Мама у меня очень добрая и красивая, только она сильно устаёт на работе. А ещё она боится, что однажды я выйду из дома и может случиться беда. Для этого она закрывает входную дверь на несколько замков, а потом ещё и дверь в тамбуре. Мне запрещено даже выглядывать в тамбур, потому что мама боится беды. Но почему она может случиться, мама мне никогда не отвечает. Я спрашивала бабушку и Чуку. Бабушка говорит, что это из-за моего глаза. Я тыщу раз стояла перед зеркалом и проверяла глаза — про какой она говорит? Про левый или правый? Обычные серые глаза. Бабушка-то ладно, а вот Чука только хихикает и говорит, что просто время моё не пришло. Говорит, что глазу нужно время, тогда всё откроется. Не понимаю. Похоже, они видят во мне что-то, чего я сама не вижу. Такое бывает. Это как с папой.

Папа у меня хороший. Только он всегда в командировках. Бабушка его не любит и ворчит, что он маме всю жизнь испортил, и называет папу «чёрт рогатый». Папа иногда приходит домой, но только ночью, и мне запрещено на него смотреть. Мама всегда запирает дверь в мою комнату и только потом пускает в квартиру папу. Папа разговаривает со мной через дверь. Спрашивает, как дела, всё ли у меня хорошо. Жалеет, что не может найти время побыть дома подольше.

Я очень люблю папу. Я знаю, что он большой, красивый и сильный, но совершенно не помню его лица. Даже в семейном альбоме, который я иногда рассматриваю, лицо у папы размыто и похоже на варёное яйцо. Там мне три годика, и я сижу у папы на коленях. А ещё есть фотографии с моих дней рождений. Мама готовила торт, я его ела и засыпала, потом приходил папа и они делали семейные фотографии. Папа всегда держал меня спящую на руках. Скоро у меня снова будет день рождения, я попрошу маму завязать мне глаза, нечего мне в торт снотворное подкладывать, я уже взрослая. Пусть хоть один вечер папа проведёт время с нами! Серьёзно, почему я не могу выйти на улицу с завязанными глазами? Если они у меня больные и их завязать какой-нибудь повязкой, беды же не будет?

Мне так хочется хоть раз выйти на детскую площадку, поиграть с другими детьми! Покачаться на качелях, съехать разочек с горки, прокатиться на велосипеде или на роликовых коньках. Да. Я уже умею кататься и на велосипеде, и на коньках, даже на этих, чтобы по льду. Чука меня научил в Застенке. Но мне бы хотелось побывать именно на этой детской площадке, которую я каждый день вижу из окна. Там я иногда вижу мальчика, который мне очень нравится. Он примерно моего возраста и носит очки. Похож на Гарри Поттера из книжки, которую мне подарил папа. По утрам он бегает, а потом занимается на турнике, а я за ним наблюдаю. Мне кажется, он одинок и у него совсем нет друзей. Я бы очень хотела подружиться с ним, но только меня не выпускают. Почему я думаю, что он одинок? Однажды я видела, как его побили другие ребята, когда он подтягивался на турнике. А потом в другой день побили. Он плакал, потому что разбили его очки.

Поэтому я очень внимательно следила за ним, и когда те же самые мальчишки хотели его побить и в третий раз, я ему немного помогла. Я слепила из пластилина фигурки этих мальчишек и открутила руку самому главному в их компании. Он так громко закричал, когда его рука отделилась от тела! Я не думала, что ему будет так больно. А потом остальные закричали и больше этого мальчика в очках не трогали, а разбежались в разные стороны. А тот, без руки, упал и лежал, пока не приехала скорая помощь. Теперь мальчик в очках занимается на турнике только ранним утром, когда все ещё спят. Он-то не знает, что я за ним всё равно слежу. Мало ли ещё кто его обидит? Например, пьяные дяди из кафе или люди, выгуливающие собак на детской площадке?

Чука называет людей, гуляющих с собаками, собачниками. Некоторые из них очень странные. Они выгуливают больших злых псов без намордников и ещё ругаются, когда другие им делают замечания. Мне не нравится, когда их собаки какают в песочнице и писают на детскую горку. Там же играют дети! Я даже видела, что дети этих собачников играют там, где их родители выгуливали собак. Чука говорил, чтобы я не обращала на такое внимания, но я не выдержала. Я начала лепить из пластилина фигурки собачников и подворачивать им ноги. Теперь по детской площадке никто своих собак не выгуливает. Правда, и детей на площадке стало меньше. Через открытую форточку я слышала разговор: один человек говорил другому, что улица проклята. Из-за этого у нашей семьи начались проблемы и к нам в квартиру вломилась беда. Вернее, так сказала мама, а бабушка ответила, что это поганые враги-ведьмаки, и что мало их советская власть не пришибла. Расплодилась, мразь, в девяностые.

