— Неужели всё это действительно произошло?

Петрович замотал головой:

— Дальше всё было намного хуже. Я очнулся от запаха гари. В бомбоубежище дыма было — не продохнуть. Голова раскалывалась. Весь сырой. Штаны обоссал. Как чумной, я выбрался на улицу и увидел, что перед общагой стоят пожарные и скорая. Ну и менты, понятное дело. Народу собралось поглазеть — тьма. Общага ночью горела. Весь этаж, где я жил, выгорел. Но это было не самое жуткое.

— Ого.

— Вот тебе и ого. Не было никаких чертей, Ваня. Было всё совсем по-другому. Оказалось, что я отправил Серёгу и брата его за добавкой в свою комнату, а сам лёг спать. И всё это мне привиделось. Они нашли заначку, но их увидели мои соседи… Словом, весь этаж эту водку пил. А водочка оказалась отравленной. Одну бутылку утащили дети и решили выпить, как взрослые. Итого пятнадцать душ тогда отошло в мир иной. Дюжина взрослых и трое детей. А вот как я от той водки не окочурился, не понимаю. А пожар случился от того, что Санёк, почувствовав себя нехорошо, решил отдохнуть и закурил, лёжа в постели. Все были настолько угашенные от водки, что сразу и не поняли про пожар. А когда поняли, было уже поздно. Вот такая история со мной случилась. Ты думаешь, для меня она прошла бесследно? Нет. Вот после этого я пить и бросил. Сначала долго в больнице лежал — всё лечился. Потом при больнице устроился, помогал по хозяйству. Жену новую там же встретил. Хорошая женщина, санитаркой работает. Потом углядел меня один пациент, директор тутошний, и предложил место здесь. Как видишь, потихоньку справляюсь.

— М-да, — подытожил Иван. — Значит, всё тебе только приснилось?

— Скорее привиделось в результате отравления, — поправил его Петрович. — Только ты об этой истории особенно не трынди, если кого из наших встретишь. А то тебя за психа все примут

Он появился в моей жизни совершенно случайно. Нашёл я его в коробке из-под обуви на помойке возле соседнего дома. Он тоненько скулил, и я сначала подумал, что это котёнок. Островский район у нас в городе — самый маргинальный. Всякое выбрасывали. Да и хорошо, если в помойку. Тем утром я выбрасывал мусор и нечаянно уронил в контейнер свои часы. Браслет расстегнулся, и я полез за ними на самое дно. А он там. Пищал, скулил, плакал — не знаю, как лучше описать эти звуки, но я не смог подавить в себе жалость и любопытство. Забавно, конечно, вышло. Я открыл коробку, а там кокон из тряпок. Слышу: пищит. Ну я и отнёс его к себе домой. Всё равно один жил. Никого у меня не было. Распаковал я кокон, а там — он. Маленький, розовый, глаза большие и чёрные. Рот до ушей. Да чего там, не было у него ушей. Маленькое вытянутое тельце и короткие лапки. Голенький. Как говорится, в чём мать родила.

До сих пор гадаю: что же это за мать его родила?

Первым моим желанием было выбросить его обратно в мусорный бак, настолько он показался гадким. Но я сдержался. Не знаю, почему. Испугался, наверное. Из кого бы он ни выпал, а всё ж это был новорождённый. Мне было некогда над ним охать: ему требовалось питание, и я немедленно побежал за молоком в магазин.

Вру. Я, конечно, переживал. У нас на районе таких мамочек после девяти — возле каждого магазина: «Мужчина, на сигареты не хватает, подбросьте полтинник». И стоит, трясётся, бланш под глазом левой рукой прикрывает. Ненавижу таких. За бутылку всю себя готовы отдать. Островский район — издревле чемпион по количеству разливаек на квадратный километр точечной жилой застройки. Раньше-то заводы работали, трудовая общественность употребляла строго перед сменой и сразу после, а в нынешние времена многих посокращали, производство пришло в упадок. Вот и пьют в надежде на перемены к лучшему.

