Они утверждали, что нашли кухонный нож и на нём мои отпечатки. Показывали мне фотографии, где я кровью своей любимой рисовал на стенах ритуальные символы.

Я сопротивлялся, кричал, что не делал этого. Рассказывал, как на самом деле всё происходило, что на нас напал тонкий человек. Это он убил Иру, а потом Метелькова. Этот человек умел исчезать прямо на глазах, всего лишь повернувшись под определённым углом. Он растерзал мою девушку, исчез, а через секунду появился в гостиной, где схватил Метелькова. Я кинулся к пеналу и хотел защитить доктора, но схватился за нож голой рукой… Я точно не рисовал эти символы.

Но, со слов следователя, полиция, вломившись в квартиру, застала меня в луже крови. Якобы я, улыбаясь, окунал пальцы в кровь и рисовал странный рисунок.

Меня отправили на психиатрическое обследование, где, конечно, признали сумасшедшим. Я смирился и подписал все документы, которые они подсунули. Потом несколько месяцев я провёл в одиночной палате с решётками на окнах и железной дверью. Врачи сказали, что провели обследование и нашли у меня серьёзное заболевание крови. Каждую неделю делали переливание. Несколько месяцев — один. Со мной почти не разговаривали. Сплошная тишина. Только колибри, продолжавшая прилетать ко мне во сне, напоминала, что я всё ещё жив и что-то соображаю. Постепенно кошмары отступили и пришла апатия. Я уже не очень понимал, что со мной делали. Когда мне сообщили, что лечение прошло успешно и меня переводят в другую больницу, я воспринял это событие равнодушно.

В новой больнице тоже были жёсткие условия. Покидать территорию корпуса было нельзя. Гулять только по коридору. За всеми следили агрессивные санитары. Палаты были общие. Иногда удавалось разжиться сигаретой. Большую часть времени я просто лежал, уставившись в потолок. Ел, спал, ходил в туалет, принимал лекарства — настоящий санаторий. Потом как-то раз от скуки помог санитару настроить смартфон. Другому сделал электронную почту. Обо мне проведал главврач и решил пользоваться услугами человека, разбирающегося в компьютерах, на халяву. Я не отказывал. Чинил компьютеры, менял краску в принтерах, помогал бухгалтеру удалить «Амиго». Санитары подкидывали сигарет и смотрели сквозь пальцы, если я смолил в туалете. А однажды в больнице появились монтажники в оранжевых комбинезонах. Они протягивали повсюду провода и устанавливали видеокамеры.

Для обитателей больницы это было целое событие в однообразной и скучной жизни. Бурно обсуждали, зачем это нужно. В один из дней главврач через санитаров пригласил меня к себе в кабинет. Там за компьютером сидел весёлый молодой парень в оранжевой робе, он попросил меня помочь настроить сетевые подключения. Главврач уступил мне место, и я сел рядом с монтажником. Монтажник включил блокнот и набрал следующий текст:

— Не говори со мной голосом. Печатай. Они не должны знать, что мы общаемся. Понял?

— Понял, — напечатал я.

— Кто убил доктора Метелькова?

— Тонкий человек. Очень высокий и тонкий. Он доставал головой до потолка.

— Куда делся нож?

— Не знаю. Когда я пришёл в себя, то уже находился в другом месте, и знаю только со слов других. А вы кто?

— Сначала ответь на вопрос. Ты хочешь свалить отсюда?

— А смысл?

— Например, сможешь отомстить за свою подругу.

Меня начало трясти. Монтажник это заметил и быстро написал:

— Не подавай виду. Жди. Ночью ты примешь решение.

Потом он свернул блокнот, сам включил программу и, подозвав главврача, сообщил, что мы закончили и он приносит мне свою благодарность. Санитары увели меня назад в палату.

Ночью меня разбудили. Надо мной стоял санитар. Он посветил мне фонариком в лицо и шёпотом попросил идти за ним. Мы прошли через весь корпус и спустились в подвал, где гудела большая раскалённая печь. Я слышал об этом месте. Это был крематорий.

Заключённых пациентов тут попросту сжигали, когда они уходили в мир иной. На носилках перед печью лежало чьё-то тело, накрытое простынёй. Тут же находился и тот молодой парень в оранжевой робе.

