась уже совершенная чертовщина. Петина мама, Клавдия Игоревна, заявила ей, что у неё никогда не было детей, и потребовала, чтобы она, Аннушка, не морочила ей голову. И в тот же день пропали все Петины документы, ну просто все, а кроме того пропали все его личные вещи, словно его никогда и не было. Потом из полиции пришёл отказ по тем же причинам. Она бегала... Да куда она только не бегала, куда только не обращалась, но чем дальше, тем становилось страшнее. Все его забыли. Друзья, близкие. Он исчез со всех фотографий, и вот дошло до того, что ей пришлось делать фоторобот и обращаться к детективам и экстрасенсам, чтобы хоть что-то найти. Временами ей казалось, что она сошла с ума, но разве такое бывает, чтобы человек пропал без остатка?

— А у вашего Пети брата-близнеца не было? — поинтересовался очкарик.

— Нет, не было.

— Странно, а такое ощущение, что был.

— Если вам надо, у меня есть его портрет, сделанный по памяти, — предложила она.

— Не надо. Хотя, может, тьфу на него, на Петю этого? Другого найдёте? — задумчиво предложил завхоз.

— Ну уж нет! — Аннушка покраснела от гнева. — Я верю, что разыщу его, он жив! Мне гадалка так сказала!

— А гадалка вам не сказала, что цена может быть непомерно высока?

— Издеваетесь? У меня есть двадцать тысяч долларов! Найдите Петю, я вам заплачу.

— Живым или мёртвым?

— Живым! Живым и как можно скорее! — громко и зло выпалила Аннушка.

Очкарик испуганно отшатнулся.

— Пожалуйста, потише!

В этот момент на стол-бюро прямо с потолка упало нечто тяжёлое. Некий предмет развалил стопки бумаг и заставил страницы и листки летать по всему подвалу.

— Ой. У вас с потолка кирпичи падают!

Очкарик не ответил ей. Только шмыгнул носом и, подойдя к бюро, поднял с крышки небольшой нож, вырезанный из дерева.

— Детектив согласен, — рассматривая нож со всех сторон, сообщил он. — У нас стопроцентная предоплата. У вас при себе деньги в лифчике, двадцать тысяч долларов. Не спрашивайте меня, откуда я знаю. Я не буду оборачиваться, чтобы не смущать вас. Как только вы положите их на стол, я вызову такси, и мы поедем искать вашего сына...

— Мужа! — едва не взвизгнула Аннушка.

— Жениха. Видите, вы снова оговорились. Неужели вы не понимаете, до чего вас может довести ваша болезненная страсть, Анна Аркадьевна? Может, всё-таки вы домой пойдёте? На эти деньги вы сможете купить мускулистого жиголо...