Сам-то я женским обществом десять лет не интересовался. С тех пор, как получил инвалидность. И пенсию. И с того самого момента, как от меня сбежала жена. С настоящим мужчиной ей жить хотелось, а не с огрызком. Первые годы я расстраивался, винил себя и ту секунду, когда неудачно наступил на мину. Отдавал долг своей Родине, а после больницы не смог отдавать долг дорогой жене. К чему все эти клятвы и обещания? В горе и в радости? Никто не хочет жить в горе. Застрелился бы, но, опять же, у меня было достаточно времени всё обдумать и взвесить. Раз я выжил тогда, значит, это кому-нибудь нужно. Вот я и жил себе тихонечко. Еда, лекарства, коммунальные расходы, прогулки в лес и походы в библиотеку. Пытался переключиться на стандартные мужские развлечения: охота, рыбалка, ягоды и грибы. Планировал купить старую дачу, отремонтировать и жить там каждое лето. Правда, с моей-то пенсией… Это как на ракету до Марса накопить. Даже Илон Маск не накопил, куда уж там мне, искалеченному инвалиду.

Купил я молока, детскую смесь, на сколько денег хватило, и, прибежав домой, принялся кормить бедолагу. В первые дни я его, как щенка, вскармливал через пипетку. Ел он хорошо, иногда срыгивал. С одинаковым удовольствием пил молоко и смесь, но я тогда, честно говоря, не надеялся, что он выживет. Для меня это скорее был акт вынужденного милосердия. Я ждал, когда он умрёт. Такие мутанты не выживают. Дурная наследственность. Расплата за грехи шелудивых родителей. Три дня прошло, а он так и не умер.

Наоборот, несколько окреп и даже стал тянуть ко мне ручки, когда я склонялся над ним с пипеткой. Поселил я его в старой корзине, с которой ходил по грибы. Он всё равно не жаловался. После еды он обычно спал или довольно попискивал. Самое странное — он совершенно не испражнялся. Вместо этого выделял липкую слизь. Мне приходилось мыть его несколько раз в день. Меня это немного пугало. Жопа есть, а не какает. Половые органы как у человека.

И я всё сомневался. Металась душа: отнести его в больницу или в полицию? Куда таких обычно сдают?

С обеими службами у нас в городе в последние годы случилась оптимизация. Говорили, что это делалось с целью увеличения эффективности, а на деле получилось как обычно. Скажем, дворника зарезали наркоманы за то, что он мешал им искать закладки, так тело лежало во дворе три дня, и за ним так никто и не приехал. Соседям пришлось самостоятельно засунуть труп во всё тот же мусорный контейнер, и только тогда коммунальщики соизволили увезти его на свалку.

А после того, как кончились местные дворники, начали нанимать таджиков. Новые дворники предпочитали ходить группами, чтобы в случае чего было удобнее отбиваться. Да и то сказать, такое себе решение. Днём они дворники, а ночью на улицу лучше не выходить. Ограбят и изнасилуют. Зато утром в Островском районе — тишь да благодать. Все эти маргинальные и антисоциальные хищники отдыхают. Давно бы отсюда уехал, только квартиру на Островском хрен продашь. Сказывается репутация и общий благополучный уровень местной жизни.

Моя соседка по тамбуру — глухая бабушка. Напротив жили сектанты, обожавшие Кришну и барабаны. Сверху жили цыгане, а снизу — алкаши. Самая обычная девятиэтажка в Островском районе. Никто никогда не жаловался на шум, а уж на писки моего найдёныша — и подавно.

За неделю он окреп окончательно и даже стал вертеть головой. Я выносил его на лоджию — подышать свежим воздухом. Не на улицу же его нести. Детям нужен свежий воздух, игрушки, памперсы. Раздобыл старую детскую коляску и санки. Кое-что из детской одежды выменял у соседей-алкашей, а у одного старика в гаражном массиве за бутылку — целый мешок игрушек.

Памперсы ему было носить бессмысленно. Он выделял слизь. Я мог только строить догадки по поводу его мутации. Это какое существо в природе так делает? Улитка? Но он теплокровный.

Потом я посмотрел по телевизору документальный фильм про инопланетянина Алёшеньку, найденного при похожих обстоятельствах. Мутант ли, инопланетянин, оживший выкидыш алкоголички со стажем, но в одном я определился точно — мне тоже нужно было дать имя найдёнышу.

Я назвал его Сашенька. Вроде как в честь почившего кыштымского карлика

Поначалу я предполагал, что он проживёт около месяца, а потом благополучно скончается, но этого не происходило. Сашенька и не думал умирать. Напротив, он проявлял всё больше активности и жизнелюбия. Через месяц он уже не помещался в корзине и мне пришлось соорудить для него детскую кроватку. Я пытался следить за его здоровьем, однако он не болел. Градусник показывал тридцать шесть и пять стабильно, сколько бы я не мерил. А кроватку Сашенька не оценил и к исходу второго месяца перебрался на потолок.