Дело было так.

Мама по утрам уходит на работу, а возвращается всегда поздно вечером с тяжёлыми сумками и начинает готовить ужин. Потом мы вместе идём кормить бабушку и заморышей. Заморыши сидят в закрытой комнате, они не умеют говорить, только поскуливают и очень боятся света. Иногда они умирают, мама уносит их на кухню, разделывает и выносит в пакетах на помойку.

Мама говорит, что иначе нельзя, нужно поддерживать баланс. Если оставить мёртвого заморыша в комнате с живыми, они его съедят и начнут плодиться. И выпускать их нельзя: тоже беда будет большая. Пока они в комнате, их всегда будет одно и то же количество. Я, честно, много раз пыталась пересчитать заморышей, но всегда сбивалась со счёта. Всегда непонятно, сколько их. Они выглядят как грудные дети с зелёной кожей, и у них острые треугольные зубы, не помещающиеся во рту.

Бабушка называет их упырями. Но я прочитала в одной из её старых книжек и посмотрела картинку — упырь выглядит иначе. У него тёмно-синяя кожа и он размером со взрослого. Я сообщила бабушке, что она ошибается, а она назвала меня малолетней дурой и потребовала, чтобы я прочитала другую книгу — про подменышей. Бабушка, ругаясь, рассказала, что пока подменыши сидят в комнате, они безобидны, но стоит их выпустить — и ого-го что будет! Я пыталась найти эту книгу, но в комнате у бабушки таких книг полно, поэтому так и не смогла выяснить, что за ого-го такое. Пока странные люди не взломали нашу дверь. Они пришли, когда мамы не было дома.

Сначала я увидела в окно, что к дому подъехали оранжевые грузовики-фургоны, а потом всех жителей нашего дома начали выводить наружу. Мне было очень интересно наблюдать, как люди в панике убегают, а потом собираются в толпу на краю улицы. Ещё приехали полиция и пожарные. А потом я почувствовала приятный запах сирени. Я вышла в коридор и увидела, что по полу вьётся какой-то жёлтый дымок, а запах сирени стал необычайно сильным. У меня подкосились ноги, и я заснула прямо на полу.

Когда я очнулась, оказалось, что меня связали какими-то пластиковыми ленточками. По коридору ходили дяди в противогазах и выламывали топорами все двери. Я спросила, что им тут нужно. Ко мне подошёл дядя в длинном плаще и в противогазе и сказал, что это им самим интересно узнать, что я тут делаю совсем одна и почему в комнате лежит мумия старухи?

Я попыталась объяснить, что мне нельзя выходить из дома и что бабушка вовсе не мумия, мумии выглядят совершенно иначе, но тут дяди взломали дверь, где сидели заморыши. И дядям в противогазах стало не до меня. Заморыши вырвались на свободу и напали на них. Как оказалось, заморыши только с виду слабые и дохлые, а на деле... Вот тогда я и узнала, что такое ого-го! Они пронеслись по коридору зелёным вихрем, оставляя после себя только лужи крови и измочаленную одежду. Вот и всё, что осталось от дядь в противогазах. Меня они не тронули, я же была своей. Сожрав тех, кто проник в квартиру, заморыши не остановились и побежали через тамбур на лестницу. Я услышала, как там закричали люди, но ничем помочь не могла. Меня же связали.

Я бы так и лежала связанная, но тут прибежал Чука и найденными на кухне ножницами перерезал пластиковые ленточки. Мы бросились в мою комнату и стали смотреть в окно. Заморыши бегали по улице и нападали на прохожих, полицейских и окрестных жителей. Не трогали только детей. Я хотела выбежать вниз и попробовать загнать заморышей обратно домой, но Чука мне запретил. Он отвёл меня в комнату бабушки, и та, вздыхая, попросила меня достать из-под подушки сотовый телефон. До этого я им никогда раньше не пользовалась. У нас в доме таких устройств нет, только телевизор, но я его не люблю смотреть, разве что иногда мультики. Бабушка объяснила, как пользоваться телефоном, я нажала на кнопку вызова и, когда услышала чей-то голос, рассказала, что произошло. Голос меня выслушал, после чего велел сидеть в своей комнате и никуда не выходить. Только когда послышались короткие гудки, я поняла, что разговаривала с папой, и очень обрадовалась.