Я беру все в свои руки, наклоняю голову, уговаривая ее губы раскрыться, замедляя темп, обучая ее. Мои руки зарываются в ее волосы, удерживая ее там, где она мне нужна. Ее руки дрожат, прижимаясь к моей груди, и я стону ей в рот, чертовски одержимый тем, как она тает для меня.

Когда она отстраняется, мое дыхание сбивается, а сдержанность разрушается.

А потом она делает нечто, что уничтожает меня.

Она прижимается губами к моему шраму. Целует его.

Мое тело замирает, пульс останавливается, весь мой мир опрокидывается набок. Инстинкт оттолкнуть ее, отвернуться — непреодолим. Я никогда не испытывал неуверенности из-за этого шрама, никогда не придавал значения тому, что кто-то о нем думает. Но с ней? С самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел?

Я чувствую себя незащищенным. Как будто она заслуживает чего-то лучшего, но я единственный мужчина, который у нее когда-либо будет.

Я обнимаю ее лицо ладонями.

— Ты такая милая, — шепчу я, вдыхая ее воздух. — мой маленький цветочек такой милый.

Она такая. Слишком милая для таких, как я, слишком мягкая, слишком чистая, и я должен чувствовать вину за то, что хочу запятнать ее своим прикосновением, но я этого не делаю.

Я усаживаю ее на пассажирское сиденье, наблюдая за тем, как она дуется.

— Если ты будешь продолжать так прикасаться ко мне, я больше не смогу себя контролировать. — пробормотал я. — И я не собираюсь лишать тебя девственности в машине.

Все ее лицо становится алым, и я хихикаю, крепко сжимая руль, когда начинаю ехать обратно в ресторан. Сексуальное напряжение в машине просто удушающее.

Не в машине, напомнил я себе. И не в этой дерьмовой кладовке.

Она поедет домой со мной и когда я наконец заберу ее, она увидит чертовы звезды, а потом, когда она окажется именно там, где я хочу, я уговорю ее остаться.

Когда мы подъезжаем к ресторану, она возится с ключами, руки слегка дрожат и я забираю их у нее.

— Позволь мне.

Я отпираю дверь, и как только она захлопывается за нами, я прижимаю ее к себе.

Мой рот врезается в ее, и она тает.

Мягкая, такая чертовски мягкая. Она на вкус как мед, теплая и притягательная, и как только я углубляю поцелуй, раздается стук в дверь.

Черт.

Я уже знаю, кто это.

Линда.

Я должен был догадаться, что она этого так не оставит. Мои кулаки сжались по бокам. Если бы только моя мораль позволяла мне убить ее, все было бы кончено, но я дал себе клятву в тот момент, когда сбежал от человека, который привел меня в этот мир, человека настолько чертовски незначительного, что я даже не стану произносить его имя.

После того как я сбежал, убийство — это все, что я знал. Я пытался отстраниться, устроился на дерьмовую работу механика и едва сводил концы с концами. Но потом они нашли меня, люди, для которых я раньше выполнял задания, и они были убедительны.

Я сдался, но на своих условиях. Никаких женщин, никаких невинных, Никто не был вынужден жить так, как я.

Ричард был одним из тех, кто искал меня. Он предлагал мне шестизначную сумму за одно убийство. Один из моих старейших клиентов. Но если его дочь продолжит это дерьмо, я брошу его без раздумий.

Стук становится все громче.

— Дэмиен! — кричит Линда, в ее голосе звучит истерика. — Открой эту чертову дверь! Я знаю, что ты хочешь меня. Она ничто по сравнению со мной, у меня есть все, чего нет у нее! Что есть у нее, чего нет у меня?!

Я не хочу впускать ее, не хочу, чтобы Амелия была рядом с ней, но мне нужно положить этому конец.

Я распахиваю дверь, и Линда почти спотыкаясь входит внутрь. Она растрепана, ее зрачки расширены от отчаяния.

— Единственная, кто мне нужен, это женщина, стоящая прямо за мной.

Не дав ей договорить, я выхватываю из кармана ключи от машины и бросаю их на землю у ее ног.

— Садись в машину, — приказываю я.

Она улыбается. Медленная, больная, чеширская ухмылка украшает ее рот, как будто она не слышала ничего из того, что я сказал перед тем, как сесть в машину.

Больная, больная женщина.

Я вижу это в ее глазах, она думает, что выиграла, что между нами что-то произойдет в этой машине. Жалко.

Она ищет ключи, бросается к моей машине и заводит двигатель, как будто она собака, обученная повиноваться.

