— Спасибо за знак, — сказала я. — Передадим запрос утром.

— Доброй ночи, Элина.

— Доброй ночи.

После его ухода я не почувствовала ни примирения, ни прежней ярости. Появилась другая ясность: Ранар не был человеком, которого полностью лишили выбора, и не был человеком, которому нравилось причинять вред. Он много лет называл осторожностью решения, защищавшие прежде всего его самого. Теперь начал менять их там, где изменение стоило должности и имени. Этого еще не хватало для прощения. Хватало, чтобы слушать дальше.

Ночью я проснулась от шума во дворе. Оказалось, к станции прибыл курьер Риста. Он привез ответ местного судьи: мастерская Локса открыта, владелец получил обычное налоговое уведомление три дня назад и не заявлял об отъезде. Судья назначил опись на следующий день в шестнадцать часов, исходя из нашего прежнего времени прибытия.

Из-за задержки мы могли успеть только к вечеру. Я попросила курьера передать новую расчетную отметку, не раскрывая адрес мастерской посторонним. Потом снова проверила пломбу на двери.

Утром девятого дня мы выехали до рассвета. Дорога подсохла. Кучер менял лошадей на каждой станции и к трем часам показал башни Риста.

Город стоял на склоне над рекой и жил ремеслом. Вдоль главной улицы тянулись мастерские стекольщиков, печников, граверов. В воздухе держался запах угля и мокрой глины. Суд располагался рядом с площадью, в двухэтажном здании без ограды.

Местный судья Кевен Нар встретил нас у входа. Он был невысоким мужчиной с красными от постоянной работы у печей веками. Рядом стояли хранитель описи и городской пристав.

— Вы опоздали на два часа, — сказал Нар.

Я передала отметку о мосте и дорожный лист.

— Причина подтверждена. Поручение в этом ящике. Пломбы проверим сейчас.

Обе пломбы совпали с исходной описью. Мы с Ранаром открыли замки своими ключами, судья сверил оригинал и принял его к исполнению.

— Мастерская в пяти минутах, — сказал Нар. — Пристав наблюдал с улицы с трех часов. Локс закрыл ставни десять минут назад.

— Обычное время закрытия? — спросила я.

— Обычно работает до шести.

— Он видел пристава?

— Пристав был в гражданском.

Мы пошли к мастерской без кареты. Двухэтажное кирпичное здание стояло в узком переулке. На первом этаже — двери с металлической вывеской «Йорен Локс. Клятвенные и наследственные сплавы». Ставни закрыты, печная труба еще теплая. На втором этаже жил хозяин здания, о чем сообщала отдельная табличка.

Пристав постучал. Ответа не было.

Соседний гравер вышел на порог.

— Если ищете Локса, он ушел к восточным воротам. С сумкой. Сказал, мать заболела.

— Когда? — спросил Нар.

— Час назад.

Наблюдение началось только в три. Значит, Локс покинул мастерскую до появления пристава.

— Он знал о суде? — спросила я.

— Не говорил. Вчера приходил человек из столицы, — ответил гравер. — После него Локс всю ночь топил печь.

— Вы видели человека?

— Темный плащ, дорожная шляпа. Лица нет.

Описание не имело ценности. В городе десятки людей носили темные плащи.

— Восточные ворота в десяти минутах, — сказал пристав. — Можем догнать.

У нас было судебное поручение на осмотр мастерской, но не приказ на задержание Локса. Он имел право уехать, пока не получил личный вызов.

— Нет, — сказала я. — Передайте воротам уведомление о вызове и просьбу записать направление. Без ареста.

— Он увезет реестр, — заметил Ранар.

— Возможно. Но незаконное задержание даст защите основание исключить все, что найдем при нем.

Судья Нар согласился. Пристав отправил посыльного к воротам, а сам остался у двери.

Мы приступили к законному запечатыванию помещения. Сначала хозяин здания подтвердил, что мастерская арендована Локсом и ключа у него нет. Затем судья огласил поручение при двух свидетелях. Замок не вскрывали сразу: наложили временную пломбу, описали окна и трубу, дали владельцу час явиться или прислать представителя.

