— За что? Это мне нужно говорить тебе спасибо. Если бы не ты, меня бы уже три раза убили. Знаешь… — Она задумчиво посмотрела в окно и продолжила: — А этих безглазых много в городе?

— Около сотни. Я составил карту всех мест, где они обитают.

— Тогда у меня есть предложение…

Ира решила стать наживкой. Чтобы не ждать постоянно нападения от этих тварей, лучше на них напасть первыми. Мне не придётся за ними гоняться: они сами будут подходить к ней, а я — их устранять. Сначала я отказался. На мой взгляд, это было очень опасно, но девушки, когда им что-то надо, могут быть очень убедительными.

Этот день мы отдыхали, готовились. Днём в городе слишком много лишних глаз. А в следующую ночь вышли на улицы. Охота на живца началась. Ира переоделась в камуфляжный костюм, взяла сумку с бутылкой воды, запасные пакеты для образцов и сменную одежду. Я шёл следом в некотором отдалении. Мы методично обходили детские площадки, пустыри, гаражи и промзоны. Безглазые тянулись к Ире, как мотыльки на свет. Я делал своё дело, убивал, она помогала мне собрать образцы, и потом мы убегали подальше, чтобы не привлекать внимания.

Когда на следующий день я приволок доктору битком набитую сумку, он аж присвистнул от изумления.

— Это откуда столько? А ну-ка, покажи видеозаписи.

Мне не хотелось рассказывать ему правду, и пришлось соврать, что столкнулся с большой группой и вырезал её под корень. Запись включить не успел.

— Ты же должен был подопечную охранять? — недовольно сказал он.

— Так я их... неподалёку от её дома и встретил.

— М-да? Удивительно.

Он вроде как мне поверил. Ира ждала меня на улице. Потом мы пошли в кино на фильм ужасов. Смотрели, ели попкорн и смеялись, когда попадались особо страшные сцены, вызывая раздражение других зрителей. Вечером она уже сама требовала идти на улицу убивать безглазых. Я предложил денёк отдохнуть. Ночные вылазки очень сильно утомляли. Тогда она включила музыку и позвала меня танцевать в гостиной. Мы танцевали, потом как-то всё переместилось в постель.

— Наверное, это сама судьба нас связала. Нам теперь всю жизнь придётся быть вместе, — шептала она, обнимая меня глубокой ночью.

Нам не спалось. Мы лежали на смятом одеяле и разговаривали.

— Угу.

— Не бойся. Я не буду требовать от тебя невозможного. Не буду стоять и ныть над твоей душой, спрашивая, а что будет дальше? Как дальше жить? Думаю, мы сможем приспособиться к такой жизни. На крайний случай можно уехать туда, где нет людей. Этим чудовищам нужны люди. Нет людей — нет и чудовищ.

— Подумаю над твоим предложением, но надо бы сказать доктору, что мы теперь вместе.

— Согласна. А откуда у тебя столько шрамов на теле? Делали операцию? У тебя на животе такой большой шрам…

Я рассказал про аварию, как потерял всех родных и что врачи буквально вытащили меня с того света. Как после всего случившегося начал видеть параллельный мир, который поначалу принимал за галлюцинации. Незаметно для себя я заснул.

Во сне я увидел огромную птицу колибри. Красную с синим. Она порхала передо мной в темноте, а потом её клюв раскрылся, и я увидел множество глаз, смотрящих на меня оттуда, из глубины…

Я проснулся. Ира сопела рядом, уткнувшись головой мне в плечо. Сердце бешено колотилось. «Колибри,— думал я, — при чём тут колибри?»

Следующей ночью мы набрали два десятка «фрагов». Метельков чуть с ума не сошёл, когда мы приволокли целый мешок останков и отчитались о проделанной работе. Сначала он встретил идею ловли на живца в штыки. Называл нас тупыми малолетками и страшно ругался. Мы с Ирой его еле успокоили. Ну какая разница, один я это делаю или вместе с ней? Так и она под защитой, и безглазых всё меньше и меньше становится.

Доктор сокрушённо качал головой и говорил, что пора уже с этой авантюрой завязывать. Ему и так эти образцы складывать некуда. Все холодильники забиты. Ира спросила, есть ли подвижки, почему её преследуют безглазые? Метельков ответил отрицательно. Сказал, что поднимает данные на других убитых. Ищет медицинские карты и все возможные сходства. Он подключил к этому вопросу очень влиятельных людей, и скоро всё решится. А пока он велел нам сидеть дома и носа оттуда не высовывать. Мы уже и так порядком нахулиганили.

