Папа и мама приехали вместе. Сквозь щёлку в двери я наблюдала, как папа загоняет заморышей обратно в комнату, и они его слушаются, а мама ругает какого-то дядю в военной форме, который пришёл вместе с ними и требовал возместить ущерб. Дядя в военной форме извинялся и заверял, что всё будет сделано в лучшем виде. Тут мама заметила, что я подглядываю, и строго шикнула мне. Пришлось лечь в кровать, а через несколько секунд я услышала, как на моей двери щёлкнул замок. Потом в коридоре зашумело, зажужжали двери, застучали молотки, и я не заметила, как уснула. Проснулась, а на месте выбитых дверей стоят новые. А папа на прощание оставил мне в подарок ноутбук и записку.

В записке было сказано, что он меня очень любит и чтобы я хорошо училась, раз всё равно сижу дома, и теперь у нас всегда будет возможность поддерживать связь через ноутбук, как только я научусь им пользоваться. Папа написал, что раньше мама была против, но теперь она не доверяет военным, и лучше пусть будет у нас лишняя подстраховка. А через интернет я быстрее смогу завести себе новых друзей и расширить свой кругозор. Ещё папа писал, что делает всё возможное для того, чтобы нам жить всем вместе и мы ни в чём не нуждались. В конце он добавил, что очень скоро я смогу выйти из дома и мы уедем жить в другое место.

А пока я ищу друзей по переписке. Кто-то ночью нарисовал на стене соседнего дома красивый рисунок разными красками. Граффити. Мне очень нравится. И загадочные слова: «Не буди лихо, пока оно тихо». Я, когда вырасту, тоже буду рисовать граффити. А ещё помогать людям. А ещё лепить. У меня хорошо получаются человечки. Недавно я слепила самолёт, иногда над нами пролетают такие. Всё не решаюсь попробовать поиграть им. Дяденька в машине на улице, когда я слепила похожую, так испугался... Из машины выскочил. Ну и что, что машина каталась по дороге сама без водителя? Я же ещё ребёнок. Я только хотела поиграть.

Ну вот вроде и вся моя жизнь. Написала про всё интересное. Итак, меня зовут Лиза. Мне восемь лет, и мне разрешили найти друзей по переписке.

Они сидели вечером за столом в маленькой кухне и курили по очереди. Семейный совет.

— Мы не можем так жить, – говорил он. — И так у нас по две работы, а за ней нужно постоянно приглядывать. Все деньги уходят на дочь. Пора что-то решать.

— Сдать в детский дом её нельзя. Это будет катастрофа, — отвечала она. — Если люди про неё узнают...

— Знаю, — вздохнул он. — Поэтому считаю, что дочка должна погасить свой долг. В конце концов, мы одна семья. И каждый член семьи должен вносить свою лепту.

— Не таким же способом! — она ожесточённо раздавила окурок в пепельнице. — Она же ещё так мала.

— Всем нам приходит время повзрослеть. Ей уже двенадцать лет. Цыгане предложили большие деньги. С этими деньгами можно будет уехать и купить дом в соседней области. Завести частное хозяйство. Мы начнём жизнь заново. И сможем, наконец, отдохнуть.

— Твоя идея отвратительна!

Он пожал плечами:

— Ну предложи свою. Да, мы с тобой плохие родители. Мы честно старались уберечь её все эти годы от внешнего мира. Пытались дать ей образование. Отдавали последнее. Мы вымотались. А она растёт. Она растёт каждый день. Цыгане предложили большие деньги.

*****

Цыган Жужа кинул плотно набитую спортивную сумку к его ногам:

— На.

Потом мерзко улыбаясь, смотрел, как он копается в ней, пересчитывает купюры.

— Э-э. Такое говно никто обманывать не будет, — сказал он, разглядывая этого тщедушного измученного человека. — Бери и уматывай. А то собак спущу.

Собаки, злющие кавказцы, надрывались лаем за воротами цыганского дома. Дом у цыган был огромный — целая крепость за высоким кирпичным забором.

— На месяц? Да? Ведь мы договорились? — в голосе человека слышалась безнадёжность.

Цыган сплюнул. Захочет, так и не на месяц. Сделка состоялась. Ребёнка увели в дом и спрятали в подвале. Там уже ждал доктор, специально приглашённый и умеющий держать язык за зубами. Теперь Жуже было неинтересно общаться с человеком. Он считал в уме прибыль, которую получит от девочки.

— Ты получил деньги. Теперь она останется с нами. Дальше будет что будет. Это теперь не твои проблемы, — сказал он и скрылся в воротах.