В этот момент Ранар обошел здание и вернулся.

— На задней стене отдельная дверь.

— В план аренды она входит? — спросил Нар хозяина.

Тот растерялся.

— Это кладовая второго этажа. Раньше была общей.

— Кто пользуется сейчас?

— Локс хранил там уголь. Но в договоре комната не указана, он платил отдельно наличными.

— Есть ключ?

— У меня и у него.

Судебное поручение называло «помещения мастерской Йорена Локса по адресу». Задняя комната находилась по тому же адресу, но формально принадлежала владельцу и не входила в письменную аренду. Если мы опечатаем ее без уточнения, защита заявит о выходе за пределы.

— До решения по принадлежности выставьте охрану, — сказала я. — Дверь не вскрывать, вещи не перемещать. Хозяину запретить вход на два часа. Мы направим дополнительный запрос.

— Уголь могут вынести через внутреннюю дверь из мастерской, — сказал Ранар.

— После вскрытия основной двери проверим, есть ли проход. Если есть, опись помещения станет необходимой для сохранения того, что входит в поручение.

Нар отправил срочное сообщение судье Карр и собственной уголовной палате. Мы поставили пристава у задней двери. Через двадцать минут посыльный вернулся от восточных ворот: Локс сел в почтовую карету до Ларена, но после вручения вызова вышел. Теперь он находился в гостинице у заставы и искал поверенного.

— Значит, не скрылся, — сказал Нар.

— Или понял, что бегство ухудшит положение, — ответила я. — В любом случае дождемся защитника.

Солнце опускалось за крыши. Основная мастерская была под временной пломбой, Локс получил вызов, его личную сумку никто не обыскивал. Мы действовали медленнее человека, который ночью топил печь. Но к следующему утру каждый наш шаг можно было предъявить суду без объяснений, почему ради полезной находки мы решили нарушить чужие права.

Судья Нар вернулся из канцелярии с ответом.

— Высокий суд уточнил поручение: задняя комната входит в осмотр, если связана с рабочей печью или хранением заказов. До установления связи вскрывать нельзя. Защитник Локса будет через час. Сам мастер согласен присутствовать завтра в восемь.

— Охрана остается? — спросила я.

— Два пристава до утра.

Ранар посмотрел на заднюю трубу.

— Она холодная, а основная еще держит тепло. Если ночью он что-то сжигал, делал это спереди.

— Завтра измерим золу и время последней топки, — сказала я.

Мы передали судебный ящик местному хранителю, снова закрыв оба замка, и получили две расписки. Только после этого отправились в гостиницу.

В моей комнате стояла узкая кровать, стол и таз с водой. На столе лежало сообщение от Тессы: Тален потребовал проверить мою лицензию из-за личной заинтересованности в деле отца. Комиссия назначила слушание на день нашего возвращения.

Я прочитала уведомление дважды, записала срок ответа и убрала в папку.

Утром нам предстояло войти в мастерскую Локса. Теперь противник целился в право человека, который собирал доказательства, а сами материалы оставлял в стороне.

Глава 10 Девять заказов

Йорен Локс пришел к своей мастерской в восемь утра с поверенным, личной сумкой и выражением человека, который всю ночь учился ничего не помнить.

Он был невысок, широк в плечах, с ожогами на обеих кистях. Сумку нес сам и сразу заявил, что не позволит ее осматривать.

— Судебное поручение касается помещения и рабочих реестров, — сказала я. — Личные вещи без отдельного основания мы не трогаем.

— А вопросы?

Его поверенная, госпожа Лейн, положила руку на край папки.

— Мой доверитель не дает объяснений до ознакомления с перечнем возможных нарушений.

— Это его право. Сегодня мы проводим опись, а не допрос.

Судья Нар огласил поручение всем присутствующим. В нем были названы девять номеров, код ОР-312, оборудование для узкого нагрева, реестры оплаты и передачи готовых работ. Любая находка за пределами перечня должна была оставаться на месте до дополнительного решения.