Конечно, мы его не послушались. Для меня была важнее безопасность Иры и других людей, которые могли стать едой для безглазых. Пока там доктор и важные люди решают, мы будем делать своё дело. И следующей ночью мы продолжили охоту.

За три ночи мы убили около шести десятков тварей. Образцы больше не собирали. Работали на скорость. Утром возвращались к Ире домой, приводили себя в порядок, заказывали пиццу, суши и валялись в постели до самого вечера. На четвёртую ночь мы поймали всего троих. На пятую — одного. Следующие несколько вылазок прошли впустую. Безглазые пропали.

На всякий случай утром мы наведались в торговый центр, где обитала женщина в красном, но она не появилась. Ира радовалась, как ребёнок.

— Это победа! — говорила она. — Нам нужно устроить праздник!

— Если мы расскажем доктору, что не послушали его…

— Так и не будем говорить. Напросимся в гости. Принесём вина и закуски. Я соберу на стол. Сегодня первый день, когда мы можем наконец вздохнуть спокойно.

Ладно. Всё равно я только и мечтал, как бы побыстрее избавиться от ужасного ножа. За время его использования я обратил внимание, что линии на лезвии стали гореть ярче, и меня это беспокоило. Я позвонил доктору. Он не возражал против вечеринки.

Мы накупили продуктов. Приехали к нему. Ира хлопотала на кухне, а я накрыл стол, и мы с Метельковым потихоньку распечатали бутылку красного вина. Я попросил пенал для ножа, чтобы убрать его на время вечеринки. Не хотел его постоянно носить с собой. Он сильно раздражал. Доктор указал мне на полку, где лежал пенал, и я с облегчением спрятал туда нож и перчатки.

— У меня для вас хорошие новости, — объявил он, когда мы собрались за столом и подняли бокалы. — Я связался с одной организацией, которая возьмёт вас под свою защиту. Что-то вроде программы защиты свидетелей.

— А как же ФСБ? — спросил я.

Метельков заверил, что работы и в этом направлении ведутся, но всему нужно время, а сидеть в четырёх стенах, может быть, придётся ещё долго. Мы выпили. Потом ещё. Потом доктор попросил достать для него трубку и табак, лежавшие высоко в серванте.

— Люблю покурить трубку иногда, — объяснил он.

Я выполнил его просьбу. Мы смотрели, как он курит. Ира начала расспрашивать его, как так вышло, что он не может ходить.

Метельков замялся.

— Грехи молодости. Я в молодости порой совершал и не очень хорошие дела. За некоторые я до сих пор расплачиваюсь. Врачи извлекли из позвоночника пулю, но ноги так и не начали ходить.

— В вас стреляли? — переживая, спросила Ира.

— Вроде того. Это была непростая пуля, — вздохнул доктор и потом неопределённо сказал: — А и Б сидели на трубе. А упало, Б пропало, что осталось на трубе?

— И! — засмеялась Ира.— Это даже дети знают.

— А все думают, что его нет. А оно осталось. И живее всех живых, — доктор выдохнул большое кольцо белого дыма. — Впрочем, это уже история прошлых лет. Вы молодые, и всё у вас ещё будет хорошо. Оставьте старикам их прошлое и смелее вперёд, не оглядываясь на наши шишки. Набивайте свои шишки и радуйтесь, встречая новые преграды. Мы для того и живём, чтобы их преодолевать.

Мне тогда показалось, что его развезло от выпитого. Ира ушла на кухню готовить чай, а я подошёл к окну. Там внизу, в полумраке, мне показалось, как покачнулся фонарный столб, стоявший возле подъезда. Я протёр глаза. Никакого столба там не было. На кухне что-то с грохотом упало. Я решил, что Ира уронила кастрюлю, и побежал туда…

Дальнейшее я мог только восстанавливать по памяти.

Я очутился в какой-то больнице, где меня держали прикованным к кровати. Приходили люди, представлявшиеся сотрудниками внутренних органов, и показывали мне свои документы. И ещё следователи. Они демонстрировали мне фотографии Иры и доктора Метелькова. Тела на фотографиях были изуродованы.