Подходившие испить зелёного вина гости толпились возле этой таблички и выстраивались в длинную очередь. Тех, кто шёл через Перекрёст, подстерегал охотник за головами, он же древний мертвец Лупарь, и предлагал жизнь или работу. Почему-то многие выбирали жизнь и шли мимо, даже когда он показывал им объявление.

— Не так делаешь, — подсказал ему случившийся мимо Альхен. — Ты им льготы сули, льготы. Отпуск, лечение, жалование, подарки, понимаешь? Работников надо заинтересовать.

— Понял, — хлопнул себя по голове Лупарь.

И, чтобы не мелочиться, начал предлагать льготы, сразу все и помногу, целый мешок льгот или, как он назвал замануху, льготмешок. Он даже вывеску повесил перед Перекрёстом, чтобы никого не обидеть: «Льготмешок, обязательный для всех работников».

Всё равно шли мало и неохотно, а однажды Лупарь приволок к опивцу и вовсе безголового.

— Зачем мне работник без головы? Это же глупость! — обиделся Складырь.

— Да это не я его. Это он таким приехал. Он всадник.

— Всадник без головы? А на кар-кар он мне?

От автора: «Все матерные и неприличные слова в этом рассказе заменены на кар-кар».

— Тыкву ему вместо головы воткнём, и пусть работает, а?

— А если ночью надо будет?

— Тады отверстия для глаз прорежем, свечки воткнём — и пожалуйста. Хошь днём, хошь ночью. Он же согласен. Видишь, как приседает?

Складырь плюнул и согласился. Древний мертвец сделал всё сам. Нашёл крепкую жёлтую тыкву, очистил от семечек и вырезал в ней рот, нос и глаза. Потом запихал в тыкву свечи, зажёг и водрузил безголовому на плечи.

— Короче, поскольку ты на коне, будешь развозить приглашения самым преданным и добрым гостям от имени хозяина нашего заведения, — приказал он и выдал новому работнику сумку с берестяными грамотами.

Тыквоголовый сел на коня, и больше его никто не видел. Должно быть, заплутал бедолага на кривоезжей дороге.

Зато на тыквенные семечки набежал невесть откуда заложный мертвец Ырка.

— Брат мертвец, отдай да продай! Семечки очень люблю, — попросил он.

Лупарь, искренне считавший себя порубежным воином, не любил таких попрошаек.

— Работать пойдёшь — отдам семечки, — предложил он, прекрасно зная, что работать бывший висельник не любит, только душегубствовать.

— Дяденька, пожалей. У меня ручки слабенькие, — захныкал Ырка, которому страсть как хотелось семечек.

— Зато ножки крепкие. Ты же коробейник и мусорщик. Всякую дрянь собираешь и на горбу носишь. Почему бы тебе возле трактира не торговать?

Ырка призадумался. Торговать он любил.

— Это как — продавать? За бесплатно?

— Да я ж видел у тебя всякую закуску. Хвосты крысячьи жареные, семечки. Голубей да ворон и тех в глине печёшь. Народ будет пить и покупать закуску, а ты получишь на семечки.

Так Лупарь привёл опивцу ещё одного работника. Впрочем, Ырка проработал недолго, пока не кончились тыквенные семечки, а затем работник вспомнил, что больше семечек он любит только одно — воровать маленьких деточек. Не прошло и недели, как он умчался, поднимая пыль по кривоезжей дороге.

Заслуженная ведьма Карловна явилась сама. Припарковав свою ступу возле расщеплённого молнией дуба, она разыскала опивца, пробующего новую партию зелья, и сходу начала предлагать себя на должность главной поварихи.

— А зачем мне повар? Тут же вроде только пьют и гуляют, — защищался Складырь. — Не по адресу вы, бабушка, не сюда вам.

— Да ты подумай, милок! Только думай лучше! Гуляют и пьют — хорошо. А из еды у тебя что, одна каша берёзовая? — возмущалась ведьма.

— Меню серфици... сертифи... Тьфу ты, кар-кар! Это ежегодное меню, по ГОСТу. У меня расписка от леших имеется. Все в лесу эту кашу жрут и ничего, а мозгов и лягушек у меня нету, чай не на кладбище живём. Это, если надо, с собой приносят.