Я оборачиваюсь к Амелии. Она смотрит на меня, скрестив руки и сжав челюсти. Я хватаю ее за лицо и снова целую, на этот раз прямо перед Линдой, чтобы она точно знала, кого я выбираю.

— Не вбивай в свою хорошенькую головку никаких безумных идей, — бормочу я ей в губы. — Я хочу тебя и только тебя. Я собираюсь вернуть Линду ее отцу и поставить ее на место.

Ее взгляд слегка смягчается.

— Мне это не нравится, — признается она. — Она в твоей машине, в твоем пространстве, одна, и что если…

— Не надо. — мой голос это рык. — Даже не заканчивай это гребаное предложение. — я заключаю ее в клетку, снова прижимая ее спиной к двери. — Даже мысль о том, что другая женщина может прикоснуться ко мне, приводит меня в ярость. Никто не прикасается ко мне, кроме тебя. Никто не прикасается к тебе, кроме меня.

У меня защемило в груди от того, как мило она выглядит, даже когда злится.

— Собери сумку, — приказываю я. — .После этого ты поедешь со мной домой я собираюсь показать тебе, насколько я весь в твоем распоряжении.

Чмокнув ее в губы в последний раз, я направляюсь к своей машине. Как только я оказываюсь внутри, Линда тянется ко мне.

Я огрызаюсь.

Мои пальцы обхватывают ее запястье, как тиски. Я с силой отпихиваю ее.

— Попробуй еще раз, и я разобью все иллюзии в твоей поганой башке, — угрожаю я. — Ты не прикасаешься ко мне, ты даже не дышишь в мою сторону.

Линда вздрагивает, но быстро приходит в себя.

— Ты бы не пустил меня в свою машину, если бы не хотел, чтобы я была здесь.

— Единственная причина, по которой ты находишься в моей машине, заключается в том, что ты не смогла бы пройти на своих ногах туда, куда я тебя везу.

— Что у нее есть такого, чего нет у меня? — взвыла она. — Я могу дать тебе гораздо больше, Дэмиен. Власть, богатство, все, что ты захочешь. Она всего лишь наивная маленькая девочка.

Я жму на тормоза. Шины взвизгивают, и ее с силой бросает вперед.

Я медленно поворачиваю голову к ней, и все, что она видит в моем выражении, высасывает цвет из ее лица.

— Скажи еще хоть слово о ней. Только попробуй, блядь, — осмеливаюсь я.

Она прижимается к сиденью, внезапно осознавая, какого монстра она пыталась искусить, но уже слишком далеко зашла, чтобы отступать. Она приходит в себя и качает головой.

— Ты думаешь, она другая? Что она особенная? Она погубит тебя, Дэмиен. Она не понимает нас.

— Нас нет, — рычу я. — И единственное, что меня сейчас губит, это твой гребаный голос.

Впервые с начала всего этого испытания она наконец-то выглядит испуганной.

Хорошо, она должна бояться.

Я нажимаю на газ и резко поворачиваю. Когда она понимает, где мы находимся, кровь полностью оттекает от ее лица.

— Нет, — кричит она. — Ты бы не стал.

Я не отвечаю, просто веду машину.

Когда мы останавливаемся, она пытается выскочить. Я хватаю ее за руку прежде, чем она успевает, и вытаскиваю из машины. Она борется, но это жалкое зрелище. Мне противно от ее отчаяния, от того, что она все еще думает, что все закончится как-то иначе.

Я бросаю ее вперед, проталкивая в двери.

Находящиеся внутри мужчины едва поднимают глаза, когда я бросаю ее, как мусор, перед Ричардом.

Ричард не произносит ни слова. Только смотрит на свою дочь, которая распростерлась на полу, сотрясаясь.

— Твоя дочь ходит за мной по пятам, как чертова пиявка, — говорю я категорично. — Сколько бы раз я ни говорил ей «нет», она отказывается слушать. У меня нет терпения на это дерьмо, Ричард. Если она еще раз подойдет ко мне, наш бизнес закончен.

Его лицо темнеет, он смотрит на Линду с едва скрываемой яростью. Я вижу, как в его голове крутятся колеса. Он любит свою дочь, никогда не говорит ей «нет», но не настолько, чтобы рисковать всем, что он построил, не настолько, чтобы рисковать тем, что я не буду в его команде. Мои навыки лучшее, что могут предложить деньги, я устраняю людей, имена которых большинство боится даже произносить. Если я не буду принимать его задания, то потеряю власть.