— Так кто вы такие? — спросил я, оглянувшись на санитара, и увидел, что он на меня не смотрит. Его глаза закатились и сверкали белым.

— Орден тайги. Меня зовут Стёпа, — представился монтажник. — Я пришёл забрать тебя из этой помойки.

— Орден?

— Ты стал жертвой деятельности другого ордена. Тамплиеров. Доктор Метельков, который и не Метельков вовсе, долгое время работал на них. Потом он одумался и решил работать на нас, но мы не успели тебя забрать. Тамплиеры подсуетились быстрее.

— Мне он сказал, что тамплиеров давно уже нет, — я потёр вспотевший от жары лоб.

— Ещё как есть. Обычно они не ползают на территории России, но ты был особым случаем, и они не удержались.

— Объясните? — потребовал я.

— Как скажешь. Тамплиеры мониторят всех особенных людей. У тебя очень необычный организм, такой встречается один из десяти миллионов. Сам понимаешь, шанс редкий. Из твоего тела сделали алхимическую лабораторию, добавив несколько желёз, которые у обычного человека вызвали бы отторжение и смерть. Для этого инсценировали аварию. Твои родители были живы, когда вас доставали из машины. Их убили позднее. А вот тебя и твою сестру — нет. Тебе сразу сделали необходимые операции, а твою сестру забрали, поскольку её организм ещё недостаточно сформировался. Твои неврозы и способность видеть потустороннее — это доказательство того, что железы успешно прижились и кровь начала меняться.

— Зачем всё это? — прошептал я.

— Кровь им была нужна твоя. На её основе готовят эликсир, позволяющий рядовым сотрудникам тамплиеров видеть то же, что и ты.

— Я не могу…

— Поверить? — усмехнулся он. — Ты ведь даже ничего толком не помнишь. Ну-ка, вспомни и ответь быстренько: как тебя зовут? Как зовут твою сестру? Твоих родителей?

От такого я остолбенел и судорожно начал вспоминать. Ведь помнил же. Только что помнил…

— Я по твоему лицу вижу, что ты не помнишь, — махнул рукой Степан. — Так я продолжу? Тамплиеры отправили тебя по врачам, а потом — к доктору. Ты ведь не помнишь, по каким причинам с ним познакомился? Тебя с ним познакомили. Метельков должен был присматривать за тобой. Они прописали тебе таблетки, усиливающие эффект восприятия, выдали нож из своих запасов и отправили за образцами. Зачем? Обычная рациональность. Чтобы живая лаборатория не простаивала. Из останков существ другого мира можно сделать много ценного и полезного. Метельков решил завязать с тамплиерами, поскольку они работали на чужой территории, и сдал тебя нам в обмен на сотрудничество. Тамплиеры узнали и в ответ сдали Метелькова существам из параллельного мира, приказав тебя временно не трогать. Существа из параллельного мира наняли киллера. Безглазые, как ты их называешь, скоро придут за тобой. Тамплиеры выкачали из тебя кровь, забрали всё полезное, что было им нужно, и отправили сюда. Вот и весь расклад.

Мысли в голове путались.

— Спасибо, что рассказали.

— Да не за что. Теперь ты должен принять решение: можешь пойти работать в нашу организацию, а можешь остаться тут дожидаться неминуемой смерти. Тамплиерам ты больше не нужен, а нам ещё можешь принести пользу. Если выживешь…

— Если выживу?

— Живые лаборатории вроде тебя долго не живут после того, как с ними заканчивают тамплиеры. За уникальные свойства твой организм расплачивается продолжительностью жизни. Но мы можем попытаться восстановить тебя. Настаивать не буду. Это твоя жизнь, и решения ты должен принимать сам, — объяснил Степан.

Я подумал и согласился. Степан попросил помочь ему сжечь тело, лежавшее на носилках, объяснив, что зайти в больницу должны были двое. Выйти тоже. Потом я надел оранжевый комбинезон. Пижама отправилась в печь следом за телом.

Мы покинули больницу, не вызвав никаких подозрений. Сели в машину. Степан сидел за рулём, и мы ехали куда-то по ночному шоссе. А я всё думал, кого же он сжёг в той печи?

Клаус был счастлив. Это был его первый день работы проводником. Новенькая зелёная форма с золотыми позументами. Зелёная фуражка с кокардой и даже на обшлагах золотые пуговицы.