— Погоди, я не понимаю. Симбионтам?

— Да. Извини. Так мы себя решили называть. Человек и грибы, живущие вместе. Симбиоз. Как у лишайников. Там гриб и водоросли вместе образуют новый уникальный организм. Мы уже начали строить под городом колонию, а оттуда потянемся к мусорным горам. Северные мусорные горы станут нашей столицей. Там столько мусора, что хватит нам всем на долгие годы. Нам не нужны человеческие понятия о морали, законе, религии. Нам это уже ничего не нужно. Мы хотим просто спокойно жить. Все как одна семья. А не каждый по отдельности, как люди.

— И что... А как это... стать симбионтом?

— Несложно. Вот в банке у меня пророщенная колония. Съедаешь кусочек — и всё. Дальше от двух до пяти дней нужно усиленно питаться. Понимание наступит через сутки.

— Дай мне... кусочек.

— А ты действительно хочешь этого? Твоя жена, дети... Ты поступаешь…

— Как человек, чёрт побери! Знаю! Да! Я чёртов эгоист! Может быть, ты мне соврал и нет никакой разумной колонии под городом. Может, у тебя бред от заражения паразитным грибком и ты несёшь чушь! Я просто готов сдохнуть! Я съем этот твой гриб и отправлюсь домой подыхать под дверью своей непутёвой дочери. Я жалею себя, господи! О чём я жалею? О чём? Вся суть жизни родителей — стать удобрением для молодой поросли. Этому не будет конца.

— Не бойся, ты не умрёшь.

— Неважно! Я пока что ещё человек. Это мои личные человеческие страдания. Давай мне гриб и не рассусоливай.

Чавканье.

— На овсяный кисель похоже. Кисловат гриб. Может, запить?

— Водку больше не пей. Прояви уважение к своему новому соседу.

— Ладно. С новосельем вас, товарищ гриб! Надеюсь, мы подружимся. Следующая остановка — станция Желудок.

— На, съешь.

— Дрожжи? Меня же вспучит.

— Зато процесс ускорится.

Звучит мелодия. Шорох. Короткие гудки.

— Мы знаем, кто вам звонил. Это ваша жена. Она просит вас срочно перезвонить. «Светлофон» заботится о вас и о ваших близких. Прослушайте, пожалуйста, новое выгодное предложение.

— Тебе жена звонила.

— Ну и что?

— Как-то неприлично заставлять её переживать, но это моё нечеловеческое мнение. Можешь не обращать внимания.

— А ты знаешь, тут я полностью с тобой согласен. Дай мне ещё два кусочка. Пора мне серьёзно поговорить с женой... И с дочерью.

— Насилие — это не выход. Мы не должны принуждать их. Они должны сами захотеть стать симбионтами.

— Гриб во мне полностью с тобой согласен, а вот человек снаружи по-прежнему пытается проявлять эгоизм. Так будет лучше для моей семьи. Так будет лучше для всех.

Послесловие

В глобальной земной грибнице хранится память обо всех событиях. Никогда не знаешь, какое из этих событий важное, а какое нет. Все события важны. Рост, изменение, окультуривание полезных видов растений. Информация о различных болезнях. Если поискать как следует, там найдётся и информация о Великой Грибной войне. Наверное, следует искать в самых нижних слоях. Она где-то там. Иногда новым поколениям бывает любопытно взглянуть и на другую точку зрения. На Земле ещё сохранились музеи и памятники искусства, созданные человеческой цивилизацией. Все мы немного люди, и в этом нет ничего постыдного. Там можно не торопясь полюбоваться источниками человеческой культуры и изучить их.

Люди любили строить из камня, жить в тесных комнатах, словно раки-отшельники, ездить в железных повозках с неудобной системой управления и употреблять вредную пищу. Мы, их потомки, искренне считаем, что в этом был смысл. Человечество постоянно испытывало себя на прочность и искало предел развития. Они убивали себя только для того, чтобы изучить, познать настоящий предел. Каждую удачную или неудачную попытку они оправдывали, критиковали, оценивали с разных сторон, чтобы потом неожиданно отказаться от этого полезного опыта. Разрушить цивилизацию, а потом начать всё сначала. Они усложняли жизнь множеством противоречивых правил, они возвели в культ понятие единицы. Они поклонялись ей. Они поставили единицу выше собственной жизни. Они искренне считали, что единица — это и есть бог. Сейчас, спустя тысячелетия, очень трудно действительно понять, что же толкало человечество к развитию, кроме этих двух выделенных упрощённых понятий — стремления достичь предела и стремления обладать единицей. Мы, потомки, не должны смотреть свысока на их поступки и действия. Они были важны для наших предков, и мы должны сохранить о них всю память, которая только осталась.