Он смотрел, как цыган уходит, растерянно теребя сумку в руках. Звучно лязгнули замки. За воротами собаки кинулись встречать хозяина. Вздохнул:

— Да. Пусть будет что будет. Вот только не она осталась с вами. А это вы остались с нею. Господи, пусть это будет на моей совести, а не на её!

Он пошёл к машине. Закинул сумку с деньгами на заднее сиденье. Поехал в сторону ближайшего придорожного кафе. Теперь нужно было ждать ночи.

*****

Жужа переговорил с доктором. Доктор сообщил, что девочка целая. Здорова.

— Что насчёт пересадки органов? — спросил цыган. — Покупатели уже готовы заплатить за сердце.

— Тут надо немного подождать, — осторожно ответил доктор. — Составим медицинскую карту. Потребуется отвезти её в мою клинику. Привозите её в среду. Хорошо?

Жужа кивнул. В среду так в среду. Ночью должен был приехать Абдул. За невинность девочки уже было заплачено. Женщины готовили комнату для приёма почётного гостя. Девочку вымоют и оденут, как ему захочется. Хорошая сделка. Довольный Абдул даст скидку на товар. Жужа в прибыли. А продать ребёнка на запчасти можно и позже. Он проводил доктора и попрощался с ним.

*****

Ночью он подъехал и остановился напротив цыганского дома. Чтобы скоротать время, жевал бутерброды из кафе. Он видел, как ворота открылись и во двор въехали две дорогие машины. Красные номера. Потом из дома зазвучала громкая музыка. Заблеяли бараны. Раздавались весёлые крики.

«Гостей принимает, — подумал он. — а дочка моя вместо торта. Оно и понятно. Большие люди большими делами занимаются. А вы попробуйте, как мы, каждую ночь её беречь и успокаивать. Сможете успокоить одного ребёнка? Нашего ребёнка. Особенного. Пейте! Гуляйте! Жрите в три горла, пока можете».

Он ждал. Он не случайно пошёл на сделку с цыганами. Всё было продумано заранее. Никто не будет проверять, пусть хоть стрельбу в своём доме устроят. Соседи будут молчать в тряпочку. Цыган все боятся. Пока полиция приедет с проверкой, пока разберутся, в чём дело. Времени много уйдёт. Жужа думал, что он самый умный? Пусть теперь молится своим цыганским богам. Ждать осталось недолго.

Как же тяжело им было! Все эти годы. Так трудно. Они все деньги вкладывали в безопасность. Первые годы, как она родилась, были лучшими. Прекрасный здоровый ребёнок — это в наше-то время? Потом ей исполнилось шесть лет. И началось. По ночам к дочери приходили тени. Сначала они только пугали, прячась по углам и скрываясь под кроватью, стоило только включить свет. Дочь плакала. Каждую ночь. Но она росла. И тени становились смелее. Они перестали бояться света. Они стали нападать на родителей. Им пришлось забрать её из школы. Пришлось укрепить её комнату. Тени лезли к соседям и пожирали их. Бабушку, жившую этажом выше, так и не сберегли. Поставили защиту и на окна. Потом — бронированную дверь. Потом стали скармливать теням бродячих собак: уж лучше они, чем люди. Дважды переезжали. Дочь требовала внимания. Спали с женой по очереди. И работали. Много работали, чтобы она ни в чём не нуждалась. Они любили её. Но все деньги уходили, как вода в песок.

Он прислушался к крикам из цыганского дома. Послышались выстрелы. Он попросил дочь не церемониться. И она согласилась. Никого нельзя оставлять в живых. Пусть тени насытятся перед долгой дорогой. Когда лай собак оборвался с взвизгом и повисла тишина, он понял: пора. Достал из багажника гвоздодёр и пошёл открывать входную дверь. Замки у цыган на дверях были хорошие.

В первые разговор о нём завёл Мишка Петров, когда отмечали юбилей у Иванова и между пивом тот спросил у хозяина разрешения посмотреть его личный фотоальбом. Ну, Лёха Иванов, чего же не дать? Всё равно подруги не пришли, а предложение от товарищей поискать новых попахивало опьянением и безрассудной глупостью. А тут хоть какое-то общее развлечение. Заполучив альбом Петров пролистнул первые три страницы, поскольку смотреть на малолетнего Иванова было не интересно, а вот на общей фотографии первого "А" класса он остановился, ведь на ней присутствовал и он сам, впрочем как и Димка Сидоров, который отобрав у Иванова его кресло сидел за компьютером и в десятый раз включал одну и ту же песню группы "Сектор газа".