— Тогда можно спросить, диван по-прежнему обязателен?

Я посмотрела на него. Вопрос был задан без ожидания награды за нагрев или отставку.

— Нет. Но сегодня ты спишь, а не доказываешь выносливость.

— Согласен.

Он лег рядом со мной и почти сразу уснул. Я выключила лампу, убедилась, что вода стоит у кровати, и не стала искать в этой ночи символ будущей жизни.

Все средства для суда уже существовали. Все основные документы находились не в наших руках, а в хранилище. Ранар больше не представлял свой дом и заплатил за последний опыт реальной слабостью, которую невозможно было превратить в драконье преимущество.

Утром Тален должен был оспорить право Савины говорить от имени общего способа. Мы собирались ответить только тем, что подали до девяти вечера.

Глава 19 До решения один день

Утром девятнадцатого дня Тален перестал спорить с тем, что печати нагревали. Он стал доказывать, что ни одна из женщин не имеет права спросить зачем.

Малый зал Высокого суда заполнился за полчаса до начала. Пять клиенток сидели в первом ряду рядом со своими отдельными поверенными. Савина и Клара оставались с нами, Инессу представлял ее прежний юрист, Лидию — ремесленная защитница, Веру — Ада в части жилья. Общую техническую часть вели мы с Адой вместе.

Ранар пришел пешком из моей квартиры, но вошел отдельно и занял место свидетеля. Огненный ресурс восстановился к восьми, врач подтвердил способность участвовать. Мы не обсуждали дело за завтраком. Тесса передала каждому собственный пакет через секретаря суда.

Журнал Локса доставили из Ларена ночью. Местный пристав изъял его у сестры мастера по добровольному акту, опечатал и передал королевскому курьеру. Все звенья стояли в расписке. Журнал подтверждал девять заказов и суммы, но не содержал имен Талена или Аделы: только Дорс, коды Палаты и номера дел. Он усиливал реестр, не заменял остальные доказательства.

Судья Карр вошла в девять. Сегодня она должна была решить четыре вопроса: есть ли общий предмет, действуют ли сроки, какие доказательства допустимы и кого можно вызвать на полное слушание. Саму законность способа и опеку Савины оставляли на завтра.

— Палата признает, что мастер Локс проводил технические операции? — спросила Карр.

Тален встал.

— Признает факт работ по девяти заказам. Не признает их незаконность или связь с решениями. Кроме того, заявительницы не являются надлежащей общей стороной.

— Обоснуйте.

— Савина Вейр вправе оспаривать собственное решение и опеку. Она не может требовать проверки дел Клары Бест, Инессы Фал, Лидии Ерш и Веры Сенн. Остальные решения вступили в силу, сроки истекли. Разные права не объединяются одним недовольством Брачной палатой.

Я передала суду пять доверенностей.

— Савина не действует от имени других. Каждая женщина подала отдельное полномочие на общий вопрос и сохранила индивидуального представителя по последствиям. Доверенности заверены независимо, согласия проверены секретарем.

— Четыре из них подписаны после того, как поверенная рассказала о возможных выплатах.

— В листах рисков прямо указано, что компенсация не гарантирована. Вера получила защиту жилья до подписи и подтвердила отсутствие обмена. Лидия вообще отказалась от денежного требования.

— Их объединили ради процессуального преимущества.

— Закон предусматривает общую жалобу при пяти случаях одного способа. Использование предусмотренного порядка не является злоупотреблением.

Карр решила проверить доверенности не только по печатям. Каждую женщину вызвали отдельно и спросили, какой общий вопрос она поручает нам вести.

Савина ответила:

— Законно ли Палата использовала измененную печать и вручение, чтобы назвать мое изгнание добровольным уходом. Опеку и приданое я сохраняю отдельными требованиями.

Клара сказала:

— Я хочу установить тот же способ и утрату моей коробки. Возврат мастерской будет считаться отдельно.