Последствия Грибной войны нанесли страшный удар по человечеству. Человечество проиграло. В той войне оно познало свой предел, но была и надежда. Победители-симбионты доказали, что для человека и гриба, верных друзей и товарищей, предела не существует! К сожалению, было большой ошибкой отселить остатки человечества в Антарктиду. Историки и по сей день спорят об этом досадном недоразумении, до сих пор копаются в нижних слоях грибницы, изучая память первых симбионтов и мотивы их порою неоднозначных поступков. Возможно, первые симбионты искренне считали, что так будет лучше, позволив части человечества выживать в поисках предела в самых экстремальных условиях. Они выбрали тех, кто умел выживать лучше всех. Политиков, банкиров, олигархов, чиновников, бандитов, звёзд шоу-бизнеса и генералов.

Они не продержались там и жалких десяти лет. Где-то вкралась ошибка.

Может быть, эти сохранившиеся древние записи хоть как-то помогут пролить свет на жизнь и мотивы первых симбионтов? Может быть, это хоть как-то поможет узнать настоящую правду? Вы только послушайте эти записи. Уже тогда, тысячу лет назад, повсюду звучал наш гимн. Гимн, который до сих пор с нами.

Ягодка созрела, а-а-а,

Вкусную печеньку на-на-на!

Ты, цика, не грусти,

Возьми и похрусти,

Кормою покрути

Влево, вправо, на восток!

Павел Иванович Быстров пригласил в гости соседа Николая Карловича Фомина. Жили они на одной лестничной площадке, общались при встрече, а в гости всё как-то неудобно. Хотя общие темы были. Обоим за сорок. Оба дважды разведены и детей наплодили поровну. В одно и то же время затевали ремонт, только Быстров свой доделал, а Фомин так и топтался на стадии незаконченной ванной.

— Всё денег с зарплаты не хватает, — говорил он, — а вы, Павел Иванович, молодец! Всё успели: и ремонт сделать, и телевизор в половину зала установить. Мне бы так. Давно хочу футбол не на выпуклом чёрно-белом «Рекорде» посмотреть, а на более качественном оборудовании.

— Так приходите ко мне, — позвал Павел. — Вечером в субботу очень поучительный матч ожидается. «Реал Мадрид» против «Спартака». Может быть, португальцы в этот раз даже ногами играть сподобятся.

Николай явился к соседу и захватил в качестве подарка две бутылки «Пшеничной».

— Откуда у вас такая водка? Настоящая? — с подозрением изучил этикетки хозяин квартиры. — Это же раритет!

— Чем богаты, — скромно потупился Николай и объяснил: — От недавно почившей бабушки по материнской линии, вступил в нежданное наследство и теперь обладаю некоторыми запасами.

— А велики ли запасы сего благородного напитка прошлого?

— Да-с, половина ящика ещё будет-с. Я вас уверяю, всю её пробовал и остался очень доволен. Мягкость необыкновенная. Не чета нынешним производителям.

— Очень, очень приятно! Тогда разрешите, я одну «Пшеничную» у вас конфискую, а взамен готов предложить бутылочку «Хеннесси» из французских погребов.

Они ещё некоторое время подискутировали. Николай Карлович сомневался, стоит ли смешивать советскую водку и какой-то там коньяк при просмотре спортивного матча, и не будет ли им после этакой авантюры дурно?

Хозяин убедительно говорил, что не будет, что у него накрыт стол, где присутствует множество мясных закусок. И вообще, две бутылки — разве это много для двух взрослых и состоявшихся в жизни господ? Под градом таких весомых аргументов Николай Карлович был вынужден уступить и позволил сопроводить себя в гостиную.