— Вот и плохо, что с собой приносят. Меня во Франции научили модному приёмчику. Меню называется. Ты подаёшь на стол готовые блюда и с этого имеешь доход. А лучше Карловны поварихи нету. Кого хочешь спроси — Папу Римского, Борджиа, Влада Цепеша. Всем готовила. Все довольны. Все не своей смертью умерли. У меня и благодарности имеются, и рекомендации, сейчас покажу.

Ведьма затрясла многочисленными юбками и достала из панталон пачку листов.

— Вота!

— Так это ещё расходы, — кислым голосом произнёс Складырь, прикидывая, во сколько ему обойдётся содержание повара.

— Так, зато к тебе не шелупонь лесная пойдёт гулять, а нормальные, приличные бесы. Обчество. Всякая, кар-кар, интеллигенция. Знать.

— Чего знать?

— Не чего знать, а вообще... Знать! Князья, графы, бароны, принцессы, а у этих графьёв денежек поболее будет, чем у лесного немытого быдла. Вон у тебя месяц назад ведьмы отдыхали, чем ты их накормил, кашей берёзовой? Так кар-кар-кар все бедняжки отсюда до самого синего моря, неделю целую. Одна только радость — похудели, все как одна, с этого дела. А у меня от самой Елены Летучей грамота есть. Руки каждый день с мылом мою. Ни одна проверка не подкопается.

— Какая ещё проверка? — испугался опивец. — Мы же мертвецы, что ж с нас взять-то?

— А мытарям всё равно, мертвец ты или нет. Если у тебя есть деньги — значит, ты существуешь.

Пришлось взять Карловну. Тем более у неё были при себе грамоты.

— И это, ты сам, что ли, будешь гостям разливать напитки? — поинтересовалась повариха.

— А чего? Нельзя?

— Ну тебе это уже не по чину. Ты же теперь главный. Ты должен веселиться и следить за общей работой. Тебе нужен бармен.

— Кто-кто? Жена, что ли?

— Работник, который будет стоять за отдельным столом и разливать гостям напитки. Мы поставим столики для тех, кто будет есть и пить, но ещё будет отдельный стол, где просто будут пить. Это намного выгоднее. Не все же, допустим, приходят голодные?

— А у тебя есть кто-нибудь на примете?

— Есть один иностранец. Граф Кариес. Очень приличный молодой вампир.

Так трактир опивца обзавёлся не только поварихой, но и собственным барменом.

С этим графом, кстати, вышла презанятная история. Однажды за барной стойкой сидел Лупарь и выпивал, как положено, пользуясь временным затишьем. Кариес подал ему вино в высоком бокале, а сверху зачем-то налил немного крови. Древний мертвец высказал бармену своё недовольство и потребовал законную литровую кружку, а вампир презрительно фыркнул и сказал Лупарю, что тот быдло и это называется коктейль! «Кровавая Мэри». Лупарь очень обиделся и заявил, что в первый раз слышит, чтобы вино внаглую разбавляли кровью, а потом называли в честь какой-то там бабы. Вампир Кариес съездил по харе древнего мертвеца тряпкой, которой протирал бокалы. Лупарь ме-е-е-дленно поднялся из-за стола… И с того раза Кариес пьёт кровь исключительно через соломинку. Эту диковину взяли на вооружение и впоследствии стали подавать гостям, ежели те попросят.

Для простой работы пришлось нанимать мертвецов с соседнего кладбища, живые нипочём не хотели идти. Мелких чертенят и бесов стали гонять по особым поручениям. В бани наняли банников. Обеспечивать сырьём взялись местные водяные, лешие, и дело поначалу пошло, но вскоре гости начали высказывать недовольство.

— Выпивка есть — развлечений мало! — кричали они.

— Лупарь, ты занимаешься работниками или нет? Где развлечения? — возмутился опивец.

— Так у нас черти есть. Пусть в карты играют, — предложил охотник за головами.

— Этого мало. Нужны и другие, например, бордель, — предложила Карловна. — Если чего, я сама готова.

— Ты-то готова, а гости? Не-е-е. Давайте русалок, что ли, наберём? — отказался Лупарь.

— Водяные морду набьют. Может, лучше кикимор каких? — предложил опивец.

— Тогда нас точно лешие отоварят. Из своих мест брать нельзя. Все друг друга знают.

Призадумались.

— У меня есть университетский приятель. Католик. Люциус. Он может помочь, — подал голос притаившийся в углу бармен.

— А… В смысле? — удивился Складырь.

— Он занимается этой сферой деятельности. У него всегда есть красавицы. Можно связаться и обсудить условия сделки.