Инесса назвала усиленный след и вручение управляющему, но отказалась передавать общей стороне право соглашаться на ее долг.

Лидия подчеркнула, что ее отсутствие было рабочим и что медицинские имена закрыты. Денежного требования не давала.

Вера подтвердила общий вопрос, одновременно оставив жилье матери под отдельным городским запретом.

— Вам обещали одинаковый результат? — спросила Карр.

Пять раз прозвучало «нет».

— Вы понимаете, что победа в общем вопросе не означает автоматической компенсации?

Пять раз прозвучало «да».

— Кто-либо требовал участия в обмен на помощь, деньги, встречи, лицензию или жилье?

Каждая ответила отдельно. Вера подробно объяснила порядок городского дома и решение, полученное до подписи. Тален задал ей вопрос:

— Вам сообщил о программе бывший хранитель Вейр, заинтересованный в процессе?

— Он указал поверенной на открытое правило. Заявление подала я, место распределил магистрат. Если бы мне отказали, я все равно могла не подписывать.

— Но помощь повлияла на решение?

— Сняла угрозу трех дней и позволила решить без нее. Я участвую, потому что хочу вернуть дом, а не потому что обязана господину Вейру.

Карр внесла ответ. Различие целей больше нельзя было представить как скрытый дефект доверенностей: женщины сами назвали пределы и все равно выбрали один общий вопрос.

Тален перешел к срокам. Он разложил решения по возрасту: сорок четыре дня у Савины, три года у Клары, два с половиной у Инессы, почти четыре у Лидии, два у Веры.

— Если личное вручение считать обязательным после каждого семейного переезда, ни одно решение не станет окончательным, — сказал он. — Все документы доставлены в родовые дома, указанные в брачных реестрах.

— Женщины не переехали по своей инициативе, — ответила я. — Их лишили доступа до доставки. Ваш внутренний образец позволял супругу удалить жену, принять ее решение через своего служащего и запустить срок без ее знания.

— Они могли сообщить новый адрес.

— Савину удалили вечером седьмого, документ передали дому девятого. Клару не пускали в дом две недели до решения. Лидия в день доставки находилась у роженицы и вернулась к смененному замку. Ни одной не вручили уведомление о необходимости нового адреса.

— Закон признает доставку совершеннолетнему члену дома.

— Если адресат продолжает там жить или сам выбрал адрес для корреспонденции. Здесь получатели находились под контролем противоположной стороны.

Я представила книги маршрутов. Первые курьеры в двух делах отметили отсутствие адресата. Желл позднее заменил даты на передачу управляющим. В остальных карточках использовал тот же образец без попытки найти женщину.

Нивард Желл присутствовал как свидетель. До полного допроса Карр разрешила два вопроса.

— Кто распорядился использовать семейный дом независимо от фактического проживания? — спросила я.

— Внутренний образец утвердил председатель Тален.

— Вам было известно, что женщины не допущены по адресу?

— В двух книгах стояли отметки курьеров. Я считал, что семейный служащий передаст документы.

— Проверяли передачу?

— Нет. Образец не требовал.

Этого хватило для вопроса о сроках. Суд не решал его вину.

Карр постановила: по пяти делам есть достаточный признак недействительного вручения, поэтому возражение об истечении срока рассматривается вместе с существом. До финального решения сроки не препятствуют общей жалобе.

Первый барьер был снят.

Дальше Тален потребовал исключить отчет Орвена. Он называл его личным черновиком человека, чья дочь ведет дело, и утверждал, что старый технический опыт не имеет отношения к конкретным пластинам.

Ада передала регистрационный журнал комиссии.

— Мы не предлагаем отчет как доказательство нынешнего заказчика или подделки Савины. Он подтверждает три ограниченных факта: двойной край был описан двенадцать лет назад, комиссия получила материал до обвинения Орвена и Тален имел служебный доступ к пакету. Это относится к давности известного дефекта и добросовестности Палаты.